Долгий путь к мимолетному счастью

Но за весь следующий месяц Аю смогла увидеть своего возлюбленного Хибари всего два раза. Один раз случайно в коридоре. При этом он прошел мимо как обычно, не замечая никого вокруг. А второй раз издалека на бейсбольном турнире. Почти весь дисциплинарный комитет тогда был собран в школе Намимори для обеспечения порядка и поддержания дисциплины. И, конечно же, его Глава был там. Но так же отстраненно и холодно наблюдая за всем происходящим с крыши школы. Ни единого слова, ни единого взгляда Аю от него не дождалась. Ей всерьез начало казаться, что ее чувства никогда не найдут в нем ответа, не встретят понимания. Все напрасно. Так больно. И так грустно. В конце месяца Аю исполнилось 16 лет, она на уроке домоводства вместе с одноклассницами испекла большой торт и угостила весь свой класс. Она хотела угостить и Хибари-сана, но в тот день его в школе никто не видел. Поэтому хоть девушка и улыбалась весело и мило, с радостью принимала поздравления, от души благодарила своих одноклассников за теплые слова, сердце Аю было сжато в тугой комок, готовый задушить ее или разорвать изнутри. Почти физическая боль, почти остановившееся дыхание, почти капнувшая слеза. И улыбка. Для всех. Через боль. Через слезы. Чтоб не жалели. Чтоб даже не догадались. Собравшись с силами, Аю решила сделать еще одну попытку, как всегда, нарушить дисциплину, зато встретиться с ним. И поговорить. Аю выбрала день, когда Хибари точно был в школе. Она убедилась в этом по убегавшему из кабинета дисциплинарного комитета в слезах младшекласснику. Когда Хибари-сана в школе не было, кабинет был закрыт на ключ. С окончанием уроков Аю в одиночестве поднялась на крышу школы. Это было разрешено, хотя и не поощрялось. На крыше везде были установлены заграждения из стальной сетки, чтоб предотвратить даже случайное падение учеников вниз. Почти везде! Но для того, чтоб попасть на неогороженный участок крыши, необходимо было либо перелезть через заграждение и пройти по тонкому парапету с риском сорваться вниз, либо подняться на водонапорную башню и спуститься с нее с другой стороны. Девушка выбрала пусть через башню и не ошиблась, он оказался довольно легко преодолим. Теперь уже на неогороженном участке крыши Аю выбрала наиболее удобное место с приятным видом и устроилась на широком парапете, выступающем над крышей примерно сантиметров на 70. Она села, скрестив ноги, положила рядом сумку со школьными учебниками и подставила лицо такому приятному теплому солнцу. Легкий ветерок развивал темно-каштановые волосы, веселое щебетание птиц поднимало настроение. Аю сидела в десяти сантиметрах от края парапета, за которым пропасть на три этажа до самой земли. Но это совершенно не волновало девушку. Она твердо для себя решила, что поговорит с Хибари, сейчас или никогда. - Насекомое, ты испытываешь мое терпение, - послышался ледяной, но такой знакомый голос за спиной девушки. - Подниматься на крышу не запрещено, - не оборачиваясь, ответила Аю максимально спокойно. - Но находиться на этой части крыши запрещено категорически. Слезай! – последнее слово прозвучало как приказ. Аю обернулась и посмотрела в его красивые, но такие холодные глаза. Кёя был зол и не скрывал этого. - А если я откажусь? – она медленно отвернулась и вновь прикрыла глаза. - Не зли меня, насекомое, - Кёя стоял позади девушки метрах в двух, ветер развивал его иссиня-черные волосы, отчего парень становился еще симпатичнее. Как обычно, девушка не услышала его приближения, но смотреть на него долго не могла, у нее начали гореть щеки и немного дрожать руки. - А ты не злись, - Аю посмотрела на него с милой и наивной улыбкой. «Какой же он красивый!», - выдохнула про себя девушка. - Ты ухитрилась за три месяца переплюнуть даже никчемного травоядного Саваду Тсунаёши по части нарушения дисциплины. Категорически непозволительное поведение. Особенно для девушки-отличницы… - он собирался что-то еще сказать, но Аю перебила его. - Ты мне очень нравишься, Хибари Кёя, - выдохнула Аю, улыбаясь ему, но глядя куда-то в сторону. Посмотреть сейчас ему в глаза она была не в силах. - А ты мне совершенно не нравишься, - не задумываясь, ответил Кёя, - и если Тсунаёши я могу наказать и вбить в его тупую голову…. Хибари продолжал говорить что-то, но Аю его уже не слышала. Она услышала ответ. Его ответ. Ее приговор. Ком подступил к горлу, слезы выступили на глазах. Она не может позволить себе плакать. Не здесь. Не сейчас. Не при нем. Она лишь прикрыла глаза и подставила ветру лицо. Через какое-то время его слова вновь стали достигать ушей Аю. - … ни одна девушка за всю историю этой школы не нарушала дисциплину так часто, как ты, - Хибари был действительно зол, и в первую очередь, потому что не мог «забить до смерти это тупое насекомое», - именно это слышала Аю в его словах. - А что мне еще оставалось делать, если ты появлялся только тогда, когда в школе нарушалась дисциплина? – она не поворачивалась, голос стал тише и глуше, но слезы почти высохли, а голос почти не дрожал. Почти. - Бред! – рявкнул вслух Хибари, - Слезай! - Интересно, а тебя хотя бы наругают, - она растягивала слова, но не потому что тянула время, а чтоб не выдать дрожь в голосе, - если я сейчас отсюда спрыгну? Глава дисциплинарного комитета захлебнулся воздухом от неожиданности. «Зачем? Почему?» - пронеслось у него в голове, - «глупое тупое насекомое! Свихнулась что ли?» Но в ступоре он был всего пару секунд, потом одним молниеносным движением рванулся к девушке и крепко ухватил ее за ворот рубашки одной рукой и за руку выше локтя второй рукой. И резко сдернул с парапета к себе, точнее - на бетон крыши. При этом Аю ни среагировать, ни сгруппироваться не успела, поэтому ободрала в кровь колени, на которые и приземлилась к ногам Кёи. Парень отпустил ее руку, присел на корточки рядом, все еще крепко удерживая ворот ее рубашки. - И не смей, слышишь, никогда больше не смей, - голос Хибари изменился, он стал угрожающе грубым и стальным, - даже думать о чем-то похожем. Поняла? Он свободной рукой приподнял лицо девушки за подбородок на себя и тут же убрал от нее обе свои руки. По щекам Аю катились крупные слезы. Хибари не имел ни малейшего понятия, как следует себя вести и что с этим всем делать, поэтому встал, взял девушку за руку и тихо сказал: - Пойдем. Наверное, только Хибари знал, что с этого участка крыши можно выйти еще одним путем, используя плохо закрепленную сетку. Зато не пришлось лезть через водонапорную башню. В полном молчании, ведя девушку за руку, они прошли по школьному коридору, спустились на первый этаж, вышли из здания школы и дошли до ворот. Только тут Кёя отпустил ее руку и тихо сказал: - Иди домой. Девушка молча повернулась и не спеша пошла в направлении своего дома. Парень еще долго стоял в воротах школы и смотрел ей вслед. До тех пор, пока у него над ухом не раздался задорный голос странного малыша: - Ну вот, Хибари, поздравляю, ты потерял единственную девушку, которой нравился таким, какой ты есть, - ухмыльнулся Реборн, удобно устроившись на школьной ограде. - О чем это ты, малыш? - прикрыв глаза, спросил Кёя. - А ты разве не слышал? Она тебе прямым текстом сказала, что ты ей нравишься, - еще веселее усмехнулся Реборн, - иногда ты меня удивляешь. Хибари с трудом, но вспомнил ее фразу, брошенную на крыше: «Ты мне очень нравишься, Хибари Кёя». И свою: «А ты мне совершенно не нравишься», но он совсем не это в тот момент имел в виду. Не в этом смысле точно. Ему не нравится сегодня ее поведение, дисциплина, порядок в школе. Ее поступки, отнятое ею на себя его время, которого и так нет. К тому же, его жутко раздражает Дино, постоянно твердящий странные вещи о предстоящей битве за кольца. И странно присмиревший последнее время Тсунаёши просто бесит. А Аю в общем-то ему даже нравится, и уж точно она его не раздражает. Даже вот так на крыше в запрещенной зоне. Не раздражает. И если бы он обратил внимание на эту ее фразу, он бы точно не сказал то, что сказал. Но теперь уже какая разница. - Мне это не интересно, - сухо ответил Хибари, развернулся и пошел обратно в школу. У него были еще незаконченные бумажные дела.