Долгий путь к мимолетному счастью

За пару дней Хибари переехал в дом Аю полностью. Оказалось, что у него довольно большой гардероб, состоящий в основном из абсолютно новых белых рубашек и нескольких комплектов школьной формы. Редко, когда одной рубашки ему хватало хотя бы на два дня, забрызганные кровью вещи он всегда выбрасывал – это закон. Кроме этого оказалось, что сам Хибари тоже живет один уже больше года, правда квартиру ему снимает отец. Когда сын ушел из дома и начал жить в школе, у единственного родителя просто не осталось другого варианта, как снять ему отдельное жильё. Отец Хибари очень уважаемый и обеспеченный человек – окружной судья, в сферу ответственности которого входит и Намимори. Все это выяснилось, когда Кёя сказал своему зверьку, что за следующий квартал арендную плату за дом вносит он. Аю попыталась было возразить, ведь недостатка в денежных средствах у нее не было, но парень поставил ее перед выбором: либо он оплачивает аренду дома, либо они вместе переезжают жить к нему в квартиру. Девушке вариант с квартирой был неприемлем полностью из-за наличия соседей, которые могут не ограничиться вопросами, но и написать заявление в полицию о проживающих вдвоем подростках. Зато Аю в процессе общения с Хибари выяснила, что ему все-таки всего семнадцать лет, причем исполнилось меньше месяца назад, а документы, по которым он ездит на мотоцикле, не совсем законные. На что девушка лишь улыбнулась, ведь ее документы были такими же, но об этом она решила не говорить. Пока не говорить. Письменные столы в кабинете были удачно поделены поровну, а ноутбук парня, который он перевез из своей квартиры, удобно расположился в их спальне. В общем-то, вся спальня уже принадлежала Хибари, не только в шкафах были исключительно его вещи, но и в тумбочках, и на них. Так же оказалось, что даже комплектов тонфа у него целых три: с шипами, с противовесами на цепях и еще один, с которым он периодически возился вечерами, обложившись разным инструментом. Медсестра приходила всю неделю, помогала с готовкой и посудой, а так же делала перевязки. Хотя порезы Аю заживали хорошо, уход за ними нужен был постоянный еще какое-то время, а возиться с водой девушке вообще было нельзя. Хибари первых три дня настаивал, чтобы его зверек только отдыхала, в идеале не поднимаясь с кровати, но к пятнице он смирился, что девушка все равно не послушает. Никаких намеков на поцелуи или объятия с его стороны не было, что одновременно радовало Аю и немного огорчало, ведь он ей совсем не старший брат. В субботу с утра, после обязательной перевязки и завтрака, приготовленного девушкой-медсестрой, Хибари внезапно предложил съездить куда-нибудь и погулять вместе. День обещал быть хорошим и даже жарким, поэтому Аю с удовольствием согласилась. Одев легкие кроссовки, джинсовые шорты и рубашку с длинными рукавами, закрывающими повязки полностью, девушка вышла из своей спальни, которую теперь использовала исключительно как гардероб. Хибари уже ждал ее в коридоре в простых черных джинсах, обычной белой футболке, плотной джинсовой куртке и с двумя тонфами в левой руке. - Ты пойдешь так? – улыбаясь, спросила Аю, указывая на оружие. - Да, - бросил Хибари, - пошли. Но пошли они в гараж, где стоял с вечера мотоцикл Кёи, а рядом с ним на полке стояли два шлема. Девушка в гараже не была ни разу со дня аренды дома, поэтому наличию второго шлема очень удивилась. - Он для тебя, - спокойно ответил Хибари на так и не заданный ею вслух вопрос. Парень прикрепил к мотоциклу сбоку тонфы, открыл ворота, дал своему зверьку в руки ее шлем и указал головой на выход, а сам завел байк. Аю никак не ожидала, что Хибари ранее предложил съездить куда-нибудь на мотоцикле. Девушке вообще казалось, что мотоцикл у него одноместный, поэтому она была уверена, что поедут они на поезде. А для поездки на мотоцикле ее шорты не подходили категорически, и вовсе не потому что были ей неудобные, как раз наоборот. Просто она считала слишком вызывающим сесть с ним на мотоцикл в шортах. Но Хибари, на ее робкую попытку вернуться в дом и переодеться, уверенно ответил, что ему нравится, как она выглядит, поэтому они едут так. Кёя закрыл ворота, сел на мотоцикл, надел шлем, но не опустил еще защитное стекло. Он посмотрел на Аю, все еще в нерешительности стоявшую у ворот дома и обнимавшую свой шлем, и позвал: «Иди сюда». Хибари сам надел на девушку шлем, показал, как правильно сесть и куда поставить ноги, а самое главное, что нужно было крепко держаться за него и не бояться. Но с первой попытки они проехали не больше десяти метров, Кёя остановился, поднял стекло своего шлема и развернулся к своему зверьку. - Я же попросил крепко держаться, - возмутился он, - очень крепко, - и сам плотно свел руки девушки на своей талии под курткой. «Легко ему говорить», - думала покрасневшая от смущения Аю, впервые прикасавшаяся к телу Хибари после того вечера, когда он нашел ее сбежавшей из больницы. Девушку очень радовало, что через тонированное стекло шлема ее лицо никто не видит. - Держись, говорю, - весело крикнул ей Кёя, захлапывая свой шлем и набирая скорость. Аю взвизгнула, зажмурилась и вцепилась в парня изо всех сил. Лишь через несколько секунд она смогла почувствовать, что жива, и что мотоцикл довольно быстро движется, но удержаться на нем не так сложно, как ей казалось на первый взгляд. Девушка открыла глаза и увидела знакомую улицу и быстро движущиеся мимо дома. И услышала стук собственного сердца в ушах, заглушающий все остальные окружающие звуки. Но это было так здорово, лучше любого аттракциона в парке развлечений. Под собственными, влажными от волнения, ладонями, сквозь тонкую ткань футболки Аю ощущала крепкое, будто сделанное из стальных мышц тело Хибари. Такое теплое и такое… родное? За эти несколько дней девушка успела настолько привыкнуть, что он всегда рядом, что говорит ей, что делать, или наоборот делает сам молча то, что нужно и это всегда оказывается верным, что уже с трудом могла вспомнить, что когда-то жила одна. Хибари договорился с медсестрой о ее приходах, а самое главное – с главврачом больницы, что имя Аю полностью уберут из списка пациентов. За это она была парню особенно благодарна. И благодарна за то, что он ее никогда особо не слушал, хотя она всерьез ему ни разу и не пыталась возразить с тех пор, как они начали жить вместе. Девушка знала, что спорить с Хибари дело неблагодарное и бесполезное, но ей почему-то и не хотелось этого делать. Ей было удивительно комфортно в том мире, который создал вокруг нее этот парень. Она улыбнулась своим мыслям и почувствовала, как часто бьется ее сердце, и как тепло от горячего тела Кёи согревает даже самые отдаленные уголки ее души. А еще она ощутила, что сердце Хибари бьется еще чаще, чем у нее, намного чаще. Аю слегка поменяла положение рук, теперь она за него не столько держалась, сколько крепко обнимала. В ответ мотоцикл существенно ускорился. Подростки выехали на пределы города, свернули с трассы на узкую утоптанную дорожку и вскоре выехали на берег реки. Здесь совершенно никого не было, зато открывался потрясающий вид на Намимори по ту сторону реки, и на горы по эту сторону. - Я не люблю толпы людей, - сказал Хибари, снимая шлем, - давай погуляем с тобой здесь. - Давай, - с улыбкой согласилась девушка, тоже снимая шлем, - красивое место. Они спустились по берегу к воде, причем именно Аю за руку утянула парня за собой по достаточно отвесному склону. Потом они медленно прогулялись вдоль кромки воды до спускающейся сверху тропинки, по которой медленно поднялись обратно к старому раскидистому дереву, стоявшему одиноко на самой верхней точке берега. Чуть поодаль стоял мотоцикл Кёи, берег просматривался довольно далеко вокруг, но нигде не было ни души. Хибари почувствовал, что веселый запал и энтузиазм девушки начал быстро угасать, значит она уже устала, ведь он знал, что его зверек еще очень слаба. - Кёя, давай посидим, - предложила Аю, указывая на полянку под кроной дерева и не желая так быстро возвращаться домой. По-летнему теплое солнце вышло в зенит и начало припекать, хотя прохлада от реки приятно освежала с каждым порывом ветра. Они сели рядом под деревом на его куртку, но Хибари лишь молча смотрел на воду. - Тебя что-то беспокоит? – спросила девушка. - Обними меня, - полупросьба-полуприказ и странная беспомощность в темных стальных глазах. Хибари с самого утра ловил на себе теплый взгляд своего зверька. Тот самый теплый согревающий свет ее почти черных глаз цвета горького шоколада. Он так хотел увидеть этот свет долгое время, и так боялся, что после всего, что сделал с ней, не увидит его уже никогда, что теперь просто терялся в нем. Особенно теплым этот взгляд стал после того, как он предложил ей погулять вместе. Но сейчас сопротивляться этому взгляду, этой улыбке, этой теплоте он уже не мог. Хибари хотел обнять, прижать к себе это нежное тело, зарыться лицом в эти пушистые волосы, пахнущие ледяной свежестью ее нового шампуня, прикоснуться губами к ее нежной коже. И одновременно не мог всего этого сделать первым, не смел протянуть руку, не рискуя напугать. Девушка улыбнулась и приобняла его за талию, прислонившись щекой к его плечу. Только тогда он нежно обнял ее в ответ и зарылся носом в ее волосы, понимая, что рука у него дрогнула и дыхание уже сбилось. «Больше ни одного движения, ничего, пожалуйста. Посиди так со мной», - про себя просил девушку Кёя, пытаясь успокоить свой резко участившийся пульс. Никто из них конечно же не видел, как с другого берега реки в мощный бинокль, созданный Леоном, за ними наблюдает Реборн. Аркобалено до последнего не верил, что холодное и независимое Облако Вонголы может вот так, хоть и далеко от чужих глаз, но спокойно гулять по берегу реки за руку с девушкой. Он уже навел справки в больнице и с удивлением обнаружил, что Аю Кацуи вообще нет среди пациентов больницы, а ведь он точно знал, что она там была и сбежала. Реборн не без оснований решил, что это тоже проделки Хибари, а, значит, Облако Вонголы имеет больше власти, чем он думал раньше. «Это очень хорошо,» - довольно улыбнулся странный младенец, - «это самый сильный Хранитель Тсуны». Реборн все эти дни пристально наблюдал за подростками, вдруг решившими жить вместе, но ничего противоправного в их действиях не заподозрил. Хибари все это время даже случайно не прикасался к Аю, а ее забинтованные руки могли свидетельствовать о том, что девушка либо получила очень странные травмы, либо пыталась покончить с собой. А если его вторая догадка верна, то Кёя просто охраняет девушку от нее самой, находясь постоянно рядом. И вся эта ситуация говорила Реборну о том, что девушка наивная и очень слабая, раз решилась на такую глупость, но при постоянном отсутствии дома ее опекунов это не удивительно, а Хибари при всей его холодности не так безразличен, как хочет показаться окружающим. И сегодняшняя поездка, прогулка по берегу реки, взявшись за руки, и вот такой совместный отдых под деревом хоть и с невинными, но все же объятиями, убедили Реборна, что девушка действительно нравится Хибари. «Интересно,» - усмехнулся странный младенец, убирая трансформирующегося из бинокля обратно в хамелеона Леона к себе на шляпу, - «долго ли Хибари сможет скрывать от нее свое истинное лицо, лицо мафии?».