"На краю."

Парень перерыл все карманы и только сейчас вспомнил, что оставил телефон в классе. Развернувшись, он не торопясь оправился обратно, свернув за поворот и поднявшись по лестнице, он спокойно шел, о чем-то размышляя. За окном светило солнце, коридор не выглядел уже таким занудным и унылым. В голове то и дело пробегали какие-то знакомые мелодии. Пройдя чудь дальше, заглядывая в открытые кабинеты, он дошел до конца коридора и, свернув за последний угол, наткнулся на целующуюся парочку. Кота почувствовав, на себе чей-то взгляд, не хотя, оторвался от Дайки. Бросив взгляд на припухшие от поцелуя губы парня, на мгновение перевел его на нарушителя, столь приятного занятия и оцепенел. -Юя….-единственное, что слетело с его губ. Ариока с каким-то неопределенным страхом переводил взгляд с Коты на Такаки. Произошло, то чего он больше всего боялся. Счастье вновь ускользает из его рук. Заглянув в очередной раз в глаза Ябу, которые были устремлены на, стоявшего перед ним, Юю, Дайки понял чем это уже кончится. С горькой усмешкой он опустил голову, дожидаясь, кто же все-таки разорвет эту навившуюся тяжесть тишины. -Юя….Это…. – Ябу начал было уже что-то объяснять, как-то оправдываться, как его перебил довольно уверенный, хотя и не окрепший знакомый голос. -Это я виноват. Не злись на него. Это все я. Он не хотел, я сам. А он любит тебя. Прости, – за все это время, Дайки больше не посмотрел на Ябу, лишь два взгляда бросил на Юю и опустил глаза в пол. Он чувствовал, что еще минута и он потеряет сознание. Вновь знакомая боль пробила его сердце. А ведь не так много времени прошло, те раны еще не успели затянуться до конца. В глазах предательски защипало и он резко развернулся, стараясь не показывать намокших глаз. -Дайки, зачем ты. Это же не пра…- Ариока резко развернулся и убийственным взглядом посмотрел на Коту, тут же заставив этим его умолкнуть. И вновь тишина, не предвещавшая ничего хорошего, как затишье перед бурей. Но вот этой бури Дайки решил не ждать, подхватив свою сумку, он поторопился поскорее отчается, повернувшись напоследок и одарив Ябу прощальным взглядом, переполненным слезами, болью и отчаянием. Он прекрасно понимал, что хотел сказать Кота, но решил, что это ни к чему. И пусть Ябу поцеловал его сам, сам остановил и задержал, хотя Ариока, как обычно собирался убежать. Сейчас этот поцелуй ничего не значит, ведь он ничего не меняет. А если еще и разбираться, кто первый поцеловал, то скандал неизбежен. Хотя он и без этих разборок неизбежен. Все они трое это понимали. Тихое «прости» раздалось в тишине, и от Дайки и след простыл. Осталась лишь гнетущая тишина, разрастающей бури. Не отрывая глаз от того места где еще минуту назад стоял Ариока, Ябу потихоньку возвращался в реальность, где его ждала очередная ссора. Как же он устал от этих ссор, как же устали его нервы. Он не спешил поворачиваться, ему хотелось еще немного побывать в том сладком мире, хотя бы ненадолго, удержать тот след легкости и гармонии, который унес с собой рыжий мальчишка с большими детскими глазами. *** -Зачем ты это сделал? Зачем сказал? Ведь это не правда! – у Ябу все колотило внутри, странное чувство того, что Ариока обманул, не давало ему облегчение, а даже наоборот: возмущала и коробило изнутри. -Правда не правда, смысла это уже не умеет. Я не хочу доставлять тебе проблем. – можно было лишь позавидовать спокойствию Дайки. Его состояние дошло до пофигизма. Он уже смерился с участью разбитого сердца, поэтому решил, что лучше быть таким, чем плакать в подушку или как тогда, пытаться выбросится из окна. -Это имеет смысл! Имеет! – Котя переходил на крик, он сам не понимал чем его задела эта ситуации или даже чего он сейчас вытаскивает из друга. -Нет, не имеет, - совсем тихо произнес Дай-чан, он уже понял, что проиграл и битву и скорее всего войну. Поэтому лучше отступить, чем теперь большие потери. Отступить и отпустить. В этом он видел единственный выход. Ябу не смел проронить не слово, глядя в эти большие, наполненные слезами, глаза. Столько боли он еще никогда не видел. Ему хотелось уничтожить эту боль, испепелить ее, но способа устранения не знал. Он даже не знал, что сказать или что сделать, когда хозяин этих глаз, не обронив не одной слезинки, тихо собрав свои вещи, ушел по-английски.