Luck off!

Ладно, допустим, это было случайностью. Нелепой, неприятной, постыдной случайностью. Теперь в Старбаксе у школы Джейса официантки думают, что я гей. Невелико горе, так что я просто сидел, ковырялся вилкой в непонятного вида тортике, пил кофе, немного пресноватый по сравнению с тем, что делал Джейс, а когда стрелка часов подползла к половине одиннадцатого, я встал и ушел. Просто это пошлое движение заставило меня подумать вообще ни разу не о том, и направление моих мыслейне нравилось. Да нет. Наверняка он это сделал специально - именно для того, чтобы я сейчас себя грыз, думал, что за чертовщина это была? Так что я приложил все усилия, чтобы "не думать об обезьяне". - Я это... Типа... На концерт, - буркнул я охраннику в учебном заведении. Я и забыл совсем, как это - общаться с новыми, совершенно неизвестными мне людьми. Как общаться не с Джейсом и не с мамой. И тем не менее, вроде выглядел я адекватно. Но все же я потерялся. Не в смысле заблудился - я был один в незнакомом мне месте, и мне постоянно казалось, что я не туда попал, что здесь мне находиться нельзя, и вообще я не имею права дышать этим воздухом. Проще говоря, я ощущал себя не в своей тарелке. Концертный зал я так и не нашел - это Джейс и моя мама меня выловили в потоке детей из младших классов. Я побрел за ними, делая вид, что это не моя семья и вообще - я их не знаю. Отчасти так оно и было. - Рада, что ты все-таки пришел, Том, - прохладно проговорила мама, садясь у стенки и приглашая меня сесть рядом. Я сделал вид, что не заметил, и сел позади нее. - Я тоже безумно рад, - сквозь зубы ответил я. - А с чем Джейс выступает? - Я не знаю, не спрашивала, - она пожала плечами и отвернулась. Я усмехнулся со злорадством. Видимо, Джейс все же не занимает много места в родительском сердце. Он, кстати, уже куда-то исчез. - Хорошо выглядишь сегодня, - снова заговорила мама. Я не понимаю, почему она хочет говорить со мной? Долг гложет или совесть? Я хотел было съязвить или спросить: "А обычно я выгляжу ужасно?", но прикусил язык - ведь обычно я действительно выгляжу, как бродяга, да и вряд ли она бы оценила юмор. - Примерно как Шизуо из "Дюрарара!!", - пробормотал я. Действительно, черные брюки, белая рубашка и черная жилетка напоминали форму бармена. - Понятия не имею, кто это, - мама пожала плечами и отвернулась к сцене. Мне стало немного легче. Честное слово, мне с Джейсом приятнее вести разговор. А все он виноват! Я сжал кулаки, однако на сцене занавес поехал вверх, и я отвлекся. Выступления начались. Сначала шли младшие классы - выступление клуба драмы, вокальных и театральных кружков, стихоплетов и музыкантов. Потом пошли подростки ровно с тем же набором: я даже умилился на тринадцатилетнюю малышку, которая, путаясь в словах, рассказывала романтическую поэму. Она была чертовски трогательная и смешная, несмотря на то, что поэма была довольно печальной, так что мне пришлось хихикать в кулак, чтобы меня не выгнали из зала. Потом началась костюмированная постановка - гвоздь программы, что делала упор на Хэллоуин. Они сделали какую-то пародию на "Кошмар перед Рождеством", по крайней мере, я не совсем понял, о чем они говорили, а вот наряды были уже более понятны. Все это было чрезвычайно увлекательно, но от мастерского исполнения я уже начинал скучать. Мог бы приходить на час позже - Джейс еще не выступал. Я вяло похлопал девушке, которая вполне недурно спела что-то французское, чего я не понял, так как никогда не учил язык, и еще раз напомнил себе, почему я никогда не участвовал в подобных мероприятиях в школьные годы. Наконец, объявили имя Джейса. "Наш новый ученик и гордость всей школы!" - я фыркнул. Еще бы. Я бы удивился, если бы идеальный мальчик не был хоть чьей-то гордостью. Ну, кроме меня. Если бы он не жил со мной, мне вообще бы плевать было. Вышел Джейс, прилизанный и аккуратный, как импресарио театра "Глобус". Постоял, напряженный, словно бы в замешательстве, поклонился. Мне показалось, что он смотрел на меня и что у него немного подрагивают руки, но без очков я не мог утверждать наверняка. Внезапно он развернулся и ушел прочь от микрофона, так ничего и не сказав. - Только попробуй меня опозорить, мелкий ублюдок, - почти неслышно прошептал я. Если уж взял планку лучшего во всем, так держи ее! Впрочем... Я бы первый и позлорадствовал, если бы Джейс сломался. Он подошел к роялю, и у меня неприятно засосало под ложечкой. Я нахмурился, ощущая, что мне это не нравится - он же не..? О да. Все именно так. Джейс сел за инструмент, привычным движением откинул крышку и коснулся клавиш, еще пока что не извлекая звук. Я непонимающе уставился на это зрелище - значит, все это время, пока я копался дома за своим пианино, эта паршивая гадина сидела, молчала и наслаждалась своим превосходством?! Вот сука! Ненавижу! Тем временем Джейс начал играть. Автора композиции и ее название не объявили, и мелодия была мне незнакома, хотя я бы предположил, что это Шопен. А что-то настолько сложное не сыграть так просто, даже если ты талантливый самоучка - значит, он учился в музыкальной школе. Он все делает лучше меня. Ему осталось только изобразить репродукцию Моны Лизы - и меня, наверное, выставят из дома. Я сжал пальцы на коленях, наблюдая, как моя мама с восторгом поднесла ручки к лицу, а Джейс смотрел только на свои руки, старательно выписывая мелодию и наклоняясь над инструментом. Во мне обида и ненависть наравне с восхищением делали новый виток в своем развитии. А ведь играл он совершенно на другом уровне. Я покачал головой. Двуличная тварь, с этой своей музыкой... Он все это сделал нарочно! Мог ведь выступить с поэмой или влиться в драматический кружок! Мог бы не приглашать меня! Прекрасно ведь знал, как я себя почувствую, когда он опять сделает еще что-то лучше, чем я! Когда терпеть красивую музыку, музыку лучше, чем моя, уже не было никаких сил, я просто встал и ушел. И если меня попробуют за это упрекнуть, думаю, мне не будет стыдно! Джейс, ты скотина! Ненавижу тебя, ненавижу, чтоб ты знал, и еще раз - ненавижу! Я вышел прочь из актового зала, как только увидел, что моя мать тоже незаметно пробирается вслед за мной. Она явно была сердита, так что я попытался скрыться - это, конечно, была не лучшая идея для человека вроде меня, который оказался в незнакомом здании, но я затерялся. Кажется, это был класс литературы или чего-то, во всяком случае, тут висели все эти портреты людей, из которых половину я не знал, а у доски красовалась гравюра с изображением Шекспира. Я огляделся. Шум из концертного зала затих, я остался один - в полном смысле этого слова. Джейс наверняка там принимает заслуженные лавры и почести - да, еще одна причина моего неучастия в школьных концертах - никакой похвалы для бездаря вроде меня. Я присел за парту - забытое чувство, все же в колледже все было немного иначе. Почувствуй себя прилежным учеником и отличником! Пригладив свою "форму", я сложил руки на поверхности стола. Наверное, дома я не смогу играть на фортепиано, пока не отойду - будет стыдно вспоминать, какие пируэты выдавал Джейс за роялем сегодня. А я не могу разобраться с синкопическим ритмом. Отлично. Шаг за шагом Джейс вытесняет меня из моей семьи и из жизни вообще. Я поднял голову. Вот оно что. Вот оно что... Дверь отворилась. Я оглянулся - это был Джейс. Выяснять, как он меня нашел, не было желания. Я просто подлетел к нему и схватил за грудки - он даже не успел попытаться удрать от меня, когда увидел. - Ты, - прошипел я, кипя от злости. Эта злость не давала мне произнести ничего больше, болезненным комком вставая в горле. Я не помню, чтобы я когда-либо испытывал такую ярость и желание убивать. - Ты... - Тош... Тош, - придушенно пискнул Джейс, пытаясь отцепить от себя мои руки. - Я знаю, что ты делаешь, подонок, - выплюнул я с презрением ему в лицо и припечатал к стене - гнев делал меня сильнее и безрассуднее. Джейс закатил глаза, задыхаясь - ворот рубашки сдавил ему горло, стягиваемый моими пальцами. - Ты у меня отнимаешь все, что у меня есть! - я отпустил его и с размаху всадил коленом по животу. Джейс захрипел и согнулся пополам - отрадное зрелище! - Тош, прекрати... - Не смей меня так называть! Втерся в доверие ко всем и усыпил бдительность - да, я вижу, теперешние условия далеко не такие шикарные, не так ли, Смит?! - стоило ему подняться, и я заехал кулаком по его скуле. Боль в костяшках ослепила на миг - раньше я никогда не бил кого-то и вообще не дрался, однако сейчас проучить этого подонка стало целью моей жизни, даже если бы она длилась всего эти пять минут. - Я знаю, чего ты хочешь, сука, ты хочешь мою семью! Ты ничего не получишь! Не получишь! Твои родители сдохли! - заорал я, изо всех сил отталкивая его от себя. Парты загрохотали - Джейс, пошатнувшись, упал на них. Я понимал, что он делает. Я думал, что это просто мои опасения, моя фобия, моя паранойя, но это оказалось действительно так. Джейс, как вирус, проник в мой дом, перетягивал внимание моей матери на себя, и он действительно хотел заменить меня, и у него превосходно получалось - кто не захочет такого сына, как идеальный Джейс?! А я только портил картину - заставлял вступать в конфликты, отвечать на болезненные уколы, как следствие - быть хулиганом, таким же, как я сам, никчемным, неразумным подростком, о нет, со мной нужно договориться! Вот к чему было это "извини" - он просил прощения не за то, что выходило само собой, а за то, что он осознанно, целенаправленно делал: "Прости, что я заменю тебя и стану сыночком вместо такого идиота, как ты, Тош, ведь тебе уже девятнадцать, так что ты можешь сам себя обеспечить, а я такой бедный, несчастный сиротинушка, мне нужны родительские любовь и ласка!" Прости, Тош! Я отвернулся от Джейса, уставившись в окно. Самое омерзительное - то, что у него все замечательно выходит. Мне не в чем с ним состязаться. Рука начала болеть - костяшки саднило. Странно, что на шум еще никто не сбежался. - Я так и знал, что не может один человек так просто добровольно стать рабом другого, - бросил я, скрестив руки на груди, - попробовал? Понравилось, Джейс? - Ты не знаешь, какой была моя жизнь раньше, - пробормотал он, вставая. - Что? Я не расслышал! Прости, я должен развесить уши, позволить тебе навешать на них лапши, а потом пожалеть?! О, бедный Джейс, - промямлил я жалобным голосом, - пошел нахер! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!!! Я выбежал из класса литературы, чуть ли не сшибая все на своем пути - гнев мешал думать, зато помогал почувствовать себя чуточку лучше - месть, воплощенная и вымещенная на младшем брате, была горячей, как кровь, и сладкой. Найдя свое пальто в раздевалке, заваленной чужими вещами, я выбежал на улицу. Было холодно, но терпимо - я планировал дойти пешком до дома. По крайней мере, можно поголосовать, да и в конце концов, у меня есть телефон... Только денег нет. Навигатор в телефоне высветил мне маршрут в двадцать четыре километра На машине ехать пятнадцать минут, а пешком драпать часов шесть... Я вздохнул. Не слишком обнадеживает. Оказавшись вдали от матери и от Джейса, я немного остыл. Начал понимать, что я поступил слишком опрометчиво. У Джейса наверняка будет фингал под глазом, а я буду пешкодралом шлепать по холодной погоде шесть часов или около того, если не придумаю, как мне добраться до дома. Я поежился и сердито потопал куда-то в сторону дома... Господи, наше поколение - просто прожженные шарлатаны, циники и мрази. Мы с Джейсом однозначно друг друга стоим. Пусть я не люблю свою мать, но она - все, что у меня есть. Этот год явно войдет в истории моей жизни, как "год, когда я потерял остатки семьи". Я дошел до поворота напротив Старбакса, перешел дорогу и огляделся. Вроде Джейс приехал с той стороны... А навигатор говорил, что мне нужно в другую. Я решил послушать указания моего телефона - Джейс мог развернуться, а я вообще спал в это время. Я остановился через пару кварталов и вышел на дорогу голосовать. Через пятнадцать минут я увидел машину своей матери и замахал ей, но она проехала мимо. Ясно. Наверное, не заметила. Или у нее появился повод не чувствовать вину. Пошел снег, и я зашел под козырек автобусной остановки. Можно попробовать проехать зайцем... Я скрыл лицо в ладонях. Моя жизнь просто дерьмо. Жизнь - дерьмо. Что мне теперь делать? Что делать?.. Моего плеча коснулась чья-то рука - Джейс. Конечно. Только что подъехал, я слышал, как его машина остановилась здесь. - Тош, пойдем. - Отвали от меня, придурок, - я сбросил его руку со своего плеча. - Ты меня бесишь! - И что, мне тебя здесь оставить? Не устраивай истерику на публике, - он подхватил меня под руку и с силой потащил к машине. Я вырвался, наверное, даже убежал бы, но сегодня мир будто сговорился устроить мне подлянку - я поскользнулся и грохнулся, больно грохнулся на задницу. Позвоночник будто прострелило, удар отдался прямо в голову. - Айй... Что смотришь? Давай, смейся, - огрызнулся я, зыркнув на Джейса. Он только помог мне встать и запихал в машину - я уже не сопротивлялся. На скуле брата наливался пурпурно-синеватым цветом фингал. Он завел машину снова. - Пристегнись, Тош. - Я бы дошел пешком. - Не дошел бы. - Придурок. - Идиот. - Ненавижу тебя. - Взаимно. Закончим обмен любезностями? Пристегнись! Я с раздраженным вздохом пристегнулся и демонстративно отвернулся к окну. Он выехал, развернулся и поехал домой. Домой - это слово уже теряло свое значение. Наверное, уже не домой, а просто в дом. На место жительства. Да, кажется, мне пора воплощать свои желания в жизнь, покупать домик в захолустье и сбегать туда от жизни и мерзких людишек. Бросить учебу. Найти работу, потому что план не был завершен. А это значит - интегрироваться во внешний, враждебный мир, от которого я был огражден все это время инкубатором моей семьи и дома. Да, Джейс. Спасибо. - Здорово ты мне влепил, - как бы между делом заметил Джейс, словно бы разговаривая о дружеской потасовке или о матче в футбол. - Здорово ты сегодня играл, - тем же тоном ответил я. - Спасибо. - И тебе тоже. - Помочь тебе? Помочь мне? С чем помочь? С разбором Юны? Помочь? Я прекрасно знал, что Джейс в два счета бы мне все объяснил - наверняка уровень этой песни был для него элементарным, но принять помощь от него? Одно дело, когда он делает что-то за меня. Другое - когда он меня учит. Нет. Не нужно мне это преподносить, как акт благородной подачки нищему, Джейс. - Было бы здорово поработать над этим вместе, - продолжил он. Вместе. Что ты понимаешь в этом слове, ублюдок? - Джейс, заткнись, а? Ты трепешься так, как будто ничего не произошло, и для тебя это, возможно так. Но я - не ты. У тебя все идет по плану. А у меня моя жизнь рушится на глазах, сукин ты сын. Так что не строй из себя пай-мальчика. - Я не рушу твою жизнь, Тош, - спокойно ответил мне он. - А что ты тогда делаешь? Ты для моей матери уже роднее меня самого! - Над этим ты сам постарался. Ты почему-то думаешь, что я лучше тебя. - О да, интересно, почему, - со злым сарказмом выпалил я. - Да уж, как это так получилось, что мистер Золотая Башка во всем лучше всех? Ума не приложу! - И наверное, ты думаешь, что мне с этим хорошо и просто живется? - хмыкнул Джейс. - А как же. Ты у нас по жизни идешь, перепрыгивая через барьеры и неприятности пружинистым шагом. Спорт? Конечно! Искусство? Запросто! Мама умерла? Найду себе другую! - Томас, прекрати. - Да с чего бы? В первый раз мы разговариваем по душам! - я хлопнул себя по коленям, - или тебе неприятно слышать это? Ой, прости, мне так жаль! А впрочем - нет, мне насрать! - Мы не разговариваем по душам, ты просто выливаешь на меня ведро словесных помоев, на семьдесят процентов состоящих из твоей паранойи, и еще на тридцать - из твоих собственных действий, за которые ты же и расплачиваешься последствиями! - воскликнул Джейс, так резко выкручивая руль, что меня вжало в дверь. - Твоя мать с тобой не разговаривает просто потому, что ты невоспитанный избалованный хам, вот почему! Не нужно все на меня вешать просто потому, что я хочу семью! Хочу мать, которая будет меня любить! И брата, который будет меня любить! - Не дождешься! - рявкнул я, - ты мне никакой не брат! - Не брат, значит, - хмыкнул он неожиданно спокойно после своей тирады. Машина остановилась - приехали. Неожиданно быстро. Я промолчал. Да, это действительно первый раз, когда мы были довольно откровенны друг с другом. Может быть, последний. Некоторое время мы сидели молча - не спешили перемещаться в дом, где была Сара Симидзу. Я собирался с мыслями. - Так что произошло с твоей матерью? - Она умерла от рака. - Рака чего? - Рак легких. У нее были метастазы, когда она обследовалась. Так что все лечение было направлено на увеличение продолжительности ее жизни, а не на полное выздоровление. - Сколько она болела? - Мне было три года, когда она узнала. Тринадцать лет, но наверняка дольше. Возможно, она уже была больна, когда вынашивала меня. - Ты, наверное, любил ее, - пробормотал я. - Нет. Я ее ненавидел. - Почему? - поразился я. Нет, это правда было удивительно. - Я был слишком маленьким для больной раком мамы. Представляешь - тебе восемь лет, и тебя ведут к ней. А она - бледная, под покрывалом, с ввалившимися глазами, уже потерявшая от химиотерапии все волосы, со вспученными венами и одышкой, говорит тебе, что ты должен быть молодцом, что ты должен быть хорошим мальчиком, а потом схаркивает кровью и начинает задыхаться. А ты пятишься, думаешь - нет. Не может она быть моей мамочкой. Каждую неделю ты ходишь к ней, и она спрашивает тебя, будто ведет допрос - хорошим ли ты мальчиком был эту неделю? Не хулиганил? Получал одни пятерки? Был умницей? Я испытывал к ней жалость вперемешку со страхом и ненавистью. И чем дольше она лежала в больничной койке, тем больше сходила с ума. Я боялся ее. Она сошла с ума от боли в последние пять лет, но упорно не хотела умирать, держалась за свои терапии крепкой хваткой. В чем-то она была похожа на тебя. Делала мне все назло, словно ей не хотелось думать, что она страдает больше, чем я. Ей казалось несправедливым, что она, молодая, умирает от боли, в то время как я могу дышать и дышать, сколько мне вздумается, и я буду дышать еще много-много лет. Тебе никогда не понять, каково это. Я ощутил радость, когда она умерла. Свободу от всего. Когда она была жива, она жила вокруг меня, оставаясь в больнице. Учителя в школе спрашивали, стоило мне сделать что-то не так: "А как же твоя мама? Она ведь расстроится!" Или няня-домработница, которую наняли, чтобы я всегда был под присмотром: "Вы же не хотите огорчить свою больную маму, молодой господин? Не хотите, чтобы ее состояние ухудшилось?" И приходилось кивать головой, не мог же я сказать, что хочу убежать от болезни своей матери, которая и меня тащила вслед за ней. Я жил в страхе, ненависти и стыде. Ты хоть можешь представить себе, каково это?.. Я не мог. Я терялся, я даже не знал, могу ли я поверить Джейсу. Знала ли моя мать, кем стала ее сестра перед смертью? Догадывалась ли? А если нет - смогла бы поверить в такое? Я слышал, что некоторые больные начинают тянуть за собой своих близких. Им кажется несправедливым то, что остальные будут жить, а они умрут. И да, это несправедливо, я тоже так считал. Наверное, я действительно похож на мать Джейса. Я открыл дверь и вышел. - Тоширо! - Джейс выскочил из машины и побежал за мной. - Тош! Я не отвечал. У него нет права называть меня Тошем. - Тош! - он схватил меня за руку - я выдернул ее. - Не называй меня так! - То-мас? - по слогам произнес он, будто спрашивая. - Ты думаешь, я расплачусь и буду тебя жалеть? - зло спросил я, - нихрена подобного! Оставь меня и мою семью в покое! Я не виноват, что твоя была плохой! Достаточно того, что ты вообще здесь живешь! Я оттолкнул его от себя (отработанное движение) и побежал к дому. Не хочу его видеть. На заднице наливался болью здоровенный синяк...

***

- Мне нужно уехать, - сказала вечером мама, когда мы ужинали, - у меня командировка в Канаду на три недели. - Отлично, - буркнул я, - будет время спрятать тело. - Томас, не начинай, пожалуйста. Мы подписываем два договора, и мне нужно подготовить все документы, как секретарю. Собрать все доверенности, отксерокопировать все несколько раз, все акты составить, получить подписи... Куча работы. И я не хочу получать во время этой работы какие-то плохие новости. - А никто их и не будет отсылать, - хмыкнул я. - Нет, будет. Так как вы не можете мирно сосуществовать, за вами присмотрит соседка. Я уже обо всем договорилась. Поэтому в девять часов каждый должен быть дома, а если вас нет - обязательно предупреждать ее. Она зайдет через час, я вас познакомлю. - Ты же не имеешь в виду ту старую кошелку с девятого этажа? - скривился я. - На твое счастье, Том, именно ее я и имею в виду. Я буду работать, работать напряженно. И я не хочу беспокоиться о том, что происходит дома, ясно? Я не хочу приехать и обнаружить вместо дома руины. Не хочу обнаружить одного из своих детей в психушке, а другого - в травмпункте. Не хочу оплачивать похороны скончавшейся от инфаркта старушки. - Пфф... Я постараюсь, но ничего не обещаю, - я отодвинул плошку с рисом и языком, - я больше не хочу есть. Когда ты уезжаешь? - Том, доешь, пожалуйста. Ты питаешься одним фастфудом. - И я здоров, как бык. Так когда? - В среду. Джейс, ты не мог бы меня подбросить до аэропорта? Не хотелось бы оставлять свою машину на парковке... Ну, ты понимаешь. Джейс угукнул согласно - он вообще сидел молча, словно считал, что и так сказал сегодня слишком много. Итак. Меня ждали три недели с этим засранцем. И кобылой с девятого этажа. Как здорово. Я вздохнул и ушел из кухни, оставив свой ужин на столе.