Luck off!

- Скотина! Сволочь, тварь! - я вылетел, схватил пластиковое ведро и начал избивать им Джейса. Охреневший брат вытаращился на меня и за промедление поплатился рассеченной краем дна бровью. На самом деле, мне было все равно, чем убивать паскуду - голыми руками бы придушил! - Посмеяться надо мной решил, да?! Посмеялся?! Весело тебе было! Сука! Ненавижу тебя! Ведро треснуло и разлетелось на куски; я схватил какой-то тазик и опустил его на голову гребаному казанове. Тазик, на его счастье, тоже был пластиковым и долго не продержался, расколовшись. - Тош, прекрати! - закричал Джейс, одной рукой закрывая голову, второй пытаясь меня остановить, но даже вид крови, текущей по его лицу, не отрезвил меня, - о, я не собирался прекращать, я схватил швабру за черенок, смутно представляя, как ее использовать: проткнуть мерзавца или поколотить. В итоге она зацепилась за потолок, и я с ором приземлился на пятую точку. Джейс тут же навалился на меня и распластал по полу лицом вниз, прижав своим весом. Я визжал, как сумасшедший, и бился, выплевывая ругательства. Джейс скрутил мои руки у меня за спиной и сцепил их. Я тут же попытался вырваться. - Отпусти меня! Ненавижу тебя! С-сука! Джейс, пусти! Убью! Гнида паршивая!!! Со стыдом и ненавистью я ощутил слезы, текущие по моему лицу. О да, он нашел мое слабое место. Нашел брешь в броне. - Тош, успокойся! - Не буду я успокаиваться! Как ты вообще мог, как ты, ска такая, посмел, мразь, ненавижу! - ревел я, так или иначе пытаясь заехать локтем ему в грудь или достать подонка ногами, но не мог - только елозил мокрым лицом по полу и стучал коленями в бессильной ярости. - Отомстил?! Да?! Отомстил, ублюдок? Не трогай меня! Я тебе горло перегрызу, мразь, мразь! Аа! Но все грязные словечки не могли облегчить жжение где-то в моей груди и моем горле. Мне было плохо, плохо. - Ради своей же безопасности я лучше подержу тебя, пока ты не угомонишься, - спокойно сказал он, но я слышал, как дрожит его голос. Понял, что спалился. Советчик хренов! Я заверещал и ужом вывернулся из его рук, попутно зарядив ему пяткой в грудь, после чего заколотил по нему кулаками с такой силой, с какой только мог, набросившись с новым энтузиазмом. Джейс сдавленно охнул и захрипел. Я вымещал свою злость, а адреналин можно было черпать половником. Болью практически пахло - любой болью, физической, душевным страданием, стыдом, горечью. Он снова попытался поймать мои мелькавшие руки, но словить меня уже не было так просто. Я беспорядочно молотил по каждому открытому для удара месту. - Я... Тебя... Никогда... Не прощу! - задыхаясь, хрипел я. Костяшки болели от ударов, но это ничто по сравнению с тем, что творилось у меня внутри. Джейс практически не сопротивлялся. Кажется, я сломал ему нос. Вот и славно! - Ты сунулся туда, куда не следует! Я хотел, чтобы он исчез с лица земли. Решение пришло быстро и было достаточно простым. - Убирайся! Пошел прочь! Я подскочил и наградил его пинком под ребра, потом еще и еще, не жалея, бил со всех сил. Джейс кубарем выкатился в прихожую, выставил перед собой руку, второй пытаясь остановить кровь, вытираясь рукавом свитера. - Хорошо. Хорошо, я ухожу. Только успокойся, пожалуйста. Я шипел, уже почти не в состоянии произносить связные слова, только повторял: - Убирайся. Убирайся, Джейс. Вон из моего дома. Он спешно оделся и выскочил за дверь. Я мог дать себе больше воли. Этот монстр, жрущий меня изнутри, требовал выхода. Я вцепился в волосы, затопал ногами и заорал так громко, как только мог. Так громко, так громко. Потом осталась только звенящая тишина, но мне казалось, что я оглох. Да, я справился. Я задал ему жару. Всхлипнув, я осел на пол, уткнулся лицом в пол и заревел. Какой удачный план. Он справился. Долго терпел, долго шел к своей цели. Пробрался в самые темные уголки моей души, уцепился за них и вырвал. Наверное, справедливо. Умный мальчик, довел дело до конца. Я так больше не могу, просто не могу. Просто понимаешь, что ты все высказывал тому человеку, которому меньше всего нужно было это знать. Сам отправлял и выводил все на монитор. Тош, ты просто гений. Просто гений. Молодец. Нашелся бы благодарный слушатель, а там уже можно все грязные секреты выкладывать. Господи, какой позор. Был бы я самураем, тут же бы взрезал себе кишки, однако на такое у меня не было ни ритуального меча, ни духа. Да. Конечно. Меч - самое главное. Я попытался отвлечь себя мыслями о мечах, вспомнил методы их закалки, о которых когда-то читал, об изобретении стали, сплавов с углеродом в различном процентном соотношении. Если добавить больше углерода, меч стачиваться будет медленнее, но будет более хрупким. Если добавить меньше углерода, то он будет более гибким. Металл станет мягче. Японские мастера ковали мечи из слоев и той, и другой стали, изобретали незатупляющиеся клинки. Мечи, которые сами возвращали себе бритвенную остроту. Есть такая легенда. Я не знал, правда это или нет. Я думаю о японских мечах. Наверное, ничего не случилось. Или я сошел с ума. Возможно, я выдумал Джейса, чтобы воздержаться от контактов с внешним миром. Бред какой-то. На автомате я встал и пошел в свою комнату. В голове прокручивались названия разных мечей. Наверное, ничего не произошло, если я забиваю голову такими вещами. Я осторожно коснулся пальцами гребаного ноутбука, стараясь не смотреть на него, и закрыл крышку. Нет, примятая постель свидетельствовала о том, что Джейс - не плод моего воображения. Как и все, в общем-то. Я обнаружил, что из моего носа течет кровь - уже заляпала всю футболку. Джейс зарядил или просто..? Не помню. В состоянии странной апатии (всяко лучше болезненной истерики) я отправился в ванную комнату, остановил кровь и кинул запачканную одежду рядом со стиральной машиной. Джейс загрузил ее, она стирала. Я оттер следы крови с груди и снова разревелся без слез. Да что я такого сделал?! Наверное, живу неправильно. Сел, поиграл на фортепиано. Стало противно. Сделал задания по истории искусства и дорисовал проекты - все пролетело в один миг, сухо, пресно, незаметно. Лег на постель Джейса, встал, ушел на свою, еще немного пожалел себя. Потом спросил себя, где этот мудак бродит. Я все еще не хотел, чтобы он возвращался, и точно не хотел его видеть. Но за окном уже давно стемнело, если он пропадет, влетит мне. Я уселся за свой ноутбук. Личные сообщения (1) "Прости, я люблю тебя" - А я тебя ненавижу, - прошипел я, не отвечая на это сообщение. Вдоволь поиздевался. Достаточно повеселился. Тебе должно хватить этого, Джейс, успокойся уже. Я набрал его номер. - Где ты шляешься? - грубо спросил я. - Я шляюсь в травмпункте, хозяин, - погундосил он. - Ты сломал мне нос... - Мне плевать, - отрезал я. - Вернешься домой - ночуй где угодно, только не в моей комнате. Не показывайся мне на глаза, Джейс. Я серьезно. И я тебе больше не хозяин. Джейс заныл в трубку. Я устало вздохнул. Слышать этот голос было сущим адом для меня. - Тош, я не хотел над тобой смеяться... То есть, я хотел, но потом я передумал, и ты, я просто не знаю, я честно, понимаешь, я... Я нажал на кнопку отбоя, не став дослушивать. Пусть оправдывается перед кем-нибудь другим. Когда же, наконец, приедет мама? Вроде за две недели до Рождества. Так долго. Она все откладывает, не удивлюсь, если она приедет уже в новом году. Так бывало раньше, но не так долго. А мне еще жить и жить с этим подонком. Я закрыл лицо руками. Зачем он приехал? Пальцы холодные, глаза красные, нос соплями исходит, да, Тош, мужик. Просто это был край. Я окончательно уверился, что люди - конченые мрази в большинстве своем. Зачем кто-то говорит о тонкостях своей души? Первый же контакт с хомо самиенс, более близкий, чем взгляд глаза в глаза, закончился сокрушительным провалом, а так же болезненным ударом под дых, так сказать. Еще кто-то удивляется, что я не хочу выходить за пределы своей квартиры?.. Черт, да я хотя бы честен с самим собой и другими! Я прекрасно знаю, что я замкнутый, ленивый, капризный, упрямый социопат, и я не пытаюсь казаться другим. Я никому не мешаю жить. Боже, что я делаю со своей жизнью. *** Когда Джейс вернулся домой (с новыми ведром и тазиком, а также опухшей рожей), я уже был спокоен, как скала. Сидел и продолжал делать домашнее задание. Вероятно, такими темпами у меня скоро не останется работы, но ведь еще есть куча дел, которыми можно забить мозг и загрузить себя по полной. Рисование, чтение, игры, фильмы. Брат забежал только за подушкой и одеялом - видимо, собрался обосноваться в гостиной. Я видел, что он хотел со мной заговорить, но не стал, наверное, думал, что я опять на него наброшусь. Он шмыгал разбитым носом, постоянно прикладывал к нему лед, трогал, проверяя, не сошла ли опухоль. Думал, что я не вижу, но я наблюдал за ним. Я ощущал какую-то странную помесь чувств: и раскаяние, и злость, и апатичную усталость, и некоторую трогательную жалость к нему, и ненависть. Я хотел, чтобы всего этого не было. Чтобы вернулся милый, иногда настырный, послушный Джейс, который был няшкой и всем нравился. Я хотел забыть, какой он оказался двуличной скотиной. Но ведь я всегда это знал, не так ли? Зато рад был обманываться. Убедил себя в том, что Джейс полюбил меня, и теперь хочу, чтобы так было на постоянной основе. Он просто воспользовался этим, но винить тут никого, кроме меня и моей слепоты, было нельзя. Дерьмо вся эта любовь. Она затмевает разум. А потом ты приходишь в реальный мир и обнаруживаешь себя в целом ворохе розовых очков с такими корректирующими диоптриями, что тушите свет. Можно вообще никуда не смотреть. Лучше всего будет просто сделать вид, что я в порядке и что мне наплевать. Если что-то и заденет Джейса, то только это. Да, у меня была вспышка гнева, но мне не больно. Я просто опять разочаровался в людях. Сначала он то, а потом он это... Если потом он не хотел издеваться надо мной, зачем заходил дальше? Крысиная привычка гадить всем подряд?.. Я фыркнул. Нет, не получится из Джейса хорошего человека. Я зашел было в блог, но я не писал туда ничего уже много дней, и хотя мне хотелось выплеснуть все свои мысли и умозаключения, они были слишком интимными, чтобы становиться достоянием общественности. К тому же, Джейс стопроцентно прочитает и наверняка поймет, благодаря кому автор блога захлебывается соплями, как тринадцатилетняя брошенка. Я закусил губу, намотал прядь волос на палец. Нужно найти Эшли. Я хотел, чтобы она поделилась со мной своей полной историей. Конечно, ехать для этого в Честерфилд я не собирался. Социальная сеть - друг человека. Такого яркого человека, как Эш, было довольно легко найти, если учесть, что я знал о ней всего ничего. Предварительно постучавшись, я задал вопрос. "С какой целью интересуешься?" "Скажем так: Джейс - ублюдок и моральный урод" "Ахах. Наверное, с любым случается. Что стряслось, дружище?" Видимо, она пребывала в действительно хорошем настроении, раз после не слишком теплого расставания называла меня "дружище". "Боюсь, это довольно личное. Я просто хочу знать, через какие трудности люди обычно проходят." "Попробуй понять и простить." "В том и дело. Я ничего не понимаю. И вообще я в истерике." "Мадемуазель, успокойтесь. Тебе не нужно ориентироваться на других. Все люди разные." "Пока все это разнообразие сводится в классификацию фекалий." "Господи, Тош, ты не можешь судить все человечество." "Но Джейса могу. И сужу. И он мудак." "Изнасиловал и бросил?" "Ну... Почти." "Кончай строить из себя невинно пострадавшего. Сам тоже не сахар. Больше тебе ничем помочь не могу, Тоширо." Я отставил компьютер. Два часа ночи. Спать я лег на кровать Джейса. Она вообще теплее моей собственной, а я жутко мерз с наступлением морозов. Наверное, я поторопился присвоить себе оба окна, когда делал комнату на две половины. Наверное, Эш права. Нечего делать из себя жертву, обиженную и униженную. Все это в порядке вещей в людском больном безумном мире. Все в порядке вещей. Я замотался в одеяло, уставился в потолок. Глаза опять начинали слезиться, хотя я не хотел опять реветь: хватит уже, нарыдался на всю жизнь вперед. Просто так ведь не может продолжаться вечно, верно? В слезах не было смысла. Утром это была злость, чуть позже - агония. Не припомню, чтобы пускал сопли просто потому, что мне было грустно. Все меня просто бесило, но вместе с тем мной овладела апатия. Я злился во многом на самого себя. Ведь не обвинять же Джейса за то, что он Джейс. Крысу никто не обвиняет, что она крыса. Им просто никто не верит, вот и все. Кроме таких неподготовленных к жизни идиотов, как я. Я еще раз себя похвалил за предусмотрительность, за осторожность, после чего уснул - в обнимку с подушкой. Уровень привязанности - сложный. Пахло Джейсом. И немного - табаком. *** Утром на кухне меня ждала чашка горячего кофе. Джейс постукивал карандашом по столу, внимательно меня оглядывая, но заговорить не решился. Рассеченная мной бровь была заклеена пластырем, отек вокруг сломанного и вправленного носа (осталась небольшая неровность, раньше носик был совсем прямой, как отметил я где-то на периферии сознания) спал за ночь, но выглядел Джейс ужасно. Куда хуже, чем когда приехал сюда в первый раз. Такое ощущение, что он не спал совсем. Запавшие глаза были уставшими и казались почти черными, а не серыми. Губы мелко подрагивали и кровили - то ли он их кусал, то ли это я его вчера так. На столе стоял завтрак: брат к нему не притронулся. На столе лежала записка: "Поешь, пожалуйста. Со вчерашнего вечера ты ничего не ел, если не дольше." - Спасибо, - индиффирентно отозвался я, помахав в воздухе бумажкой и сев с чашкой кофе за стол. Джейс хотел что-то сказать, но я перебил: - О, помолчи, пожалуйста. Слов твоих с меня достаточно, Джейс. Лучше иди и усни. Я не злюсь больше, но не мельтеши передо мной. Видеть тебя я все еще не хочу. Да уж. Сказал он слишком много. - Ты мне больше не доверяешь? - спросил он. Я хмуро уставился на него. А я доверял когда-нибудь? - Это стало моей ошибкой. Он поднялся с места и ушел в гостиную. Я через силу запихнул в себя несколько кусков омлета, но аппетита не было. - Подбросить тебя до колледжа? - Сегодня воскресенье, придурок. Иди проспись. - Да, хозяин. - Я тебе не хозяин. Джейс дернулся. - Я прошу прощения? Я просто показал ему средний палец и ушел обратно в комнату. Моему спокойствию и мертвый позавидовал бы. Итак, все карты раскрыты. Я втрескался в Джейса, он по уши втюрился в меня. Господи, это же гениально! Чья это была идея?! Но мы остановились на том неприятном моменте... Ах да. Я говорил ему, что никогда его не прощу. Какими бы ни были его мотивы, они не оправдывают его в моих глазах. Пусть даже он на самом деле души во мне не чает, о чем свидетельствовал вид комбинации побитой собаки и жертвы Освенцима, в которую превратился Джейс за сутки. Я снова лег на его кровать. Уровень привязанности: фатальная (?) зависимость. Видела бы мать. Я обнялся с сублимированным набитым пухом Джейсом. Настоящий стоял в дверях. - Неужели ты просто не можешь оставить меня в покое, Джейс? - мило поинтересовался я. Он отрицательно покачал головой. Я приподнялся на локтях. - Почему я никогда не могу понять, чего ты хочешь? Чего ты добиваешься? - Потому что ты никогда не пытался? - Я пытался, поверь мне. Я всю голову себе сломал. - Не нужно было ничего себе ломать. Я ничем не отличаюсь от других людей. - Отличаешься. Джейс не стал спрашивать чем. Я вспомнил, как несколько дней назад он держал меня за руку, играя на фортепиано. Лучше было бы все так. Я ни о чем не догадывался, Джейс развлекался. Мы были вполне счастливы. Ну, может, не совсем. Или совсем нет. Но хуже, чем сейчас, было некуда. Нервно дрожащая рука коснулась моих волос. Я не обращал внимания, по крайней мере, внешне. Джейс склонился, присел перед постелью. Я безучастно смотрел на его лицо. Он потянулся было ко мне, но я заговорил прежде, чем губы коснулись моего лица. - Ну? Давай. Действуй в том же направлении. Все верно. Он отпрянул. - Если ты думаешь, что так можно все разрешить, то ты ошибаешься. Так бывает только в фильмах. Я поднялся, тесня его к стене. - Ну что же ты? Давай, срывай с меня одежду, врубай музыку, зажигай свечи, Джейс, - я демонстративно развел руки, - давай переспим! Отличное начало положено, мастер. Хочешь снять с меня это? - я подергал ворот своей рубашки и толкнул брата пальцами в грудь. Он избегал смотреть на меня, отводя взгляд в сторону. - Хочу, - ответил он. - Я не слышу, - повысил голос я. - Хочу, - громко повторил он, не поднимая глаз. - Давай еще разок, чтобы я хорошенько разобрал! - проорал я ему в ухо. Его рука крепко сжалась на моем предплечье. - Хочу, чтобы ты разделся. Я вытолкнул его из комнаты. - Да мне противно, что я привязался к такому, как ты. - Том... - Я не собираюсь потакать желаниям, Джейс. Тем более - твоим. Вали отсюда. Братишка заигрался и не заметил, как сам же попал в свою ловушку. Было бы глупо предполагать, что он просто хотел посмеяться. В последнее время он просто хотел общаться со мной, пусть и таким способом. Влюбился. Не думаю, что так, но близко. Если бы поиздеваться хотел, проехался бы парой особо позорных сентенций из моих же цитат по ушам и наблюдал бы, как я сгораю со стыда. Нет. Из-за презираемого и ненавистного человека не загоняют себя самобичеванием до состояния нестояния. Когда протер глаза получше, я понял это. Но мы действительно не можем составить пару. Не столько потому что мы братья, парни или еще что-то. Только потому, что Джейс стал мне глубоко противен, хотя я по-прежнему сходил от него с ума, если еще не сошел окончательно. Вероятно, я где-то близко. Он опять подался ко мне; я его оттолкнул еще раз, но он с силой схватил меня за плечи, сжав пальцы так, что я застонал от боли. Его лицо находилось в дюйме от моего, но отклониться я не мог. - Может, так лучше, чем совсем никак? - шепнул он мне в губы. - Нет, - выплюнул я. - Как-нибудь с кинками я справлюсь, Джейс. Я не говорил, что люблю тебя - ты мне омерзителен. - Я знаю. Это говорил я, - он разжал пальцы. Я сощурил глаза и расхохотался ему в лицо. - Иди, страдай дальше, ублюдок! Я согнулся пополам и захлопнул дверь, чуть не оторвав ему нос. Смех был слишком громким, слишком неестественным. Но я знаю, как можно себя накрутить и к каким выводам прийти. Главное, чтобы он из окна не кинулся. Горло заныло от надсадного хохота, и на самом деле можно было бы посмеяться, если бы все не было так грустно. Воскресенье. День солнца. Мне хотелось оказаться под снегом, уснуть - до весны. Лечить могло бы только время, а у нас его как раз не было. Здравствуй, декабрь. Привет, мам. Стоило ли возвращаться? Я еще раз вспомнил, что меня так цепляло в Джейсе, помимо его внешности. Никогда не знаешь, когда игра стоит свеч, я мог бы перебороть себя, но, когда все в первый раз, трудно разыграть все карты идеально. А у нас вся игра в фарс превратилась. Я, честно, не знаю, что мне делать. Я понятия не имею, что такое любовь. *** Сессия не дала мне шанса как следует заняться самокопанием. В общем, она ни на что лишнее не дает шанса, ограничивая человека от излишних радостей жизни, словно строгий бог. Казалось бы, Тош, ты сидишь дома и ничего не делаешь, так куда же девается твое время? В колледж я ездил на велосипеде: поменяв шины на шипованные и обзаведясь парой перчаток, я смог без проблем пересекать зимний парк. До приезда матери оставалось три дня. Джейс все еще спал в гостиной, хотя я уже остыл, - он не решался показываться мне на глаза слишком часто после наших обоюдных выходок. Трус. Да и я сам был не лучше - запирался в комнате, опасаясь, что он заглянет внутрь, хотя я не делал ничего криминального. Мисс Джексон заходила примерно раза три в неделю, убедившись, что мы не убили друг друга и даже не собираемся, она стала навещать нас реже. Я даже не знал, радоваться ли, что старая мымра не посягает на мое время, или печалиться, что я в добровольном отшельничестве... С этим. Само отшельничество меня не пугало, привык уже. Я знал, что Джейс иногда за мной наблюдает. Не как я за ним, но если бы я играл на фортепиано, а он проходил по коридору, он бы задержался на несколько секунд. Наверное, он думал, что я не замечаю его. Штирлиц хренов. Он одновременно и страдал от несчастной любви, и обижался, что я называл его крысой, и был уязвлен, что я предпочел ездить на велосипеде, пить свой кофе и прочая, прочая. В совокупности это мешало ему собрать мозги в кучу и даже начать элементарный разговор. За прошедшие полторы недели его нос окончательно пришел в норму, синяки сошли и от ранки на брови, которую, как оказалось, ему даже зашивали, осталась только розоватая отметина. Он принял безразличный вид и притворялся, что мы вообще только знакомые, да и то едва. Но я-то знал, что он подглядывает. Я тоже подглядывал. Один раз я услышал несколько приглушенных стонов из ванной комнаты. Держу пари, Джейс знал, что я их слышал. И теперь точно знаю, под какие звуки Джейс прикасается к себе. - Понравилось? - спросил он немногим позднее, когда мы пересеклись на кухне. Я сделал вид, что не понимаю, о чем он. - Звуковое сопровождение, - он улыбнулся, обворожительно и довольно соблазняюще, но все равно вымученно. - Ыау, ыау! - выкрикнул я, имитируя его стоны и делая их похожими на что-то среднее между криками чайки и воплями морского котика, после чего рассмеялся, наверное, так же жалко и вымученно. - Нет, Джейс. Если ты тренировал свои вокальные данные, то так себе. Хотя - в любом случае так себе. - Ты немного неправильно делаешь, Том, - мяукнул он, после чего продемонстрировал правильную версию: слегка запрокинув голову, будто в легком экстазе, он приоткрыл рот, губами обрисовав выдох, после чего выстонал мое имя долгими тихими звуками, повисшими в воздухе. Улыбка застыла на моем лице, а потом и вовсе пропала. - Отвали от меня, - я показал ему средний палец и смылся. Нет, каков наглец. То ли он себя приравнял к проституткам, то ли меня - к любителям подобных развлечений. Предлагает себя - как же низко он скатился. Джейс, который был мне нужен - не такой. Меня возбуждало, как он стонал, но еще меня от этого же выворачивало наизнанку. Крыса, крыса.