Luck off!

- Может, сходим куда-нибудь сегодня? - Джейс отодвинул очередной рисунок, который он оформлял для меня, и заколол себе челку заново. - Может быть. А в честь чего? - промычал я, клепая логотипы. - У меня день рождения. Я поднял глаза. - А я и забыл. Да, можно. Ты заслужил. Джейс заулыбался. - Погода неплохая. Прогуляемся в парке? - Мне холодно будет. - Оденься потеплее. Если что, я погрею тебя. Пожалуйста. А потом выпьем горячего чая в кафе. - Хорошо. Слушай, может, мне тебе челку подровнять? Январь заканчивался. Мы оба ударно начали учиться, а по выходным шли в "Рэймонд Ретро Бар" - я не отпускал Джейса туда одного. Я петь не умел, так что оставалось только наслаждаться. Как ни странно, когда я стал брать большую нагрузку в колледже, у меня появилось больше свободного времени (наверное, потому что я перестал жестко гамать), так что мы стали очень много времени проводить вместе, да и Сириус не скучал. Я научил его следовать командам сидеть и ждать - самое нужное для такого активного щенка. Он сильно вырос за месяц, и удержать его на поводке было трудно, поэтому гулять с ним мы тоже выходили парой - на всякий случай. Дни летели однообразно, но была в этом какая-то прелесть. Мне стало спокойнее. Перемены хороши к месту, сейчас мой мир отдыхал от них, немного "устаканившись". Гуляя в парке, мы взялись за руки. Вряд ли можно определить пол по глазам - шарфами мы замотались знатно. Не поцелуешь, конечно, но есть руки, которые я грел то в карманах, то в теплых ладонях Джейса. - Ты теперь взрослее, - буркнул я. - Всего лишь еще один день, - качнул головой. - Да, ты от этого совсем не изменился. Как был маленьким, так и остался. - Это я маленький?! Он свалил меня в сугроб и плюхнулся сверху, закапывая в снег. Я истошно заорал, боясь, что холодная колючая масса попадет ко мне за шиворот. - Джейс! Прекрати! Дж... Ай! Сволочь, если ты меня сейчас... Иииии! В мои сапоги потекла талая вода. - Я убью тебя, придурок! Он засмеялся и отпустил меня. - А я люблю тебя. - Я тебя не люблю! - я выругался и начал вытряхивать из своей одежды снег. - Плохой мальчик! - Я хотел тебя повеселить. Я люблю... Он схватил меня за ноги, обняв мои коленки и уткнувшись лицом в заснеженную штанину. - Ну что ты вообще, как маленький, - смягчился я. - Я буду тебя развлекать, защищать, целовать, готовить тебе, варить кофе, гладить твои рубашки, стирать твою одежду и покупать тебе вкусности, я буду делать для тебя все, только не сердись и не уходи от меня, - он поднялся и отряхнул мне спину. - Я не уйду, Джейс. Успокойся, ты от меня не избавишься так просто. И все-таки что-то в нем изменилось. Мы давно не выбирались на прогулку, и сейчас он вел себя иначе, и дело не в дне его рождения. - Ты изменился. Господи, ты еще вырос? Джейс, хватит! Он рассмеялся снова. - Если и подрос, то ненамного, не волнуйся. Я все равно ниже тебя. Намекает. - Что мне тебе подарить? - Не надо. С тебя было много подарков. - Как хочешь. Я не буду тебя уговаривать. Смотри, все мое пальто в снегу... Слушай, а почему ты маме не сказал? Не намекнул никак... - Я не хочу встречать свой день рождения с ней. Мм... Ну что, мне теперь семнадцать? - Не обольщайся, в марте будет мой день рождения, и мне будет двадцать. - Ты такой взрослый, но такой ребенок, - он ухватил меня за коленки и поднял. Земля мелькнула перед моими глазами, я завизжал, вцепившись в плечи Джейсу, и завертелся. - Опусти меня на землю, Джейс! Немедленно опусти! - Не дергайся, иначе я тебя уроню, Том, - он перехватил меня, удерживая за ноги. Я держался за его плечи, удерживая равновесие. - Ну и чего ты этим добился?.. - Хотел тебя подержать. Но я не умею носить людей на руках. Посмотри, сейчас ты выше меня. Тебе тепло? Ты не замерз? - Нет, мне сейчас нормально, только благодаря тебе ноги мокрые, - буркнул я, осматриваясь. Украшенный иллюминацией парк, вечер, искрящиеся в золотистом свете сугробы (вот тот разворошенный, мы туда упали), в середине аллеи, там, где дорожки парка скрещивались, мерцала елка, которую до сих пор не убрали. Я подозревал, что она простоит там до конца зимы. Я качнул одну из веток, которая под тяжестью снега склонилась вниз, и нас накрыло белой пушистой волной. Джейс зафыркал и засмеялся, опуская меня на землю. Я улыбался, простив ему и возню в снегу, и холодную воду в ботинках, и то, что он так беспардонно берет меня на руки. Он все равно не увидит мою улыбку за шарфом. - Ты счастлив - сказал он мне, будто бы читая мои мысли, - ты улыбаешься. - С чего ты взял? - тут же насупился я. - Ты же художник, Тоширо. Ты должен знать. Когда человек улыбается, у него меняются глаза. - Все, замолчи, - я заткнул уши и отвернулся (нужно сказать, руки в перчатках да к голове в шапке не способствовали звукоизоляции). - Почему ты так стесняешься улыбаться? Ты так редко это делаешь. Такое ощущение, что ты боишься, что кто-то у тебя отнимет все хорошее в жизни, и показываешь, что жизнь эта у тебя самая ужасная на свете. - Может, так и есть. Улыбки - это всего лишь напряжение некоторых лицевых мышц. - Зато сколько радости они приносят лично мне, - промурлыкал Джейс. - Пожалуйста, Тош... - он обнял меня со спины, покачиваясь в разные стороны. Я страдальчески застонал, ухватив его за руки, взвалив на спину и поймав за колени, как только он обнял меня за шею, после чего встряхнул и понес. Он был очень тяжелый! Пробежали мы метров пять, после чего меня занесло в сторону, и мы оба опять свалились в сугроб, но на этот раз там оказался склон, и мы оба покатились вниз, истошно вопя. Мне за шиворот таки попал снег, Джейс больно ударился пятой точкой и кубарем слетел еще ниже. Я поднялся на ноги и соскользнул к нему, оставив после себя две глубокие борозды. Мы оказались на замерзшем пруду - летом здесь кормили разных птиц и катались на лодках, зимой, когда он замерзал, тут был парковый бесплатный каток. Люди приходили со своими коньками или брали в аренду. Джейс вылетел почти на самый лед, так что я оттащил его от катающихся, чтобы на него кто-нибудь не налетел. - Ну вот! Ты чуть не попал на каток! А если бы тебе что-нибудь рассекли?! - Эй, это ты начал! Джейс потянул меня на себя, и я не удержал равновесия, упав сверху. Кажется, падать для меня сегодня - тренд дня. - Может, покатаемся? - Я не хочу. У меня носки промокли... - Давай сбегаем домой. Я возьму коньки, а ты переоденешься в сухое, м? - Я не хочу, - повторил я. - И я не умею кататься на коньках... - Попробуешь. Это не так сложно, многие не умеют вертеть сальто и тулупы и крутиться словно балерины на льду. Как будто на роликах катаешься. Как прогулка, только по льду. Лампово, уютно, держимся за ручки. Девочки такое любят, - сказал Джейс, провожая взглядом какую-то молодую пару. Я набрал в ладонь пригоршню снега и размазал по лицу брата. - Я не девочка, забыл? Джейс отплевался и подскочил. - Эй! Он же грязный! - Помоешь рот с мылом. Пошли за твоими коньками, - я потянул его за руку. Мы забежали домой (славно ведь, что парк рядом с домом), и Джейс достал свои коньки. Я переодел носки и достал другие ботинки, поставив промокшие на батарею. - Мне придется взять их напрокат, у меня никогда не было коньков, - засомневался я. - Они очень дорогие? - Я оплачу тебе, Томми, - мяукнул Джейс, - будет и подарок мне на день рождения. - Я думаю над тем, чтобы нам с тобой сегодня немного поиграть, - шепнул я ему, косясь на дверь матери. - Еще одно слово, и мы никуда не пойдем, - предупредил он. - Нет. Сегодня ночью она уходит, ты слушал или как? У нее ночная встреча. Она ходит на них примерно раз в месяц. Не спрашивай, я сам не знаю, чем она там занимается, но приходит часов в пять утра и спит, как убитая, до полудня. Тебе повезло, - я пощекотал его под подбородком и взял кошелек, - с тебя еще самый вкусный и горячий чай в "Сяо Цюэ". Там лучший чай в этом районе. - Все, что угодно. - Кажется, теперь ты опять зациклишься на мыслях о сексе. У тебя случайно часть мозга не в члене находится? Ты какой-то одержимый. - Я просто люблю твое тело. Я коротко рассмеялся, но не ответил. Через несколько минут мы вернулись обратно на каток. Я уже смирился с мыслью, что сейчас я буду коровой на льду, однако идея мне по-прежнему не казалась хорошей. Мы взяли коньки напрокат для меня, и Джейс надел их на мои ступни. Я выдернул ноги обратно, поджав под себя. - Они холодные... Хоть я и надел очень теплые носки, коньки все равно были ледяными. Это вам не зимняя обувь. Но для людей с анемией дополнительный обогрев не предназначен. - Я ничего не могу сделать. Он снял ботинки и сунул свои лапы в мои коньки, поморщившись. - Да, холодные. - А твои какие? - У меня хорошие коньки. Они, хоть и фиксируют ногу, довольно удобные и теплые. Он продемонстрировал мне классные черные коньки с изящными крашеными лезвиями. Я обиженно насупился. Мой прокатный вариант был не таким пафосным. - Держи. Я погрел их тебе. Я обулся. Ступни довольно неудобно сдавило, но было достаточно тепло для мерзляка вроде меня. Джейс затянул мне шнурки и убедился, что все сидит достаточно плотно. - Как я должен в этом ходить? - с досадой спросил я, поняв, что привычно шагать у меня теперь не получится. - Подожди, пока встанешь на лед, - посоветовал Джейс. Он обулся и подал мне руку, чтобы помочь дойти до камер хранения. Еще пара минут мучений - и мы дошли до льда. Я тут же поехал. - Джейс! Как мне это остановить! - Расслабься. Ты едешь с такой бешеной скоростью, что я не удивлюсь, если ты сделаешь триста метров в час, - рассмеялся он. - Наблюдай за людьми. Можешь отталкиваться зубчиками на твоих лезвиях, можешь кататься, как на роликах - ставить лезвия под углом и за счет этого отталкиваться. Меня передернуло от нескольких лихачей, которые со скоростью звука наворачивали круги по катку. Я боялся, что они меня собьют - а если я сам упаду, они решительно не смогут затормозить передо мной. И что тогда? Перелетят? Я жался к краю, пытаясь отталкиваться от льда, но было ощущение, что я буксую на ровном месте. Джейс подъехал ко мне и развернулся спиной вперед. - Давай я тебя покатаю. - Не хочу, - упрямо заявил я, продолжая упорно ползти. - Дай мне руки, - он протянул ко мне свои ладони, и я после недолгих сомнений все-таки за них ухватился. Медленно, потом быстрее и быстрее Джейс поехал спиной вперед, таща меня за собой. Я присел, боясь упасть в любой момент. - Я поймаю тебя, если что, - сказал он, словно бы прочитав мои мысли. - Не так уж и страшно, да? - Нет! - пискнул я, - Джейс, помедленнее! Ты едешь задом наперед! Как ты вообще видишь, куда ехать?! - Мы едем медленнее большинства людей. Вероятность, что мы врежемся, практически нулевая, а если и так, то что? Тут и упасть трудно с такой скоростью. - А как насчет лихачей здесь? - поинтересовался я, с опаской оглядываясь. - Они знают, что делают. Объедут, - легкомысленно отмахнулся он, развернулся и обнял меня за талию, на этот раз подталкивая, а не таща. Я приободрился и поехал чуть смелее. Не так уж это было и сложно. Я даже не упал. Мое чувство равновесия оставляло желать лучшего, поэтому разогнаться до того, чтобы поиграть с Джейсом в салочки, я так и не смог, зато успешно сбил парочку детей, одну девушку, врезался в одно из ограждений и вылетел в сугроб. Сколько я ни пытался улучшить свою маневренность и скорость, максимум, на который я был способен - прогулочный темп катания с потерей равновесия. - Ты быстро учишься, - сказал Джейс. - Ага, и еще быстрее я замерзаю! Мы выехали на какую-то дорожку. Я догадался, что это была парковая улица, которую залили водой, сделав из нее ледяную реку. По бокам с одной стороны стояли деревья, обильно увешанные светящимися гирляндами, с другой - крошечные деревянные домики, где продавались разные вещи. Шопинг на льду, ага. - Там есть горячий чай? Пойдем посмотрим. - Тут есть кофе и глинтвейн. - Отлично. Купи мне вина, Джейс. Мне определенно нужно напиться сегодняшним вечером. - Сударь, да вы пессимист, - хмыкнул он. У нас спросили документы, так что мне пришлось оттянуть шарф и показывать свой паспорт, чтобы мне налили алкоголь. Джейс взял для себя кофе. Глинтвейн оказался переслащенным, но приятное тепло опустилось вместе с глотками в мой живот, распространяя по всему телу волны легкого приятного опьянения. Мне стало немного лучше - коньки уже не казались такими неудобными, пальцы перестали мерзнуть, и настроение от этого стало еще лучше. Мы с Джейсом прокатились несколько кругов, пока совсем не окоченели, пару раз я целовал его украдкой - из спонтанного буйного катания все перешло в спокойную прогулку. - Все. Пойдем греться, - решил Джейс, глядя на меня, - ты весь дрожишь. Он подхватил меня и потащил к скамейкам, где мы переобувались. Я зашипел. - Хватит таскать меня, как вещь! Я способен передвигаться сам! Он отпустил меня, и я, гордо рассекая лед, стремительно преодолел последние пять метров, после чего вылетел в сугроб в стиле Симидзу. Джейс поднял меня. - Теперь мне опять придется греть твои ботинки. Они наверняка остыли, пока мы катались. - Иди и грей, - велел я ему. Через несколько минут я сунул свои лапы в родную обувь, любезно нагретую моим братом, и мы оба пошли отогреваться горячим чаем. Идти домой не хотелось - я надеялся прийти поздно-поздно, чтобы мама уже ушла. Атмосфера моей квартиры начинала меня немного угнетать, и я понял это только после того, как вышел на улицу и воздух города показался мне свежим. Я уцепился за локоть Джейса, сопя в шарф. Иногда я понимал, почему мой брат такой инфантильный и постоянно косит под животное - бывают такие моменты, когда хочется потереться головой о чье-то плечо. Но я не такой, как Джейс, поэтому мне от осознания своей уязвимости становится некомфортно, а он наслаждается этим, вверяя всего себя мне. - Ты про это кафе говорил? - Ага. Пойдем, у меня опять замерзли руки. Мы зашли внутрь и уселись в одном из маленьких чилл-аутов. Вместо типичной европейской мебели - низкие столы и толстые ковры и циновки, куча мягких подушек и занавески из цветных стеклышек, вместо люстр - свечи и китайские фонарики. В первый раз я здесь был с мамой, когда мне было десять, и с тех пор кафе сильно изменилось. Она здесь проводила какую-то встречу, и по случаю ей пришлось взять меня с собой. Потом я заходил сюда еще несколько раз, но только один. Теперь строгий китайский ресторан превратился в кафе с живой музыкой и теплой атмосферой. Однако, пусть перемены были и к лучшему, я пришел сюда не за этим. Я сел рядом с Джейсом, а не напротив него - благосклонность. - Я для тебя закажу самый вкусный чай, который ты когда-либо сможешь попробовать, - пробормотал я, забирая у него чайную карту и выискивая глазами смутно знакомое название. - А ты выбери для себя сладкое. Я хочу посмотреть, как ты задуваешь свечку. - Свечку? Я не хочу задувать свечки. Мне кажется, это так глупо. - Задуешь свечку, Джейс. - Хорошо. Если ты так скажешь. А ты будешь сладкое? - Да, выбери что-нибудь для меня, - я перелистнул страницу и погладил его по колену. Он приободрился и с показным усердием начал выбирать сладкое. - Тааак... Как насчет "Клубничного Наслаждения"? Слишком сладко, ты не осилишь... "Чайная роза"? Насколько я помню, ты не любишь шоколадные бисквиты. Орехи ты тоже не жалуешь, так что "Эстерхази" я тоже отметаю. "Сливочный поцелуй"? Кажется, тут столько масла, тебе потом станет плохо. - Если ты сейчас не замолчишь, я тебя лишу и клубничного наслаждения, и розы, и всех сливочных поцелуев, Джейс. Выбирай молча, - я закрыл ему рот рукой. Он стремительно покраснел и отвернулся от меня. - Нет, я просто поражаюсь - этот сексуальный маньяк еще и стесняется, когда я скажу что-то неприличное, - фыркнул я, закатив глаза, - сядь уже спокойно, счастливчик, и выбери. - Я выбрал, - буркнул он, - если у меня день рождения, это не значит, что я счастлив. - Именно. Я имел в виду себя. Ты счастливчик, потому что у тебя есть я, - я потрепал его по голове. Мы сделали заказ, и я подвинулся чуть ближе к нему, прижимаясь. - Итак... Какие ощущения? - Нормальные, - улыбнулся он, - я рад, что мы выбрались. - Как ты в последний раз отпраздновал свой день рождения? - Я просто заказал пиццу, и мы с парой моих друзей сидели у меня дома и играли в приставку, - он немного помрачнел. - Они даже не написали мне после того, как я уехал. - Я думал, у тебя было много классных друзей. - Нет, - он покачал головой, - может, я и милый парень, но друзей у меня маловато. - Может, людям кажется, что у такого, как ты, нет на них времени, - произнес я, - или что ты слишком хорош для них. А может, они считают тебя высокомерным. Знаешь, некоторые фанаты стесняются подходить к знаменитостям, потому что думают, что их кумир все равно занят, либо не хочет с ними говорить, либо еще что-то... - Ты только что сравнил меня со звездой? - спросил он. - Ты и есть звезда, - абсолютно серьезно сказал я, - в "Рэймонд Ретро Бар" у тебя полно поклонников. Скоро придется выбегать через служебный выход... - Сравнил тоже, - хмыкнул он, - дамочки бальзаковского возраста, не определившиеся со временем, в котором живут. - Да ладно. Это же ночной клуб, там самый разный контингент, - мурлыкнул я, - ты недооцениваешь себя. Я поцеловал его в уголок губ, нежно поздравляя с успехом. - Звезда, - хмыкнул он, - ты серый кардинал, Тоширо. - Думаешь, это плохо? - я поднял бровь. Так оно и было. С первого взгляда можно было подумать, что главенствует он, а я только подчиняюсь. Но мы как раз из тех, кто за обложкой прячет другую суть. Можно подумать, что Джейс совершенно не может быть пассивом - он высокий, более сильный, но почему-то он выглядит так мило, когда встает передо мной на колени или выгибает спинку. И все кажется таким естественным. Или только для меня? - Нет, я думаю, что очень хорошо, что ты меня нашел, если учесть, что мы жили в разных полушариях планеты, так это вообще бешеная удача. - Я тебя не находил, просто твоя мама умерла, - буркнул я. - Да. Она мертва, - задумчиво проговорил он. - Вообще-то я скучаю по ней. - Ты говорил, что ты не любишь ее. - Я скучаю по ней такой, какой она была до болезни. Она была очень заботливой и ласковой... Но я почти не помню этого. Это было так давно... Она как мать для меня умирала долго и мучительно. Когда же умерло ее тело, моя любовь к ней уже была мертва. Это довольно жестоко, но она стала злобным параноиком. Я говорил. Она сначала сошла с ума - и от боли, и от обезболивающих. Ты свою маму тоже не любишь, но желал бы ты ей такой участи? - Нет, - я покачал головой, - может быть, какие-то остатки любви к ней во мне живут. Может, благодарность. Я ее не ненавижу, в конце концов, она никогда ничего не делала, чтобы навредить мне. А если и делала - то не нарочно, потакая своим желаниям или вымещая злость - на работе что-то не получилось или депрессия одолела. Что ж, все мы люди. - Для троюродных братьев мы слишком похожи, Том. Не находишь? Все это говорят. - Это только потому что японскую кровь трудно перебить. Но тебе это удалось, сэр Лошадиное Лицо. - Эй! У меня не лошадиное лицо! - обиделся он. - У тебя все так же торчит чубчик на голове. - Ну подумаешь! Он тебе мешает, что ли? И вообще, он сбоку, а не на макушке... - он пригладил торчащую прядку из своей челки, но она снова оттопырилась. - С ума сойти, ты так пытаешься мне понравиться, - я покачал головой. - О, а вот и наши вкусности! Отлично, я уже отогрелся, но мои руки еще очень холодные. Я сунул ладонь ему под свитер. Он взвизгнул и чуть не опрокинул принесенные официантом чашки. - Чай уже заварился. Они всегда приносят заваренный. - Ты так говоришь, как будто ходишь сюда каждую неделю. - Не каждую неделю, но пару раз бывал, - я разлил чай по чашкам, - не клади сахар. Чай и так сладкий, сначала попробуй. Только не обожгись. Джейс! - Ой! - он часто задышал, остужая обожженный язык. Я цыкнул. - Что ты за человек такой... Профессиональная прыжки в карьер с любого места, из любой позиции, в любой позе, спортсмен от Великобритании, Джейс Уолтер Смит! Приветствуем! Он засмеялся. Я пододвинул себе вазочку с имбирным печеньем и захрустел. - Да, ты хорошо меня знаешь. Он довольно улыбнулся. - Черт, свечку забыли. Я выскочил и побежал за официантом - обязательно нужно было, чтобы была свечка!.. Свечку нам дали и даже снабдили зажигалкой, ведь я совсем забыл, что Джейс больше не курит, да и вообще я забыл про то, что нужно откуда-то взять огонь. Я воткнул восковую палочку на тонкой ножке в его милый желтый чизкейк с апельсинами. - Ну-ка подожди, - я достал телефон и чиркнул зажигалкой, поднес огонек в фитилю. К тусклому освещению прибавились дрожащие блики от маленькой свечи. - Загадывай желание, Джейс, - я сфотографировал его на телефон. Такое растерянное лицо у него было - умора! - Но мне нечего загадывать... Он задумчиво уставился на дрожащий огонек. Я покачал головой. Как так - нечего загадывать? А как же "сдать экзамены", "поступить в университет" или хотя бы "вечная любовь"? Джейс поджал губы - пока он думал, пламя съело треть свечки. - Что мне загадать, Тош? - Я не могу тебе подсказывать, иначе желание не сбудется. Оно не сбывается, если его знает кто-то еще. - Серьезно? - он фыркнул, потом помедлил еще немного и задул свечу. - А теперь иди сюда... Должно же мне что-то достаться. Он схватил меня в охапку и отобрал у меня телефон, после чего сфотографировал нас обоих. - Джейс! - я попытался отвернуться, но опоздал. - Ты знаешь, как я терпеть не могу фотографироваться! - Ты думаешь, что ты плохо выглядишь? Ты прекрасен, Тош. - Не задабривай меня лестью, я сержусь. К тому же, смотри на эту фотографию. Без свечки освещение ни к черту. Повернись в ту сторону. Он повернулся к свету, а я обнял его сзади за шею и сделал еще одну фотографию. - Так-то лучше. Ох, мои волосы... Постриги меня сегодня, м? Они уже кошмарно длинные. Главное, без чубчиков. - Я люблю тебя, - он стиснул меня так сильно, что я чуть не задохнулся. - Дж... ейс-с... - Прости, прости, - он поцеловал меня в щеки, в висок, в ушко, просто обложил всего своими поцелуями. - Я правда очень тебя люблю. - Фу, сопли! Пахнет ванилью! Хватит играть с Барби, Джейс, тебе уже семнадцать! - Цун-цун*, - сказал он, щелкая меня по носу. Я схватил его за руку. - Как ты меня назвал? Это я-то цундере?! Ты смотришь слишком много аниме. Я попытался его шлепнуть, но он перехватил мои руки и поцеловал меня. Согласно его логике я должен был растаять и прильнуть к нему, но я куснул его и стукнул лбом в нос. - Ой! - Я социально опасен! Я не бываю приятным человеком, я - криминал! - я задрал нос, покачав пальцем. - Малолетний преступник, - буркнул Джейс, потирая нос, - за что ты так не любишь мое лицо? - Ой, посмотрите, именинник заговорил, - хихикнул я, - я только твое лицо и люблю! Ешь свой торт! Джейс закатил глаза и взял чашку с чаем. Я отвернулся от него и взял свою. - Да, я люблю тебя. Почему я должен напоминать об этом? - Моя прихоть, - ответил он. - Чай вкусный. С малиной? - Не берусь точно ответить, что там есть, - пробормотал я, - но малина... Может быть, ага... - Малина... Славно... - С днем рождения, Джейс, - шепнул я, протягивая руку и цепляя его за ворот, принудил нагнуться и поцеловал. Джейс мурлыкнул что-то, прильнул ко мне, как какая-то милая русалочка, едва касаясь губами. Его рука оказалась на моей груди, забралась под одежду, и по моему телу прошла приятная дрожь от нежных прикосновений его пальцев - теплых и грубоватых, но таких ласковых. Я переборол себя и отодвинул его руки. - Все-таки мы в публичном месте. Нас могут увидеть, а эта мишура, - я кивнул на занавеску из ниток, покачивающуюся и шелестящую, - не каменная стена. - Всем на нас наплевать, Том, - жалобно проговорил Джейс, но я отрицательно покачал головой. - Нет, и точка. Самосожжение. - Хорошо, - он снова согласился со мной. Снова и снова. - Брат мой, я просто не хочу думать о том, что кто-то может увидеть, а значит, и заполучить, урвать кусочек моей любви к тебе, а она предназначена для тебя и только для тебя. Ясно? Иногда я могу разойтись, но ты знаешь прекрасно, как я не люблю открываться перед посторонними людьми. Вероятно, это было мое самое долгое, самое откровенное объяснение в любви. Последние слова я произнес почти шепотом, но Джейс слушал внимательно. - Я не могу тобой насытиться, - пробормотал он, проводя рукой по моей щеке, - прости. - Тобой ужасно легко манипулировать, - усмехнулся я, перехватив его запястье. Он легко улыбнулся в ответ, понимая, что я ему опять вру. - Не нужно торопиться. Времени у нас полно. - А тебя ужасно легко разозлить или смутить. - Я ничего не хочу слышать об этом. - Я не забываю, кто главный. Любовь, предназначенная для меня - очень странная вещь. Я могу прочитать ответ по твоему лицу, но когда речь идет о том, что творится в твоей душе - я теряюсь. Я растерянно мигнул. Он мне не верит? Он меня боится? Снова я вспомнил слова своей матери о том, что для меня значит уважение к другому человеку. Уважение - что это? Как его понять, как дать определение, чтобы человек, который почти не общается с миром, понял? Как сказать слепому, как выглядит синий цвет? Как доказать глухому, что музыка прекрасна? Я прекрасно знаю, что Джейс меня любит до безумия, а что он может сказать обо мне? И может ли? А я что могу сказать? Помнится, я представлял, что было бы с нами, если бы Джейс был девушкой. С девушками, наверное, проще. Все так обычно, нормально, как положено. А если бы я был девушкой? С учетом того, что Джейс из нас двоих - пассив, наверное, мы бы изрядно путались, но... Я - девушка. Он - парень. Девушки ставят мужчин выше себя, не всегда, конечно, но обычно они ведомые, а мужья - ведущие. Уважение?.. Может быть. Что бы сделала девушка, которой я мог бы быть? - Если тебе так важно знать, что творится в моей душе, я буду повторять, что я люблю тебя, на разные лады, столько, сколько потребуется, и доказывать это так, как я могу. Но я бы не хотел, чтобы ты меня заставлял. Может, ты научишься читать мои мысли? Полностью, не только то, что на поверхности. - Это из области фантастики. - Это не так. Все, что тебе нужно - это терпение ко мне и моему характеру, - я провел ладонью по его щеке, убирая прядки отросших волос за ухо. - Ты причинил мне боль, то, что тепличному мальчику вроде меня было совершенно незнакомо. Начиная с того самого дня, как ты приехал ко мне домой. Я говорил тебе, что я этого не забуду, но это значит, что тебе нужно много стараться, чтобы вымыть из моей памяти это. Я люблю тебя. Подожди, пока это пересилит ненависть. - Я не верю, что ты меня ненавидишь, - проговорил Джейс, непонятливо хмурясь. - Неужели? Я отдернул руки, сложив их на своих коленях. - Самосожжение, - сказал он. Я усмехнулся и потер висок пальцами. - Ты просто невыносим. - Нет, это ты невыносим, - возразил он, - тебе тоже нужно учиться. Только не говори, что я слишком мал, чтобы тебя учить. Мы оба еще дети, а если учесть твой уровень социальной адаптации, так ты вообще младенец, если не эмбрион. - Закрой свой рот, Джейс, - прошипел я. - А не то что? - тихо проговорил он, - пнешь меня в колено, как в тот раз, когда я зашел на твою половину? Ударишь ведром? Посмеешься надо мной? Изнасилуешь? Я с громким стуком опустил локти на стол и обхватил свою голову. Слова, режущие без ножа - еще боль. Кажется, я забыл о той, что подарил ему. Джейс обнял меня и опустил голову на мою спину. - Сердцебиение настоящего джентльмена. Твое сердце стучит так неровно - ты рвано дышишь. Плачешь? Но я не плакал - мои глаза были сухими. - Нет, - просипел я. - У тебя не текут слезы, но твой голос говорит, что ты плачешь, - произнес он таким мягким, тягучим тоном мне прямо на ухо, словно пытался меня усыпить. - Ты слишком много о себе думаешь, - я откинулся назад, отталкивая его; он поймал мою руку и прижал к своим губам: - Еще больше я думаю о тебе. Я помню, как я пришел в твой дом. Долго летел, не мог уснуть. Потом таскал весь свой ненужный скарб по всему аэропорту, как будто вещи, захваченные из моего старого дома, помогут мне сделать твой дом своим. Ждал какую-то незнакомую женщину, которая посадила меня в странную машину, где руль с другой стороны. Пришел к тебе, а ты встретил меня штыками и ружьями, сразу же объявив войну. Я не мог не понимать того, что ты захочешь меня выселить любой ценой. И если сейчас Сара узнает о нас, то такой план может стать успешным. Помимо всего, ты стал запретным плодом - таким человеком, который тянет, несмотря на то, что он просто кошмарно с тобой обращается. Я помню, как смотрел на твое лицо, когда ты спал, и не мог предположить, что ты окажешься такой занозой в заднице... - он слабо рассмеялся, вспоминая, - и я тоже хотел тебя и ненавидел. Ты меня совсем не понимал, до того дня, когда я рассказал тебе о своей матери. Мы нашли что-то общее - впервые в любви и ее отсутствии. Я могу смириться с тем, что ты меня не любишь, но не смейся надо мной. - Я не смеялся, никогда не смеялся, и я правда тебя люблю. Ты хочешь отдачи - я понял. Может, пока что у меня не слишком выходит, но однажды я тебе докажу, что я люблю тебя. - Ты уже доказываешь. Никогда так много ты не говорил об этом, - рассмеялся он. Я сердито посмотрел на него, и брат замолчал. - Если ты думаешь, что мне легко выговаривать каждое слово о своей уязвимости перед тобой, то ты ошибаешься, Джейс. - Это ты ошибаешься. Я не твое слабое место. Я же твой домашний зверек, а значит, буду защищать тебя до последней капли крови. - Обойдемся без метафор. Я надеюсь, что эта надобность никогда не придет. Но, кстати о зверях - может, дойдем до дома и выгуляем нашего пса? - Да, наверное, уже пора возвращаться, - кивнул Джейс. Напряжение между нами немного разрядилось, и я почувствовал облегчение от той тревоги, что вселила в меня моя мать. Когда об этом говорил Джейс - становилось понятнее. Я вздохнул и повис у брата на шее. - Ты прав. Я цундере. - Все в порядке. Я не против цундере, особенно тогда, когда ты верховодишь в постели. Мы попросили счет и налили остатки чая. Я обнаружил, что даже не заметил, как смолотил свое печенье, а вот Джейс почти не тронул свой кусочек торта. Я взял ложечку, отломил кусочек и поднес к его рту. - Будешь меня кормить? - ухмыльнулся он и съел предложенное. - Пока ты ведешь себя, как ребенок, - пошутил я, разламывая лакомство на части. - Хорошо, хозяин, - мурлыкнул он и принялся съедать все, что я ему скармливал. - С ума сойти, какой ты бываешь милашка, - усмехнулся я. Тарелка быстро опустела - с моих рук кое-кто есть горазд. Джейс взял в руки чашку с уже остывшим чаем, посмотрел в нее, как-то смущенно улыбаясь, словно думал о чем-то совершенно другом, допил его и прильнул ко мне, прижимаясь губами к моей шее. Губы опалили мою кожу, от неожиданности я охнул и вцепился в его плечи. - Дж... Джейс, пожалуйста... - Я только немного заигрываю, - прошептал он мне на ухо, проводя ладонью по моему бедру вниз до колена и прижав меня к себе второй рукой. Я дернулся пару раз, потом еще, слабее... Я не твое слабое место. Я буду защищать тебя до последней капли крови. Как он мог сказать такое? Я прикрыл глаза, позволяя целовать меня в губы. Чайная роза - есть. Джейс подтащил меня к себе, и я оказался на его коленях, впрочем, мы оба сидели на полу... Я попытался прижать его к стенке, как делал, бывало, дома, оседлав его бедра, но отказался от этой идеи, давая ему ласкать себя. В этом была суть моего подчинения. Даже когда я подчинялся, я позволял ему доставлять мне удовольствие. - Дже~~cc, - тихо и томно простонал я, обвивая его шею руками, - что ты, блять, делаешь?.. Что-то тихо зашуршало; я повернулся, прикладывая палец к губам и прижимая голову Джейса к своей груди. Официант кивнул, смотря круглыми глазами, положил счет на стол и попятился, удаляясь. Рука Джейса протиснулась между моими ногами - я думал, я сойду с ума, но удалось удержаться на краю. Да, я покажу тебе, как я люблю тебя. - Хватит, - я зашипел и понизил тон, - иначе нас отсюда выгонят. К тому же нам еще гулять с собакой. Заплати. - Как он здесь оказался? - Джейс взял сложенную пополам картонку с чеком и полез за бумажником. Я ухмыльнулся. Не так уж это и страшно - если кто-то что-то увидит.

***

Когда мы вернулись домой, мама еще не ушла - даже не собиралась, судя по всему. - Разве ты не собираешься сегодня уйти на всю ночь? Твои ежемесячные корпоративы или что там, - как бы между делом бросил я. - Завтра у меня рабочий день, - ответила она, - сегодня я уйду очень поздно и не вернусь до завтрашнего вечера. Меня раздражает, когда из-за работы я сбиваю себе график, поэтому ложиться спать я не собираюсь, равно как и брать отгул. - Был бы завтра выходной - ты бы отоспалась, - я хлопнул в ладоши. - Мы сейчас пойдем гулять с Сириусом в парк. Не дожидайся, если что. - Осторожнее, ночи еще темные. - Да, конечно... - Тош, - Джейс позвал меня, - ты хотел, чтобы я постриг тебя. Может, сейчас?.. - он поднял брови, как бы намекая, что потом нам может быть не до этого. Я пропустил прядь своих волос сквозь пальцы. - Давай. Я пошел в ванную, разделся, чтобы волосы не попали на мою одежду; Джейс принес расческу и ножницы, включил воду. - У тебя на спине и плечах видны следы, - проговорил он, проводя пальцем по одной из едва заметных полосок, которые он иногда оставлял на моей коже. - Только не говори, что тебе не нравится, - уголки моих губ чуть дрогнули, и я положил руку на его ладонь, лежащую на моем плече. - Приступай. Не хочу видеть этот кошмар. - Насколько коротко? - Чуть короче, чем твои. И челку мне верни, а то у меня уже пробор. Он защелкал ножницами. Наверное, не лучшая идея - вспомнить, как он себя обкорнал, так вообще - тушите свет. Но, может, второй опыт будет более удачным? Я закрыл глаза, когда брат состригал мокрые пряди у моего лба. Щекотно. Как будто вокруг меня трепещут какие-то маленькие перышки. - Не простриги мне плешь, Джейс. - Ни в коем случае. Я уже почти закончил. Ты весь в волосах, - хихикнул он, расчесывая меня. - Какая неожиданность, - фыркнул я. - Сейчас я подровняю тебе челку, и ты пойдешь за пылесосом. А я - в душ. И принесешь мне новую одежду. - Да, - он коротко поцеловал меня в макушку - вероятно, прикосновение к любой другой части тела было риском разнесения моей "шерсти" по всей квартире. Щелканье прекратилось. Я открыл глаза, помотал головой, стряхивая все. - Выглядит нормально. Скажу, когда высушу волосы. Давай сюда свое лицо. Я забрал у него ножницы. Джейс наклонился ко мне, и я срезал лишнее, оставив привычную рваную челку. - А хохолок сбоку не тронул, - ухмыльнулся он. - Сейчас еще один сделаю, - осклабился я в ответ. - Иди. Я отправился в душ, сполоснуть с себя все. Сурово. Так сказать, по-братски. С той стороны было слышно гудение пылесоса. - Джейс, закрой дверь! Мне холодно. - Я принес тебе одежду... Я вышел из душевой и тут же начал тереть полотенцем голову - не терпелось посмотреть, что же со мной сотворил Джейс. Раздался стук. Я повернулся в недоумении и надел очки - Джейс выронил шланг пылесоса и теперь виновато на меня смотрел. - Что? Он выдернул шнур из розетки. Шум стих. - Извини. Ты красивый. Он подполз ко мне и коснулся губами моего колена, потом потерся щекой о мое бедро и поднялся на колени. Я взъерошил его волосы в недоумении. - Что с тобой? - Не знаю, - его глаза немного задорно поблескивали, он чуть смущенно улыбнулся. - Ты сейчас так вышел, словно на красную дорожку. Не знаю, с чем еще сравнить. - И как же я должен выходить на красную дорожку? - поинтересовался я. - Ты перестал сутулиться. Наверное, дело в этом. - Сейчас посыплются блестки и я стану феей, - пообещал я, - вставай, хватит ползать. - Мм... - он поднялся и опять поцеловал меня в шею. Каждый гребаный раз он провоцировал меня, заставлял возбуждаться, и каждый раз я был готов заняться с ним любовью. Блять, Джейс, как же хорошо, что у одного из нас не отказывают мозги при виде голого тела! Я мягко отстранил его. - Если ты подождешь до вечера, то будет хорошо. А если не подождешь, то я рассержусь и будет плохо. Джейс скривился и закатил глаза. Я щелкнул его по носу. - Ты убрал? - Да. Твоя одежда, - он сунул мне в руки вещи. Я посмотрел - мое белье, мои штаны, футболка. Свитер - его. Безразмерный. - Если ты продолжишь в том же духе, я могу не выдержать, - сказал я. - Хватит меня дразнить, и сам не заводись. Я взял фен и включил его. Джейс высушил мне волосы - я любил, когда он прикасался к моей голове. Получилось на удивление хорошо. Обычно, когда меня стригли коротко, я начинал напоминать барашка - волосы торчали во все стороны. А сейчас - то ли у Джейса руки откуда надо растут, то ли "укладка" сработала - все лежало нормально. Я поправил родную челку, пальцами пригладил все. - Спасибо. - Кажется, второй раз, когда ты говоришь мне спасибо, - он провел ладонью по моей спине. - Одевайся. Нам еще с собакой гулять. Я слабо улыбнулся. Да. Еще есть немного времени.

***

После сумбурной, шумной прогулки с Сириусом нам пришлось идти в душ всем вместе, и первенство в ванне пришлось отдать псу. С каждым днем Сириус становился все пушистее и пушистее и приносил с собой просто невероятное количество снега и грязи. Оставлять его просто оттаивать в коридоре было бы просто жутью - вся квартира бы превратилась в болото, а пес из комка снега стал бы грязевым монстром. Мы оставили его сушиться в коридоре, после чего с облегчением залезли греться под горячую воду. Вы когда-нибудь пробовали остановить гигантского щенка, когда ему хочется поваляться в снегу?.. Пиренейская горная собака - любовь к зиме в крови. Сириус, сколько его ни выводи гулять, пребывал от снега в диком восторге. Он уже достиг размеров лабрадора и не собирался останавливаться - кажется, летом нас ждут большие проблемы. Я боялся, что с жарой ему станет худо, но Джейс сказал, что почти любое животное на морозе обрастает шерстью, а к весне будет линять. Так... О чем это я? О том, что, если Сириус хотел поваляться в снегу, мы волей-неволей теперь валялись вместе с ним! В этот раз я проторчал под душем дольше всего. Мама уже ушла, а значит, до следующего вечера ее не жди. Это было бы хорошо, но у нас обоих завтра учебный день - Джейсу в школу, мне в колледж. Если маме начнут звонить из-за наших прогулов, все будет очень серьезно - последствия и все такое. Как бы ни хотелось побыть вместе с Джейсом эту ночь вместе, хорошо было бы ограничиться минимумом. Я задумался. - Тош... - Джейс поскреб ногтями дверь. - Заходи. - Чего ты так долго? - Я думал... Хотел бы сегодня побыть с тобой, а завтра выспаться, но мы завтра учимся. - Можем сказать, что Сириус вывалял нас в снегу. Мы простыли и пропустили денек, - промурлыкал он, отодвигая занавеску. Я ухмыльнулся. - Ты маленький засранец. А мама? - Она приедет к вечеру. Успеем сбить несуществующую температуру. Томмм..? - Что? - Ты развлекаешься здесь один? - он потянул меня за руку. Я выключил воду и взял полотенце. Не во всем я был искренен - я так долго торчал в ванной, чтобы попытаться растянуть себя. Я думаю, он простит... Вручить инициативу Джейсу - вещь, которая не всегда получается с первой попытки. Дело даже не в том, что я забывался и снова напирал на него - брат просто не понимал, что я делаю, вернее, почему ничего не делаю. Пришлось сказать ему прямым текстом. - Начни с поцелуев в шею. Мне понравилось, - произнес я, ложась на его кровать и выгибаясь. - Сегодня королева бала - ты. Попробуй сделать так, чтобы я не пожалел об этом. - Я не уверен в этом, - Джейс провел ладонью по моей груди, - странный сюрприз. - Я хочу узнать, что ты чувствуешь. К тому же в этом плане ты еще девственник. Мне нужно тебя поощрять? - Том... - Я могу. Я поднялся, ощущая прилив какой-то сумасшедшей, безбашенной энергии, которая срывала мне крышу. Я ощущал себя пьяным и готовым на все. На все. Я стянул с него его домашние шорты, те самые, в которых он был, когда я в первый раз к нему прикоснулся, когда он еще стонал мое имя в первый раз. Странно - это вроде было так давно... И в то же время совсем недавно. Толкнув Джейса, я скользнул ладонью между его ног - совсем как он всего пару часов назад - только поглаживая. Его глаза были совсем близко, я знал, о чем он думает - потому что я помню, что они становятся темными, когда Джейс безумно хочет меня. Мои колени оказались на полу; я встал на них и раздвинул ноги Джейса, расположившись между них. - Ты уверен? - А ты был уверен? - ответил я вопросом на вопрос. Возможно, я пожалею об этом - но сколько раз я уже себе об этом говорил? Не пожалел еще ни разу. Я коснулся пальцем головки его члена, позволил смазке стечь вниз, после чего провел языком вслед за ней - вниз, вверх, еще раз туда и обратно. Вкус был смутно знакомым - я помнил, как позволял Джейсу себя целовать, как это меня распаляло и раздражало. Сейчас почему-то раздражения не было. Ощущения были немного не такие, как я себе представлял - губы и язык немного иначе чувствовали мягкость, нежность кожи, выступающие венки, тепло, когда я попытался протолкнуть его дальше - все было более интимным и чувственным, и Джейс реагировал очень... - Мм... Т... То-мммассс... То-маа-аах... - Чшш... Я знаю, как быстро можно привыкнуть к хорошему, - я отстранился, вытирая губы. Я не дал ему кончить - хотел немного помучать сегодня. Джейс проникся идеей инициативы, понял, что сегодня он может творить безнаказанно то, что ему хочется. Меня немного потряхивало от понимания, что произойдет - я позволю ему обладать мной, и это тоже было похоже на первый раз, в каком-то смысле это тоже был первый раз. Знакомые ощущения - немного адреналина, страсть, любовь. - Если ты порвешь меня, ты будешь за это в ответе, Джейс, - выдохнул я. Он почти ласково укусил меня за ухо, сжав член в руке. Я - совсем как он тогда - сдвинул ноги. - Может, тогда сделаешь это сам? - спросил он меня. - Думаешь, я не смогу? - усмехнулся я. Переборов смущение, которое все же немного мешало, я раздвинул ноги и протолкнул в себя палец. Не знаю, в чем проблема, но никаких приятных ощущений, от которых так плющило Джейса, я не испытывал. Да, это было неприятно, вне зависимости от количества, но это меня заводило - делать это на глаза у своего брата. Я немного выгнулся, закусил губу - ничего, если сегодня я не получу удовольствия, Джейс главный всю эту ночь. Мне было более приятно наблюдать, как он возбуждается от моих действий еще сильнее. - Ты можешь... Поучаствовать, - выдохнул я. Джейс шлепнул меня по рукам; я дернулся, понимая, что он повторяет мои действия, а я - его, в некотором роде, и я потянул его руку к себе и обхватил губами его пальцы, вспоминая, как я любил трахать своими его рот. Джейс убрал руку и поцеловал меня, постепенно переходя поцелуями ниже и ниже, оставляя метки на моем теле. Его пальцы скользнули между моих ягодиц, размазав слюну по колечку мышц, и я уже вполне спокойно принял пальцы в себя - только выдохнул. Джейс двинул ими, проталкивая дальше, и чуть раздвинул. Я задохнулся. - Осторож-нее, ты!.. Аа, черт, не убирай... Я заерзал бедрами. Что-то странное, что-то горячее, оно заставляло желать еще больше, хотя мне было, черт возьми, больно, я не понимал, как это вообще возможно, чтобы такая боль была сопряжена с наслаждением, которое я испытывал. - Тихо. Расслабься, - я чувствовал нежные поцелуи, старался ровнее дышать, но получалось с трудом. - Дж-ейс... Еще одно движение, и он сорвал вскрик, который перешел в громкий стон. Господи, так горячо... И жжет, и плавит. - Хватит... Я обвил его шею руками, обхватил ногами талию. Я хочу тебя прямо сейчас и ни секундой позже. - Возьми меня. - Да. Я вскрикнул, когда он вошел в меня, но это оказалось только началом. Он закрыл мне рот рукой, продолжая проталкиваться дальше, а я кричал, выстанывал его имя, потому что мне нравилась эта боль - что-то острое, что-то желанное, смешанное с сумасшедшим удовольствием, с горячим наслаждением, которое заполняло меня, заставляя орать и вжиматься в него, прося большего, чем, возможно, он мог бы мне дать в любое другое время... Сегодня я обнаружил, что мой маленький мальчик немного подрос. Он мог дать мне то, чего я прошу. - Том... Ты сумасшедший... - хрипло проговорил он мне. - Да. И я люблю тебя, - задыхаясь, выговорил я, - так что заткнись и, блять, не останавливайся! Мне казалось, я чувствовал каждый сантиметр его тела, и каждый - горел, и я знал, что это из-за меня. Я чувствовал его движение внутри себя, и это было чем-то непонятным, чем-то удивительным, чем-то потрясающим. Я не хотел, чтобы он прекратил, ни на мгновение, хотя с каждым толчком я все еще чувствовал вспышки боли, но всю ее заглушало удовольствие. Мне казалось, я таял - может быть, неспроста. Еще мелькнули в голове воспоминания о том, как сжигал себя Джейс в наш первый раз - себя и меня вместе с ним. Он толкнулся еще сильнее, зашипев, я выгнулся - он сжал мои руки, переплетая пальцы. Бешено. Люблю. Он вжался в меня - слишком мало! - я сердито вскрикнул. Джейс прошептал мне что-то на ухо, вышел; по моим бедрам потекла его сперма. - Подожди... Он отстранился. Горячие губы накрыли мой член, и я охотно толкнулся навстречу, проталкиваясь в горячий влажный рот. Да, любовь моя, ты знаешь, что мне нужно. Я почти судорожно выгнулся, сжав в кулаке светлые волосы. Оргазм, такой сильный, что перед глазами мелькнули вспышки, и я задрожал... - Д-да... Джейс поднялся, безумно красивый. Я потянул его к себе - целовать, но из-за того, что мы оба задыхались, получалось плохо. - Я чуть с ума не сошел, как ты орал, - хрипло прошептал он мне на ухо. Я прикрыл глаза, переводя дыхание. - Тебе тоже было так больно?.. - Тебе было больно? Прости, Том, прости, - он виновато ткнулся носом мне в плечо, поглаживая по все еще дрожащим коленям. - Мне было очень хорошо, Джейс, - я шлепнул его по рукам, - я похож на человека, который будет терпеть такое? - Я не хотел, чтобы тебе было больно. - Тогда ты можешь попытаться еще раз, - шепнул я. Может быть, завтра я вообще из постели не выйду, а наши соседи будут думать, что здесь кого-то мучают. Я прильнул к Джейсу, нежно целуя в губы, обнял за шею; он перевернулся, и я оказался сверху. Его рука скользнула по моему бедру. Нежно. Люблю.