Geiles Deutsch.

      Полдень. В университетской библиотеке тихо и спокойно, впрочем, как и всегда в таких изумительных местах.       ИФань сидел за одним из столов, расположенных около витражных окон, откуда исходил яркий солнечный свет, освещающий книги и высокие стеллажи. Парень был окружен учебниками и планировал сегодня весь день просидеть в компании пособий по психоанализу на немецком. Будучи отличником на втором курсе филологического факультета, ИФань всегда был старательным студентом и имел перспективы на будущее, об этом говорили все. Преподаватели любили его за старательность и серьезное отношение к учебе, да и просто, одни его манеры, ухоженность, улыбка и взгляд располагали к себе каждого человека, с которым он общался.       Не сказать, конечно, что он был любимчиком всех, нет, потому что многие ненавидели его за… идеальность, считая парня жополизом и неженкой из-за кукольной внешности. А Ифань просто пожимал плечами и продолжал учиться, понимая, что жизнь — это бумеранг и каждому вернется своё. Интересно, как бы к нему относились, если бы его родители были несметно богаты, как большинство учащихся в этом университете? Но сейчас не об этом. Ифаню нужно было написать эссе на немецком по теме психологии Зигмунда Фрейда.       — Проходите. Ваше наказание, мистер Хуан ЦзыТао, будет связано крепкими узами с библиотекой, — в помещение входит проректор по воспитательной работе, ехидно сообщая о наказании за некомпетентное поведение в учебном заведении, следом за ней идет сам виновник. — Распакуете все коробки и рассортируете книги по алфавиту и по жанру на всех стеллажах! По окончании я лично проверю и, поверьте, если найду хоть одну оплошность, вам же будет хуже, не выйдете отсюда до завтрашнего дня! — она оборачивается к нему, видя пофигистское отношение со стороны ЦзыТао, который смотрел в окно, жуя жвачку и качая головой в такт музыке, что играла в наушниках.       Впрочем, ей не понять всю восхитительность 'Rammstein', как и множество тату на руках и туловище, которые видны сквозь черную борцовку, пирсинг в брови, в ушах и кожаные штаны, облегающие все выпуклости хулиганистого богатенького мальчика.       — ЦзыТао! Я с бревном разговариваю?! — повышает женщина голос… слишком много децибел для такого тихого места.       На это Тао только переводит свой испепеляющий все живое взгляд на женщину, от которого она аж конфузилась, понимая, что тому глубоко насрать, чем она там ему угрожает и с кем она говорит.       — Не надо так кричать, мадам, Вы же в библиотеке находитесь, — с возмущением обращается Тао, видя, как от злости пухлое лицо женщины краснеет.       — Хам! Приступайте к работе! Немедленно, — она показательно хмыкает и выходит из библиотеки, громко хлопнув дверью.       — Пф, кошелка климаксная, — вслед тихо говорит Тао, сканируя взглядом полупустое помещение и… замечая удивленно-возмущенный взгляд выглядывающего из кипы книг студента. Красивого, с уложенными кудрявыми светло-каштановыми волосами, в белой выглаженной рубашке с галстуком-бантиком. О, Тао прекрасно знал его с самого первого дня их так называемого знакомства, имея к нему некий нездоровый интерес, поэтому только дергает бровями, типа: «Что-то хочешь добавить?», — и хитро улыбается, а парень в ответ только хмыкает и быстро прячется за учебниками, решая не привлекать к себе лишнего внимания.       ИФань, такой ИФань. Он знал этого бунтаря с параллельной группы, который перевелся к ним вначале учебного года, и искренне старался с ним не связываться, когда тот начинал задирать его и подшучивать над ним при любом удобном случае. Всё же свои нервы куда дороже, как и ум. Поэтому и сейчас ИФань решил просто погрузиться в работу… Если можно так сказать, потому что Тао оказался настолько шумным, что парню приходилось то и дело отвлекаться. Он вздрагивал каждый раз, когда Тао особо резко скидывал из коробок на пол книги или отдирал скотч от картона… будто специально. Целый чертов час!       Самое интересное, что как только ИФань поднимал свой взгляд, то тут же видел подведенные карандашом раскосые кошачьи глаза Тао, которые смотрели на него, как хищник на жертву.       В очередной из таких разов парень даже нервно сглотнул, чувствуя неладное, ибо он явно сейчас не безразличен для Тао, а значит, жди приключений.       Окончательно очевидно стало, когда Тао подвинул одну из коробок к его столу, и медленно начал отдирать скотч от шва, нарочно вытягивая руку вверх, и исподлобья смотря на схватившегося за уши парня. ИФань искренне «старался» не обращать внимания, даже когда парень бесцеремонно отодвинул учебники Фаня в сторону и за место них поставил те, что должен был разложить. При этом он тихо напевал слова одной из песен, которая играла в его наушниках. Sie will es und so ist es fein, So war es und so wird es immer sein, Sie will es und so ist es Brauch, Was sie will bekommt sie auch.*       Абсурд, ИФань был в шоке. Поневоле раздражение переходило за грань — нервное постукивание обгрызанной за эти полтора часа ручки говорило за себя.       О, Тао в это время даже не пытался сдержать победной ухмылки.       Все, последняя капля скрупулезно с подачи Тао падает в полную чашу терпения ИФаня. Он резко встает, отчего тетрадь с записями чуть не слетает со стола, а ручка медленно катится по наклонной и падает на потертый паркет. ИФань сжимает ладони в кулаки и тактично поджимает алые, искусанные губы, чтобы уже через секунду направиться к стеллажам, дабы затеряться в них и найти что-нибудь из нужной литературы, а заодно и привести нервы в порядок.       «От греха подальше», — выдыхая, думает он.       Блуждая, он доходит до самого конца библиотеки, где нет ни души и можно спокойно уединиться за прочтением какой-нибудь книги… ИФань ищет что-нибудь из нужной ему темы, касающейся психологии. Он даже был бы рад найти литературное произведение, тонко связанное с психоанализом.       Вытягиваясь всем телом до верхних полок на мысочках и задирая руку, ИФань с радостью думает, что-таки нашел нужную книгу. Он даже успел коснуться её кончиком ухоженного пальчика, как почувствовал две теплые большие ладони на его талии сквозь тонкую ткань белой рубашки, и даже сам не понимает, как его разворачивают на 180 градусов, прижимая к неустойчивому стеллажу. И вновь эти раскосые выразительные глаза, смотрящие на него с некой жадностью. ИФань, признаться, даже испугался, когда почувствовал чужое дыхание на своем лице. Его любимый галстук-бабочка стал как-то очень давить на шею, будто запрещал дышать.       — Почему сбегаешь от меня? — с любопытством интересуется Тао, испытующе смотря на парня. Руки он, конечно, не собирался убирать.       — Очевидно, я тебе мешал, поэтому сбежал, — ИФань старается говорить ровно и держать свой голос, который так и норовил сорваться от волнения. — И убери, пожалуйста, руки с моей талии.       Тао его будто игнорирует, вместо этого рассматривая красивое лицо с выразительными чертами. Особенно Тао привлекли губы ИФаня, которые он впервые видел так близко. О, он готов был признать, что даже богатые девушки и парни, имея кучу средств, не следили за собой совершенно, а у ИФаня была всегда гладкая и чистая кожа, уложенные волосы и выглаженная, чистая одежда, которая не пестрила брендом и особо дорогим видом. Обычная, но очень подходящая под фигуру ИФаня.       — Я тут заметил, увлекаешься немецким? — он продолжал задавать свои странные для Фаня вопросы, от которых парень еще больше заблуждался. Он пытается как-то уйти от назойливых рук, однако стоит Тао сильнее сжать его талию, и он прекращает все безрезультатные попытки.       — Да, это мой основной язык, — ИФань сглатывает. Он попал, причем окончательно, но все же предпринимает попытку решить эту ситуацию словами. — И вообще, давай сейчас каждый вернется к своим делам, чтобы быстрее закончить…       — Ich habe etwas anderes vor. (О, у меня появились другие дела) , — в последующие несколько секунд ИФань пребывал в шоке, даже не зная, что ему делать, потому что губы Тао оказались слишком настойчивыми, а язык слишком горячим. Тао бесцеремонно просто овладел его губами, настойчиво целуя и пробуя вкус пухлых, алых губ, которые одним своим видом заставляли его сходить его с ума.       — Ммм… — набравшись сил, переборов шок, ИФань пытается отстранить от себя настырного парня руками, чувствуя, как язык настойчиво начинает изучать его рот.       — Нет! — ИФань с расширенными глазами и пунцовыми щеками всё же отталкивает от себя парня, который смеет в это время улыбаться.       — Попробуй только закричать, — тихо предупреждает Тао. — Тебе же будет хуже, поэтому будь умницей, — словно липучка, он вновь обвивает руками талию ИФаня, прижимая на этот раз уже всем телом к стеллажу, который слегка пошатнулся. — Твои губы не давали мне покоя. Такие сладкие, как я и предполагал, — Тао довольно облизывается, а ИФаня охватывает новый шок. — Baby, verzichte nicht auf unseres Vergnügen! (Детка, не отказывай себе и мне в удовольствии), — ИФань даже на секунды готов был признать, что немецкий Тао был великолепным, но отбрасывает эти мысли.       — Что?! — только и успевает довольно громко вскрикнуть он, как его вновь затыкают поцелуем. Что происходит? До Ифаня совершенно не доходит, пока он не чувствует, как его бабочку ослабляют бесстыжие руки и тут же хватаются за подтяжки, спуская их к брюкам.       «Нет», — судорожно думает ИФань, ощущая сильное тело Тао, которое трется о его, но он даже не в силах был сопротивляться. Да и что бы он мог сделать, когда ноги уже дрожат? Только сжимать черную майку, еле-еле упираясь в грудь.       Тао вновь отрывается от поцелуя и, тяжело дыша, шепчет:       — Не надо истерить, тебе понравится, конфетка. Неужели не любишь минет? — Тао быстро вытаскивает из-под брюк рубашку парня, расстегивая нижние пуговицы, чтобы в следующую минуту с желанием дернуть язычок на штанах.       — Нет, нет… не надо, — судорожно шепчет ИФань, пытаясь отстраниться и кусая свои губы от волнения и страха. Лоб давно покрылся испариной, заставляя уложенные волосы неприятно прилипнуть ко лбу. Его ведь, по сути, принуждают? Даже не спрашивая. Тот, кто его задирал, тот, с кем он пытался не связываться. Тот, который сейчас встает перед ним на колени, в предвкушении приспуская его штаны вместе с хипсами, буквально открывая его перед собой.       — Боже… Тао, перестань, — шепотом умоляет ИФань, желая провалиться сквозь землю или еще лучше — упасть в обморок.       Однако нет, он стоит, крепко сжимая пальцами деревянные полки, стараясь не упасть из-за дрожащих ног.       Он видит, с каким восхищением смотрит на его член Тао и… ему хочется реветь. Кричать о помощи, но тогда это будет абсурд на весь университет, сопротивляться, когда Тао сильнее его намного. Ему не остается ничего, по сути. За что такие страдания, спрашивает себя ИФань.       Тао между тем использовал каждую секунду. Он с неким восхищением смотрел на черные завитушки лобковых волос и полувозбужденный член, который так и хотелось взять в рот и отсосать. О да, Тао добился своего, как и всегда. Минет в библиотеке для него был чем-то новеньким и экстремальным. Особенно с тем, кого он заприметил для себя очень давно.       Он слышит отчаянный шепот ИФаня, но желание его настолько велико, что он просто игнорирует его.       Тао не отказывает себе в удовольствии чуть отодвинуть полы рубашки и пройтись холодной ладонью по плоскому животу, который от этих действий покрывается мурашками. ИФань, по сути, и вжался в бедный стеллаж, чуть прикрывая со стыда глаза. Он смирился?       Возможно, да. Возможно, так было бы лучше. Он не понимал свой организм, который будто отделился от разума и отвечал на все действия Тао. Его руки были сухими и большими, но то, как он поглаживал ими живот, наоборот вызывало кучу приятных возбуждающих волн по телу, отчего и так впалый живот вжимался в органы парня еще сильнее. Сквозь полуприкрытые глаза ИФань видел, как двигаются мышцы на плечах Тао, покрытые татуировками, что придавало парню свою изюминку и даже пугало.       Тао между тем двигался руками ниже, поглаживая волоски на лобке и чуть оттягивая их кончиками пальцев, поражаясь мягкости, которая сильнее заводила его.       В голове Тао отбивало четкое «хочу», и он не намерен был слушать просьбы ИФаня, который потом будет наоборот просить его не останавливаться. Он же знает, что делает. И да, ему глубоко наплевать на ориентацию ИФаня, даже если он перетрахал кучу баб, что, наверное, маловероятно.       — Das würde dir gefallen. (Тебе понравится!)       ИФань не успевает сказать и слова, раскрыв свои пухлые губы, как чувствует влажный язычок Тао на головке члена и в противовес ему теплую сухую ладонь, отодвигающую крайнюю нежную плоть. Голос будто отказывается выходить из легких, и ИФань так и остается с раскрытым ртом, шокированными глазами смотря на развратного Тао, который нежно начинает кружить язычком вокруг головки, как бы невзначай попадая в сочащуюся смазкой дырочку. Дыхание ИФаня сбивается, он пытается вжаться в бедный стеллаж, слиться с ним, но от этого делает себе еще хуже, так как Тао пододвигается на коленках ближе, уже полностью обхватывая головку губами и начиная посасывать её. От удовольствия Тао даже прикрыл глаза, будто это был его любимый апельсиновый чупа-чупс.       ИФань дрожит, судорожно вдыхая и выдыхая… ему приятно. Ему до безумия приятно, хоть он этого и не желал. Он не желал возбуждаться от таких нежных ласк Тао, которые больше вводили его в ступор.       Второй рукой Тао аккуратно обхватил бедро ИФаня, чувствуя выступающую бедренную косточку на нежной, как крылья бабочки, коже.       Тао мог бы стать фетишистом, ибо, кажется, его предположения о теле Фаня сбывались.       — Т…тао, — почти скулит ИФань, чувствуя, что больше не может сдерживать стоны, а парню, похоже, все равно. Он наоборот хотел, чтобы ИФань стонал для него.       — Мм? — протягивает он, выпуская влажную головку из плена и перемещая свой язык на уздечку. ИФань не выдерживает.       Первый стон был сладкий, протяжный и не очень громкий, возбуждающий Тао, как ненасытного зверя. Словно он развращал небесного ангела своими порочными губами и языком. Удовольствие переходило в миллион мурашек по телу, подстегивая Тао к дальнейшим действиям.       Он провел кольцом руки по всему упругому стволу, доходя до кронки головки, чтобы в следующую секунду вновь медленно вернуть её обратно к основанию, при этом проводя следом влажным языком.       — Ах! — ИФань сам не понимает, как столь сильный, мелодичный стон смог сорваться с его губ, и быстро прикрывает ладонью рот, видя, с каким удовольствием Тао играет с членом, ухмыляясь, пока уголки его губ дергаются вверх.       ИФань так и не убирает ладонь со рта, ибо в следующую минуту стоны начинают буквально сыпаться с его губ.       Тао перестает его дразнить и полностью заглатывает член, перемещая вторую руку также на бедро. Он с силой вдавливает ИФаня, отчего поясница больно впивается в полку, но парень даже не думает обращать на это внимания, смотря, с каким остервенением Тао начинает двигать головой. Пальцы сжимаются до побеления, от удовольствия ИФань не знает, куда себя деть, мечется туловищем в стороны, сгибаясь и сильнее сжимая ладонь на губах, даже не имея возможности двинуть бедрами.       Тао припечатал его намертво, вбирая член в рот так, что кончик носа соприкасался с мягкими волосиками, не удержавшись он даже пару раз приостанавливался, когда головка члена упиралась прямо в горло и круговыми движениями крутил головой, зарываясь носом в кудряшки и давя в себе рвотный рефлекс, получая некое садистское удовольствие от этого.       «Боже… Тао, что ты делаешь?! Зачем? За что ты выбрал меня? Что я тебе сделал?», — ИФань выгибается всем телом, глуша стон и невольно переставляя руку на иссиня-черную макушку Тао, нервно сжимая копну волос. В настолько тихом месте ИФань слышал пошлые влажные причмокивания и сбитое от быстрого темпа дыхание Тао, от которого его уносило. Будь оно все неладно, будь неладен этот день! ИФань с одной стороны даже жалел, что не смог противостоять, но с другой Тао делал ему безумно приятно.       Он мечется, выгибаясь последний раз, и, чувствуя, что больше не может терпеть, кончает, успев больно прикусить ребро ладони и издав протяжный стон, который, кажется не останется не замеченным.       Спермы было безумно много, ИФань опустошил себя всего, заполнив рот Тао горячей жидкостью. Он чувствовал некую горечь вперемешку с облегчением и не видел перед собой ровным счетом ничего, так как глаза застелила черная пелена, а тело в миг ослабло. В очередной раз он слышит, как пошло ухмыляется Тао, который глоток за глотком проглатывает сперму, отстранившись, но все также придерживая ИФаня за бедра. Он в последний раз целует головку уже обмякшего члена и встает, видя плоды своего труда: красное вспотевшее лицо, сбитое дыхание, искусанные губы и подрагивающие ресницы прикрытых глаз.       — Вкусный, — шепчет Тао. — Ты безумно вкусный, — он настойчиво касается своими губами губ ИФаня, даря очередной поцелуй, и парень чувствует вкус своей спермы на языке Тао, даже не имея сил оттолкнуть его от себя.       Перехватывая руку ИФаня, Тао ведет ею по своим кожаным штанам, как бы невзначай легко проводя по своему немалому возбуждению, которое топорщит ширинку, и выдыхая в поцелуй, а ИФаню чертовски становится обидно от того, что он позволил сотворить с ним все это. Будто его… использовали.       Он даже не отвечает на поцелуй, просто стоит как дрожащая лань, пока Тао, попутно целуя, приподнимает его нижнее белье вместе со штанами, ловко застегивая ширинку с пуговицей.       Когда Тао отстранился, прекращая их контакт, ИФань не смог держать себя более на ногах, оседая на пол и прикусывая от обиды на себя нижнюю губу, пока Тао стоит перед ним, слегка удивленный, чего парень совершенно не замечает, вместо этого глаза его застилает пеленой слез, которые он отчаянно пытается подавить.       Уже через минуту он чувствует, как в его ладонь Тао вкладывает тоненький теплый шнур и маленький пластмассовый квадратик, очевидно, наушники с плеером.       — Здесь много немецкой музыки, послушай, тебе понравится, детка, — последнее слово Тао говорит на любимом языке, сидя перед ним на корточках и замечая, как первая слезинка скатывается по щеке ИФаня, однако… чувство вины вовсе не берет его, потому что он не сделал ничего плохого. Ему даже не хочется просить прощения за содеянное. Отчасти, в этом виновата спящая совесть.       Он уходит молча, не сказав и слова, только было слышно, как тяжелые бутсы часто соприкасаются с паркетом, с каждой минутой отдаляясь от «места преступления».       Слезы текут уже ручьем с покрасневших глаз ИФаня, и он искренне надеется, что завтра забудет это недоразумение как страшный сон, но нервно сжимает гаджет в дрожащей ладони. Чертов первый поцелуй. Чертов первый минет. Чертов Хуан ЦзыТао.

*Rammstein — Rosenrot