Фартук

Китани хлопнул глазами. Это было… неожиданно. Китани рос не в самой благополучной семье, поэтому представления об «идеальной жене» обошли его стороной. Жену господина Кунихито, мать Зеньи, Китани воспринимал прежде всего как госпожу. О том, что она еще и жена, то есть женщина, Китани как-то не задумывался. Глупые телевизионные программы он всерьез не воспринимал, переключая при первой возможности. Поэтому, когда молодой господин встретил Китани в прихожей, одетый только в фартук, не удивиться было невозможно. — Добро пожаловать домой, — пропел Зенья, делая шаг вперед. Китани попятился и выронил пакет. Яблоки, за которыми он отлучался, рассыпались по прихожей. Следовало немедленно их собрать, но Зенья шагнул вперед снова, и Китани опять попятился, и, в конечном итоге, уперся спиной в дверь. — Чего бы тебе хотелось, Китани? — Зенья склонил голову набок. В розовом фартуке с рюшами он, высокий, блондинистый и длинноволосый, был похож на фотомодель трансвеститского разлива. — Ужин? Ванну? Или меня? — Мо… молодой господин, — выдохнул Китани. Бесспорно, Зенья насмотрелся тех глупостей по телевизору, которые сам Китани незамедлительно переключал. Да и вообще — мальчик подрос… Ничего странного, что он заинтересовался такими вещами. Он понятия не имеет, о чем говорит. Он просто играет. — Китани? — Зенья нахмурился. Кажется, Китани удалось его разозлить. — Ты почему не отвечаешь? Хочешь, примем ванну вместе? Китани покачал головой. Конечно, он не был святым. Но женщины, которые у него были, никогда не пытались разыгрывать из себя идеальных женушек… И, черт побери, они были женщинами. Не мальчишкой, которого он сам воспитал и на которого сейчас стоит так, что чуть штаны не лопаются. Если бы Китани не уронил пакет, то поспешил бы им прикрыться. Поздно. Зенья посмотрел как раз куда нужно и расцвел. — А, так вот чего ты хочешь, Китани, — протянул он мечтательно. — Пойдем в мою комнату. Я поиграю с Китани ртом… Китани большой, — добавил он и невесть почему рассмеялся. — Молодой господин, — Китани глубоко вздохнул, — извините, но нет. Я не имею права. «Он же ребенок. Неважно, сколько ему лет. Это… преступление». — Китани мне не поможет? — на лице Зеньи отражалась детская обида. Китани окинул молодого господина взглядом; тонкая розовая ткань не могла скрыть возбуждение Зеньи. Он — невинный ребенок… Он не знает, что делать с собственным телом. — Помогу, — отозвался Китани со вздохом. В конце концов, несколько движений рукой… чего ему это стоит? — Пойдем, — Зенья с довольной улыбкой потянул Китани в свою комнату. Судя по этой улыбке, молодой господин отнюдь не был невинен.