Жрец Лейлы: На распутье

      Иридий никогда не был выдающимся магом, но сам он с такой оценкой не был согласен. С раннего детства он знал, что особенный, что не такой как все. Он был выше остальных. И когда обнаружились его способности к магии, только утвердился в этом мнении. Поэтому свою страсть к юношам, которую проявил уже после своего совершеннолетия, посчитал тоже каким-то особенным отличием. Тот факт, что он обнаружил интересный эффект, когда впервые принудил к сексу какого-то из крестьянских мальчишек. Иридий получил силу. И чем упорнее сопротивлялся его действиям жертва, тем больше силы получал колдун.       И вот теперь, кажется, в его руки попала такая добыча, которая сделает его действительно сильнейшим. Потому что бард-разбойник, в чьих жилах текла кровь двух перворожденных рас, наконец, в его руках. Сколько силы пульсировало в его яростных глазах. Ломать и пить эту силу будет действительно наслаждением из наслаждений.       Дело чуть было не испортили паладины Доэра, но их дороги разбегутся в Чило, и Иридий сможет воплотить свой план в действие. Правда, он прищурил глаза, этот юноша — Мария-Александр... Колдун улыбнулся, нужно сделать так, что бы мальчик остался с ними. Видимо сами боги хотят, чтобы он получил как можно больше могущества, а украденная жизнь барда помноженная на этого мальчика — это будет просто невероятный прилив сил. Иридий не сомневался в этом.       Колдун не видел, как в этот момент юноша обернулся и взгляд в этот момент, брошенный на колдуна, отнюдь не был взглядом мальчишки, полным дружелюбия ко всем и всему.       — Что-то случилось? — один из паладинов Доэра поравнялся с конем гостя.       — Пока, нет, — спокойно отозвался тот.       — Пока? — в гулком голосе слышался явный вопрос.       — Паладин, — Мария-Александр внимательно взглянул на него, словно мог что-то разглядеть за забралом. Казалось, паладины даже спали в своих шлемах. Во всяком случае, никто из их спутников так и не смог увидеть их лиц. — Когда я присоединился к ваше группе, в самом начале я услышал довольно любопытный диалог.       — Вот как, — тон паладина был нейтрален.       — Ваш Кодекс и Слово Доэра Справедливого... Вы действительно не можете ничего сделать с этой странной ситуацией. Вы САМИ... но в вашем Кодексе есть пункты, которые дают лазейку.       Паладин вздохнул:       — Ваша цена, Мария-Александр Росомаха?       Юноша слабо улыбнулся, правда эта улыбка не коснулась глаз, которые внезапно стали очень жесткими и цепкими:       — Мне сразу показалось, что мы могли встречаться раньше, — и сделав небольшую паузу, произнес: — Орки.       — А Бард?       Зеленые глаза мигнули и стали почти по детски хитрыми:       — Разве у ВАС есть к нему какие-то претензии и обвинения? Иридий их так и не сообщил, и я вправе подозревать его в клевете, учитывая его странные, весьма неприятные интересы.       — Орки — налетчики.       Росомаха не ответил, только по-кошачьи немигающее взглянул на собеседника. Он уже назвал свою цену.       Паладин помолчал, а потом тихо произнес:       — Именем Доэра, Бога Солнца и Справедливости, я беру кровь и последствия этой сделки на себя.       — Да будет так, — завершил формулу ритуала убийца. На его совести оставался лишь грех самого убийства.       Ран Аларик Кали напряженно вглядывался в темноту.       — Тоже чувствуешь это, малыш? — тихий голос Урика от клеток. — Там бродит смерть, которая пришла суда несколько дней назад, а теперь собирает свою жатву.       Бард медленно кивнул. Он тоже чувствовал это. Смертные, с их коротким сроком жизни уже не замечали, когда рядом с ними бродят посланники Голодноглазой, но такие как он, в чьих жилах кровь долгоживущих, если не бессмертных, очень ясно ощущали её присутствие. Полукровка в свои тридцать с небольшим был очень молод, фактически младенцем по меркам своих сородичей и с той и с другой стороны и одновременно, он жил мерками смертных. И каждый его прожитый год можно было считать за десять лет. К тому же он был бардом. Очень редкий тип певцов на эмире. Таких как он по пальцем можно было пересчитать.       — Не волнуйся, орк, — бархатный шепот обволакивал, словно говорящий находился в каком-то трансе. — Сегодня она пришла не за нами. Но она изменит и твой и мой путь. Ты шагнул во Тьму, едва родившись. Твои первые слова были "Она -красива". Тебе назвали цену и ты согласился заплатить её, но сможешь ли ты пойти до конца? Согласишься ли стать лишь тенью на тропе легенды?       Мелодия, а не слова... Он плел паутину Песни, и его товарищи по плену едва улавливали смысл звуков, что срывались с губ барда.       А потом пришла тишина. Ночная и насыщенная запахом человеческой крови. Скрипнули сочленения доспехов. Это, наконец, пошевелился один из стражей — паладинов, который вызвался сегодня ночью охранять клетки. До этого момента он был абсолютно неподвижен, словно сама жизнь покинула тело, превратив его в статую.       — Ты воистину бард, Ран Аларик Кали, по прозвищу Разбойник, — глухо прозвучало из-за забрала.       — По-твоему я врал все это время? — оскалился тот.       Но паладин не успел ответить. Вмешался один из орков:       — Что происходит, человек?       И опять ответа они не успели услышать. Из ночной мглы выскользнули его товарищи, похожие на бесшумных призраков, не смотря на тяжелые доспехи. А следом за ними шагнула тень...       — Рас, — выдыхает бард, вцепляясь в прутья решеток.       Зеленые глаза скользят по нему и упираются в рыцарей. Старший протягивает юноше связку ключей.       — Твоя плата, Росомаха.       Легкий кивок, принимающий и подтверждающий, и в ответ... окровавленный кинжал ложиться на раскрытую обнаженную ладонь, так как нельзя принимать Грех на защищенную тканью или металлом кожу. Только её настоящее тепло. Только её беззащитность.       — Часть вашего греха, паладин.       — Да будет Доэр нам судьей, — паладин сжимает ладонь на рукояти и поворачивается в сторону клеток с пленниками.       — Отныне ваши жизни принадлежат ему.       — Что это за спектакль, человек? — сплюнул в траву Урик.       Никто не потрудился ему ответить. Паладины просто развернулись и скрылись в темноте ночи, а через некоторое время раздалось ржание лошадей. Паладины Доэра отбывали подальше от этого места.       Орки и бард в недоумении уставились на одинокую фигуру Марии-Александра Росомахи.       Тот с минуту стоял, прислушиваясь. А потом просто поднял лицо. Подставляя его лунным лучам. И в этот момент не было в чертах его лица ничего нечеловеческого. Спустя какое-то время. Когда в лесу раздался неуверенный стрекот какого-то насекомого, он повернул лицо к оставшимся и мягко улыбнулся:       — Ну что? Хотите выбраться из клеток и размяться на траве?       — Если ты объяснишь, что происходит, а то начинает казаться, что нам лучше остаться здесь. Вроде как безопаснее, — подал голос бард. — Пахнет кровью.       Юноша пожал плечами:       — Паладины Доэра наняли меня устранить Иридия и его людей. А орки — цена.       — Устранить Иридия? — удивленный орк — это необычное зрелище.       — Я — убийца, — с легкой, какой-то извиняющей улыбкой пояснил Мария-Александр. И с гордостью добавил: — Лучший. Идеальный.       — Наемный убийца?! — неверяще прошептал огенноволосый бард. — Но ты...       — Совсем не похож? — и снова эта легкая полуулыбка. — Но в этом то и суть, не находишь, Ран?       — Вот тебе и мальчик, — хрипло рассмеялся один из орков. Второй же вцепился в прутья клетки так, что казалось ему все же удастся их сломать:       — Ты хочешь сказать, что мы обязаны жизнь убийце?!       В зеленых глазах сверкнула золотистая линия — обводка радужки:       — Я ничего у тебя не прошу, орк. А если ты хочешь суда за налет на мирное население над собой больше, чем быть опозоренным подарком жизни от убийцы, то ты еще можешь нагнать паладинов. Потому что Иридий и его люди уже никуда вас не повезут.       Он подошел к клетке орков и молча открыл замок. Так же молча он снял замки с цепей и спрыгнул обратно на траву. Не оглядываясь на орков, направился к клетке барда.       Ран широко раскрытыми глазами наблюдал, как юноша голыми руками распутывает магические нити, которые окутывали барда, вместе с простыми цепями. Пальцы убийцы порхали как бабочки.       — Ты еще и маг? — потрясенно выдохнул он.       И на лице Раса появляется лукавая улыбка:       — Нет, конечно. Просто я — идеальный убийца.       И странно, в его голосе не слышно ни горечи, ни волнения. Только лукавство. И даже какая-то нотка гордости. Когда он помог выбраться, шатающемся от слабости барду, орки уже стояли на темной траве, внимательно всматриваясь в убийцу. Вид у них был предельно сосредоточенный.       — Мы обязаны тебе жизнью, — его звали Марон, и он редко разговаривал, однако в этот раз похоже, выступал от лица всех.       — Верно, — кивнул Росомаха. — Я мог бы затребовать золото, или что-то, что могут только паладины Доэра. А я всего лишь затребовал вас.       — Зачем? — тихо поинтересовался Марон.       Убийца посмотрел на него непроницаемым взглядом:       — Скажем так... это сентиментальность сыграла свою роль. Маленькая прихоть.       — Мы обязаны тебе жизнью, — орк смотрел пристально. — И должны вернуть этот долг.       — Это тоже верно, — отзывается юноша, усаживая барда на траву так, что бы тот мог откинуться на повозку, на которой стояла его клетка. — Есть вариант: разойтись прямо сейчас, но однажды, я приду к каждому из вас за возвратом долга.       — Понятно, — Марон переглянулся с каждым из своих соратников. И приняв какое-то решение снова повернулся к убийце. — А последовать за тобой мы можем? Хотя бы временно?       — Зачем? — искренне удивление. — Надеетесь быстрее вернуть долг?       — И это тоже, но главное... — Марон внезапно показал на Рана. — Он идет с тобой, а лично мне хотелось бы поближе с ним познакомиться. Никогда еще раньше этого не случалось — полукровка эльфа и орка. Мы хотим понять кое-что...       Мария-Александр смотрел очень задумчиво. И, наконец, тихо заметил:       — Там, в дебрях Дикого Леса замер город. Он уже стал частью леса, но я бродил по его улицам и удивлялся. Орк, я не видел города прекраснее. И он все еще жив этот город. Который полностью опровергает твои слова о том, что не случалось еще рождение поукровок орка и эльфа...       — Ты нашел Элиэракез?! — выдохнул Марон.       — Это его имя? — Росомаха кивнул сам себе. — Ему подходит. Да, я нашел его. Этот стало на некоторое время моим убежищем после последнего Заказа. Именно из-за него я взял плату с паладинов вашими жизнями. Эльфы и орки могут жить и творить вместе. Я видел это. Так вы все хотите понять, возможно ли повторение того, что было в далеком прошлом?       Орки молчали, а потом заговорил Арак, тот, что считался вождем этого маленького отряда.       — Я нахожу идею путешествовать с тобой не самой лучшей. И во мне все противиться существованию подобного создания, как он, — мелкий кивок в сторону барда. — Однако, я должен признать, что пока мы были пленниками, я невольно многое узнал. И хочу понять еще... давно уже ни у эльфов, ни у орком не рождалось бардов, а тот кого мы считаем настоящим выродком, внезапно оказывается владетелем подобного дара. Мы должны разобраться, прежде чем посмеем вернуться в родную степь...       — Похоже, веселая у меня намечается компания, — усмехается убийца. — Но вы забываете о самом барде, может Ран собирается совсем в другую сторону?       — Ты отказываешь мне? — тихо поинтересовался до сих пор молчавший Ран.       — Нет, — качает головой Росомаха. Но теперь ты знаешь обо мне больше, чем знал прошлой ночью, — юноша смотрит внимательно и серьезно. — Вчера я еще не был наемным убийцей.       — Я тоже убивал, малыш, — усмехается Ран, медленно поднимаясь на ноги и выпрямляясь во весь рост. — Ради куска хлеба и пары сапог.       — Я убиваю за плату, а не ради выживания.       Бард смотрел на его мягкую улыбку, отражающуюся сейчас в зеленых глазах.       — Я понимаю разницу, — наконец кивает он. — Но легенда все еще в твоей поступи. А я — бард. Ты же тот, о ком я могу спеть. И хочу спеть.       Мария-Александр уже не улыбался. Он разглядывал Рана с каким-то странным любопытством. И наконец, тихо вздохнул:       — Хорошо. Сейчас мы отдыхаем. Я бы посоветовал развести костер прямо здесь. В компании с Иридием и остальными будет довольно неуютно. Я прав?       — Их не похоронили?       В ответ убийца пожимает плечами:       — Я — убийца, а не могильщик. Единственное, что я могу сделать — это с вашей помощью притащить их сумки. Вам понадобиться одежда.       — И куда мы потом? — интересуется бард.       — В Чило, — пожимает плечами юноша. — Я же говорил, что там меня ждут.