Месть

Декабрьский вечер воспринимался еще более мрачным и тоскливым, чем обычно, из-за отсутствия снега. Раскачивающийся на ветру фонарь выхватывал из темноты голые ветви черных деревьев. Мокрый асфальт отражал огни автомобилей, и если прищурить глаза, казалось, что по проспекту тянутся две огненные реки — справа из красных огней, слева из белых. Сергей шел, наклонив голову против ветра, засунув руки в карманы куртки, перчатки он, как всегда, не взял. Его настроение определялось одним словом — «говно», поэтому, когда его окликнули по имени, он повернулся с таким мрачным выражением лица, что любой нормальный человек не рискнул бы к нему приблизиться. Но тот, кто его окликнул, не был нормальным. Ну, или был не совсем нормальным. — Привет, — из темноты подворотни на свет витрин выступил мужчина в черном пальто. У мужчины были длинные волосы, собранные в хвост и он показался Сергею смутно знакомым. Через пару секунд он вспомнил: «Это же тот немец, как его? Боб?», — но что-то было неправильным, что-то интуитивно заставило тело напрячься, хотя мозг еще не осознал, почему в этой встрече может крыться опасность. — Отличный вечер для прогулки, правда? — спросил Сергея немец. «Он же не говорил по-русски три месяца назад», — эта мысль заставила сделать пару шагов навстречу, чтобы лучше рассмотреть лицо говорившего. Когда они виделись в прошлый раз, немец был с распущенными волосами ниже плеч, в попсовых тонированных очочках и с идиотской приклеенной улыбкой. «Пидор», — решил Сергей, едва взглянув на делового партнера своего шефа. Но сейчас Боб был вовсе не похож на пидора. Убранные волосы открывали жесткое волевое лицо с холодными серыми глазами без каких-либо очков. И его речь была без малейшего акцента. — Ты кто такой? — набычившись, спросил Сергей. Серые глаза немца, «Да какой он немец! Такой же немец, как я китаец», — промелькнуло в голове; сузились. — Имя Борис Мельников тебе о чем-то говорит? Сергей часто сперва бил, потом думал. Так он сделал и сейчас. Только уже выбросив руку вперед, Сергей осознал до конца, кто перед ним. Тот, кто забрал Лену, тот, кто над ней издевался, если верить рассказу Макса. А Максу трудно было не поверить — мальчишка бы не придумал красные вздувшиеся полосы от хлыста на теле женщины, которую они оба любили, только каждый по-своему. Но его кулак, летящий в челюсть, не достиг цели, Борис успел отклониться. И лишь рассмеялся промаху: — Похоже, ты пропил все, что умел. — Сука! — Сергей вновь занес кулак, и Борис поймал его руку. Со стороны казалось, что мужчины обнимаются, их лица почти соприкасались. Серые ледяные глаза смотрели в горящие ненавистью черные. — Может быть, не здесь? Мы почти напротив метро, сколько понадобиться времени, чтобы набежали менты? — Мне хватит, уебок, — Сергей выплюнул слова в лицо человеку, которого искал три месяца назад, но так и не смог найти. — Да подумай ты хоть раз в жизни, — Борис продолжал удерживать руку, хотя это удавалось ему с трудом. — Давай отъедем и выясним все. Выживший получает Елену. Сергей зарычал сквозь зубы от ненависти, но ему понравилось это слово «выживший». Убить мудака очень хотелось. И узнать про Лену тоже. Он кивнул и расслабил руку. Мужчины сразу же оказались на расстоянии в пару метров, не желая сближаться. Несмотря на достигнутое согласие повременить с дракой — они оба не доверяли друг другу. — Куда? — Сергей рассуждал, что если уж Борис сам его нашел сегодня, то и спокойное место, где можно «поговорить» он наверняка продумал. — Ты далеко припарковался? Сергей мотнул головой: — За квартал. — Пошли, сядешь за руль, я покажу. До машины мужчины не говорили ни слова, но оба мысленно прикидывали потенциал друг друга в качестве противника. Сергей был выше на полголовы Бориса и решил, что справится с ним без труда. Черный джип медленно заехал на строительную площадку, на которой строился торговый центр. Здание было почти достроено, но отделочные работы еще не начинались. Охранник в будке, без каких-либо вопросов поднял шлагбаум перед черным гелендвагеном, Сергей только хмыкнул. Его не удивил выбор места: светло от прожекторов, свидетелей нет — что еще надо? Джип объехал строящееся здание и остановился у входа. Мужчины вышли и, не сговариваясь, пошли к самой освещенной площадке. Сергей на ходу расстегивал куртку. Борис остановился первым и, сняв пальто, отшвырнул его в сторону. Сергей тоже освободился от стесняющей движения куртки. — Где она? — Сергей решил спросить сейчас, ведь, если он убьет Бориса, то сможет это и не узнать. — У своих родителей, мы приехали на Новый Год, знаешь, семейный праздник и все такое, — спокойный покровительственный тон заставил Сергея забыть обо всем, в глазах потемнело от ярости. — Ты его уже не встретишь, пидорас! — рывком он бросился на соперника. Борис подпустил его почти вплотную и резко нанес встречный контрудар левой в лицо, голова мотнулась, и Сергей ошалело заморгал, отшатываясь назад. Он не ожидал, что противник будет так быстр. Пожалуй, он действительно зря так много пил в последнее время. У Сергея было намного больше опыта в уличных драках, но Борис был моложе и в прекрасной физической форме, в отличие от него, давным-давно не заглядывавшего в тренажерный зал. Впрочем, второй удар удалось блокировать, и Сергей, не меняя положения, попытался выполнить хук справа. Это было ошибкой, Борис перехватил руку, вывернул и через плечо бросил его спиной на бетон. Тут же рухнув коленом на грудь Сергея так, что затрещали ребра и, приподняв его голову, со всей силой стукнул затылком. «Так быстро, так глупо», — промелькнула мысль у Сергея, и он потерял сознание. Только в боевиках драки длятся долго, а противники наносят друг другу многочисленные хитроумные удары по телу и голове, после чего герои легко остаются на ногах и спасают мир. В жизни все как обычно прозаичнее — драки быстрее и почти не интересны для стороннего наблюдателя. Впрочем, за этой схваткой наблюдать было некому. Очнулся Сергей уже в помещении. Он лежал лицом вниз на цементном полу, руки были стянуты чем-то за спиной, а ноги разведены и закреплены так, что он не мог ими пошевелить, он мог только повернуть голову. И когда он это сделал, то увидел Бориса, который сидел рядом с ним на колченогом табурете и ждал, пока тот придет в себя. Судя по всему, они были в каком-то недостроенном помещении торгового центра. — Удивляешься, что жив? — спросил его Борис. В ответ раздался мат. — У-у, ты не самый приятный собеседник, — с этими словами Борис вытащил из кармана пальто (и когда только успел его подобрать?), небольшой шарик на черных ремешках. Сергей яростно мотал головой и пытался ударить ногами, но тот в пару секунд протолкнул шарик в рот и закрепил ремни на голове. — А вот теперь можно поговорить, — Борис взял Сергея за подбородок и, подняв голову так, что хрустнули шейные позвонки, сказал, глядя в глаза: — Ты ведь ее тоже связывал? Сергей замычал от нахлынувшего отчаяния. Да. Он связывал Лену, и он ее изнасиловал. Но не было после этого ни дня, чтобы он не раскаивался в содеянном. — И резал на ней одежду? — в руках появился нож. Провел лезвием по щеке Сергея, оставляя кровь, и пояснил: — Я не доставал его раньше, не хотел убить тебя слишком быстро, — отпустил голову связанного и исчез из поля зрения. «Слишком быстро?» — Сергей еще не успел осмыслить эту фразу, как холодный воздух коснулся его ног, а ткань джинсов затрещала под лезвием. Когда он разрезал одежду на Лене, то старался быть осторожным, но все равно оставил на ее ногах несколько царапин. Борис же вовсе не старался осторожничать, так что в местах разрезов по ногам Сергея появились практически сплошные кровавые полосы. Кровь окрасила и его бока, пока Борис расправлялся со свитером. Вскоре Сергей был полностью обнажен, чувствуя животом, как собирается под ним кровь, стекающая с ребер. — А потом ты ее трахнул. Сергей, поняв, что его сейчас ожидает, захрипел, но не смог даже пошевелиться, когда Борис рывком поднял его за связанные руки, безжалостно выворачивая суставы. Изо рта, заткнутого кляпом, вырвался горловой звериный рык. Борис подпихнул ногой под живот Сергея какой-то ящик, и теперь его задница была выше плеч, а лоб касался шершавого пола. Было холодно, и от кровавых разрезов шел еле заметный пар, но Сергей чувствовал только дикую боль в вывернутых плечах. Пока что-то не прикоснулось к его ягодицам. Что-то холодное и твердое. Диким усилием Сергей приподнял голову и со всей силы ударился лбом о цементный пол, чтобы, если не удастся умереть, то хотя бы потерять сознание. Не получилось — вышел слишком короткий размах, он только поранил кожу о шершавый пол. — Она молчала, да? Не просила тебя ни о чем, не кричала, даже не плакала. А ты так сможешь? Я выну сейчас кляп, посмотрим, будешь ли ты кричать. Борис вырвал кляп изо рта, и Сергей стал хватать ртом воздух — нос разбит, и дышать им было чертовски трудно. — Я не буду кричать, но ты все равно меня убьешь, — проговорил он окровавленными губами. — Я бы с радостью, но Елена просила тебя не убивать, — в голосе искреннее сожаление. — Вернее, она просила тебя даже не искать, но будем считать, я встретил тебя случайно. Сергей только заскрипел зубами. — А мальчиковые игры ведь останутся между нами, правда? Вряд ли ты расскажешь кому-либо об этом, — при этих словах Сергей почувствовал, как боль из плеч уходит ниже, к анусу, в который давит что-то жесткое. — Знаешь, что это? — спросил Борис и сам ответил: — Это обломок газовой трубы. Труба уже, чем член, тебе повезло. Правда, края острые, чувствуешь? Сергей чувствовал, еще бы. И еще он почувствовал, как эти острые края безжалостно проникают внутрь. — Смазку я не захватил, уж извини, — издевка в голосе Бориса заставила Сергея из последних сил собраться и не заорать. Сдержать крик ему удалось, только до боли сжав зубы на нижней губе, прокусывая ее почти насквозь. А Борис продолжил ровным тоном, словно вел беседу на каком-нибудь светском рауте: — Придурок Коэльо, дешевые книжки которого так любят молоденькие дурочки за их псевдофилософию, утверждает, что средний половой акт длится одиннадцать минут. Но ты ведь наверняка дольше трахал мою девочку. Такой-то жеребец! Накинем еще несколько минут, да? Скажем пятнадцать. Ты выдержишь пятнадцать минут? Это кажется так мало, но могу поспорить, для тебя это будет чертовски долго. Сергей почти потерял сознание от дикой боли, но все еще слышал спокойный голос за спиной, который продолжает говорить: — Она тебя простила, Елена всегда была слишком доброй. Но я не простил, — и за этим последовал новый толчок, который заставил все нутро Сергея биться в конвульсиях от боли. Но, как ни странно, после того, как он узнал о том, что Лена его простила, ему стало легче и он даже смог ответить, разжав зубы: — Это ты над ней измывался, мне говорил Макс, — имя прозвучало как «Ма-ах-акс», потому что Борис не остановил свои движения, чтобы выслушать Сергея. Рассказ Макса Сергей помнил до последнего слова, хоть и не общался с ним больше месяца, с тех пор как увидел его в обществе хрупкой брюнетки с властными глазами — похожа на Лену, но не она. — Я ее люблю, и она знает об этом, — Борис ему все-таки ответил. — А она любит меня. Я делаю ей больно, но я ее не насилую. Сергей мог бы многое сказать насчет подобной любви, но боялся, что если откроет рот, то не сможет сдержаться. А он предпочел бы скорее умереть, чем позволить вырваться крику, поэтому снова сжал зубы, замолчав: кровь из прокушенной губы потекла по подбородку. — Я хотел тебя убить, не скрою, но решил, что будет забавнее оставить тебе жизнь. Если ты выживешь, конечно. Сколько ты еще продержишься? — задумчиво протянул садист и усилилил амплитуду движений. Когда истекли пятнадцать минут, вся внутренняя поверхность бедер Сергея была в черной крови, но он так и не закричал. Борис откинул в сторону окровавленный кусок трубы и обошел свою жертву. Как ни странно, сознания Сергей не потерял, и его глаза все так же светились ненавистью, когда Борис поднял ему голову. Лицо превратилось в зловещую маску — кровь на холоде свернулась и раскрасила лоб и щеки причудливыми пятнами и подтеками. — Ты оставил ей нож, чтобы она могла освободиться — я тоже тебе оставлю. А уж что ты будешь с ним делать, решай сам. — Руки, — на губах Сергея запузырилась кровь. — Ну да, я забыл, — голос абсолютно спокоен, словно Борис не превратил полного сил мужчину в окровавленное нечто, а выпил с ним чашку кофе. И даже почти не испачкался — брюки забрызганы кровью, но на черной ткани это не особо заметно. Он не привлечет ничьего внимания, когда выйдет со стройки в город. Кто будет всматриваться в мокрые пятна в такую-то погоду? Борис распутал веревки на запястьях, и руки Сергея упали плетьми, вывернутые под неестественным углом, заставляя его вновь хрипеть от боли, пошевелить ими он не мог. — Скорее всего, ты вырубишься, когда я верну суставы на место, — предупредил Борис — Но мой тебе совет, не отдыхай слишком долго, иначе не доживешь до утра. — Я тебя убью, — Сергею хватило сил только на эти слова, и то они прозвучали почти неразборчиво. Борис сильно дернул его за руку, возвращая сустав в привычное положение. Боль становится просто невыносимой, сознание уплывает, но Сергей еще услышал смех и слова: «Я буду ждать», а потом все окутала спасительная тьма. Когда он открыл глаза в следующий раз — перед ними нож с покрытым кровью лезвием. Его терзала не только боль во всем теле, но и дикий холод, ноги затекли, и руки плохо слушаются. Но Сергей заставил себя двигаться. Пальцы сомкнулись на рукоятке ножа, он не собирается подыхать на грязном цементном полу — у него теперь есть цель.