Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

Удар, еще один, и бежишь. Не разбирая дороги, несешься вперед, выставляешь блок, уже предсказывая выпад противника в свою сторону. С легкостью уходишь от первой атаки и сразу вступаешь в бой, нагибаясь и, с разворота, ударяешь по колену, так чтобы он потерял равновесие. В глазах блеск, на губах оскал, в теле адреналин, а в руках мощь. Мышцы напряжены, как струна и в каждый нужный миг ты реагируешь натренированным до автоматизма рефлексом, даже не думаешь, что и как необходимо делать. Просто плывешь по течению, слыша биение своего сердца, что бьется ровно и чисто, а к нему примешивается загнанная птичка противника, который ударяется раз за разом о свои прутья. Прыжок, подтягиваешься на перекладине, уходя от целой толпы, и вновь в ночи, это сладкое наслаждение погони, хождения по краю и истома напряжения от будущей битвы. Пусть она вновь будет слишком быстрой и легкой, но в этом есть и своя прелесть. Никогда не используешь что-то кроме рук. Оружие для слабаков, у которых нет собственных сил, чтобы справиться. А ты можешь, ведь не зря ты ставишь на уши весь свой маленький мир, как только рушится все внутри. В душе пустота, а значит и они должны об этом узнать… Должны, черт их возьми! Ненависть раздирающими колючками впивается в мышцы, разгорячая их, вливая в кровь свой яд. И бежишь, бежишь вперед с единственной мыслью – взбудоражить их, разорвать их на части и уничтожить! Этот мир погрязнет в хаосе и огне! Пламя твоего сердца сожжет их дотла, останется лишь безжизненный пепел, как и в твоей душе, разбитой на тысячи мелких осколков… И как мама могла так долго лгать? Какой-то старик встает на пути. Таких миллионы, но почему ему вдруг захотелось ночью прогуляться по довольно опасному району?.. Его проблемы! - Уйди с дороги! – кричишь, еле останавливая рвущегося наружу зверя, который и так поглотил большую часть тебя. - Ты остался еще там? – неожиданно спрашивает он. И ты останавливаешься, не веря своим ушам. Несмелая улыбка касается губ: - О чем таком говоришь? Он смотрит осуждающе, но понимающе. И не бьешь. Ты же не бьешь беззащитных, пока что… - Монстр не пожрал тебя? – и касание в грудь. Слабое, но ты, безвольной куклой падаешь на спину, больно ударяешься и теряешь сознание. Почему-то появляется сладкое ощущение, что все будет хорошо… Ты в отличных руках. Или просто умрешь. Тебя устраивает любой выход… Я очнулся уже в комнате, которая насквозь пропахла лекарствами и теми воспоминаниями, что наполнены мои последние дни в этом мире мафии. Схватился за что-то и только спустя мгновение понял, что предо мной стоит сам мистер Вулф. Я каким-то образом встал с постели и лунатил, а он, видимо, застал меня за этим занятием, и… переживает? Когда я, немыслимым образом, оказался в его постели, в его объятиях, в объятиях монстра, который заставил меня вновь влиться в эту ничтожную действительность, я почувствовал себя спокойным. Прежде чем погрузился в сон, я вспомнил о том, как днем изменил мнение о себе среди его стада овечек-бойцов. И, как я понял, его родственник, возможно, брат, что-то заподозрил на мой счет… А не надо было подходить ко мне сзади, когда я тренируюсь среди других хищников, пусть и без таких клыков, как у меня самого – естественно, что удивляться даже не стоит, если я в таком случае этому умнику выворачиваю руку и еле останавливаюсь от стыдливого прижатия к полу. Пусть радуется вообще, что я себя контролирую! И вот, я лежу рядом с Вулфом, самым главным мафиози из тех, кого я пока тут знаю – и могу с легкостью убить его. Для этого достаточно лишь развязать руки своему зверю внутри. И это не волк, милый мой пирсингованный мафиози… О, нет! Все куда хуже. Но я так не сделаю. Потому что я никогда не убивал… Ха! Лгу, но сейчас не об этом. Я не буду убивать того, кто стал моим хозяином. Тот, кто вновь пробудил во мне этого монстра – он будет сам с ним справляться, когда тот окончательно вырвется на свободу. Это не моя проблема, я сам отрешился от него. Избавился! Но нет… Мир не может так спокойно отпустить меня. Даже всех денег вселенной не хватит, чтобы отмыть ту грязь, в которой я жил с самого детства. Ничего уже не изменить, и стоит жить дальше. А смерть главы американского клана мафии не спасет меня от этой черной жижи, что все дальше в гущу засасывает меня. О-о, нет. В этом случае я сделаю только хуже – меня либо убьют местные за это, либо сделают своим главой. Последнее маловероятно, скорее кровная месть. К тому же правда когда-нибудь раскроется. Как говорил мой учитель: «Ты не избавишься от истории своей семьи, даже если они все погибнут. И если в начале пьесы на стене висит ружье, то в конце оно обязательно выстрелит. Закон жанра»… Он всегда оказывался прав. Я закрыл глаза, отдаваясь велению случая… - Солнышко мое, ну, не плачь, - ласковые слова от мамы и ее приятный запах обволакивают, но я все равно не могу остановиться, и слезы текут ручьем по щекам. Я еще совсем ребенок, не старше и четырех лет, но чем-то сильно расстроен. - Я… я не хочу делать окружающим больно! – кричу, почти навзрыд ревя. Какой же я плакса… - Ничего страшного, малыш… Девочке наложили гипс. Всего лишь ей руку сломал… - тон у мамы успокаивающий, но сейчас я уже слышу переживающие и пугающие нотки. - Я не хочу так! - Ты не будешь ходить в садик, хорошо… - она смотрит на меня своими зелеными глазами, которые достались и мне. Красивый цвет, приятно-сероватый. Я слабо киваю, чуть успокаиваясь. - Твой отец был прав, не стоило отправлять тебя в обычный садик после начала обучения, - еле слышно говорит она. - Папа? У меня ведь нет отца, – удивленный возглас и воспоминание исчезает, растворяясь в ворохе других мыслей. … Почему я просыпаюсь в объятиях Вулфа и плачу? Я что, какая-то девчонка? Противно за тебя, мое глупое и беспомощное «я»! Ты же уже свыклось со своей судьбой, не так ли? Ты же уже принял меня, своего монстра, так почему же ты не сдаешься и все еще хватаешься за никчемные кадры прошлого? Ты уже пытался, «солнышко», выйти из этой грязи! Пытался и не раз! И где ты сейчас? Так почему же ты остаешься человеком? Мир дал тебе больше – меня… Понимаешь? … Заткнись! Просто молчи! Обхватываю руками лицо. Я справлюсь. Самоконтроль – только он спасет меня. В какой-то момент я просто устаю, и вновь проваливаюсь в сон, впервые с того дня, как я попал сюда, в чьих-то объятиях. Мне почему-то спокойно на душе, и границы сознания не рвутся на части, пусть и не склеились воедино. Поутру я просыпаюсь в одиночестве, и в сладкой неге, валяюсь еще минут пятнадцать. Пока совесть не заставляет встать и покинуть главное святилище этого клана – спальню Вулфа. «А тут довольно мило», - запоздало повествует мне внутреннее чудо. И я не могу с ним не согласиться, ведь несмотря на то, что внешне Вернер выглядит довольно необычным парнем, и мнение о нем складывается предвзятое, то комната у него прибранная, аккуратная и полна ярких положительных красок: светлые обои, большая, будто трехспальная постель, тумбочка рядом с какой-то книгой. И ни стола, ни вещей хоть как-то напоминающих о делах. Движимый внутренним порывом нежности ко всему мягкому, я валюсь на кровать и вязну в простынях. Они такие белые и пушистые – необыкновенное чувство. Зачем-то прячусь в них, и только через мгновение понимаю, что кто-то открыл дверь и подошел прямо ко мне. По звуку легко определить какого веса твой противник, а по тени – его рост… и это не Вулф. - Брат! – кидается на меня кто-то, обнимая куль с одеялом, и нежно трется щекой о ткань. – Доброе утречко. Я нервно икаю. - Вер-Вер, ты чего такой тихий? – хихикает он, разворачивая край одеяла, и утыкается… в меня. - Привет, - улыбаюсь я ему и даже доброжелательно махаю рукой. Аккурат в этот момент дверь сбоку открывается и из ванной комнаты выходит Вернер Грей Вулф собственной персоной. Слава Богу, что не в чем мать родила, а с накинутым на бедра полотенцем. А у него неплохое тело. И шрам на шее. Я его прежде не замечал… Тату же меня лично мало волнуют – мафия любит рисовать на себе всякие знаки, как принадлежность к клану, уважение к старшим и память о прошлых событиях. Я не привязан к таким вещам – лишь мой мозг должен знать все. Как аппетитно стекает струйка воды по телу Вулфа… Я проголодался. - Вер-Вер, ты с ним спал что ли? – прижав ко рту ладонь, интересуется мальчишка, испуганно раскрыв глаза. - Вот именно, что просто спал. Я не знаю, о чем ты там подумал, но… - зачем-то тараторю я, чувствуя себя глупо. - Проваливай, - рычит на меня зверь Вернер. Я за мгновение скрепляю цепями своего так, чтобы он не вырвался наружу и не разорвал этих двоих на куски. Хотя, возможно, с самим мистером Вулфом придется помучаться, но конец нашей битвы предопределен – я выучил его приемы, еще, когда под стол ходил и сейчас у меня не тот уровень. У него есть главное – опыт убийств. Выхожу из комнаты, под тяжелый взгляд двоих. А внутри мечется монстр, своими клыками впиваясь в железо, пытаясь разорвать путы. Но пока я сильнее. - Эй, это же Рио к нам вернулся, - смеются парни-хомячки, когда видят меня, вошедшего в их скромную обитель. Я киваю качкам, потом понимаю, что они ждут ежедневного ритуала, и пожимаю руки каждому, словно бы мы друзья. Они хорошие, несмотря на то, во что ввязались, но иметь друзей в таком месте, где каждый день может оказаться последним – не лучший выход. - Слушай, - неожиданно во время пиршества всякими коктейлями посреди дня, спрашивает меня парень по имени «Люк», - а ты как вообще в это все ввязался? - Меня купили, - бесчувственно пожимаю плечами. Качки чуть было не поперхнулись своими напитками. - Что? – ужасается Джеймс, пока я с отвращением слежу, как он поглощает сок из свежих яиц, сельдерея и еще не пойми чего. - Ты не понимаешь, Рио, - необдуманно хлопает меня по плечу блондин, но я вовремя блокирую импульс. – Мы-то выбрали этот путь сами, и в любой момент можем уйти. А вот тебя отправят на смертельный бой, если пройдешь первый круг. Я не разделяю их переживания, честно. - Это лучше, чем быть чьей-то игрушкой в постели, - усмехаюсь я. Парни какое-то время молчат, то ли оцениваю эту возможность, то ли мою внешность, то ли еще что… - Ты бы убил его, - усмехается, наконец, Джеймс. Возможно, он прав, и я улыбаюсь в ответ. - Слушай, а кто тебя продал-то? – осторожно интересуется Бойд. Блондины, вообще, никогда не отличались тактом. - Арабы, - спокойно отвечаю я. И понимаю, что просто так парни не могли спросить, ведь через мгновение они тащат меня к ноутбуку. - Давай, выясним, чем они сейчас занимаются, а? – у Джеймса горят глаза. Этот невысокий качок поражает меня своим азартом и ребячеством. Поиски их радуют радужными красками и они в течении какого-то времени занимаются ерундой, игнорируя уже, по сути, начавшуюся тренировку. Я скептически отношусь к такого рода времяпровождению и отходу от правил. Тренировки нельзя пропускать – эту истину мне вбили в мозг гвоздями, когда я учился… Но когда Бойд восклицает, что был найден труп молодого парня, предположительно убитого шайкой Принца – одного главаря из двух арабской мафии, у меня больно колит в сердце. И предчувствие не обманывает меня – расталкивая хомячков, я вижу на фото раскуроченное тело. Но даже так, я вижу четкий шрам на правой руке… Воспоминания накрывают с головой. - Костя, ты как любишь? С майонезом салат или с маслом? – кричу через всю квартиру, хотя у нас всего одна комната и друг неподалеку. В руках нож, а на доске помидоры. Их я и режу, ведь осталось только покрошить редиску – и летний салат по-романски готов. Мой собственный рецепт. Только недавно переехал в общагу, и даже обзавелся лучшим другом – Костей. Прекрасное приобретение, если так можно сказать: тихий, в меру веселый, дружественный, умный, любит выпить, но все мы не без греха. Я тот еще монстр. Но я справлюсь. Я переехал, сменил ритм жизни, и даже умудрился попасть на конец первого курса. Обмануть всех – миссия выполнима. Еще бы обмануть себя… Костя неожиданно оказывается сзади, приобнимает и кладет руку на доску, шепчет: - С Маслом… Я испуган, почти беспомощен, и за секунду это дает выход накопившейся силе зверя – он хватает рукоятку ножа и лезвие с легкостью проходит сквозь тыльную сторону ладони. Кровь хлыщет, словно я перерезал другу горло. Ужасная мысль, правда. - Черт, Кость, прости… Черт! Нужно вызвать скорую… - Ничего страшного, все в порядке, Ром, - отвечает он, но его лицо быстро теряет цвет. - Фак! Костя, ну… зачем ты? – я его не виню. Скорее мне впервые за кого-то страшно, кроме мамы. Тогда ему наложили швы, он еще долго смеялся, что я больно нервный и ко мне сзади лучше не подходить. Вот только шрам остался. Я поднял глаза к потолку, унимая слезы… Я рушу жизни людей вокруг себя. Это никогда не изменится. Куда бы я не бежал и кем бы не был.