Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

Бывало такое в прошлом, когда я, просыпаясь поутру, чувствовал, что весь день полетит к чертям, и любые усилия будут бесполезны. Но такое ощущение не возникло в этот раз, когда я протирал кожу на шее мягким полотенцем после душа, стоя напротив зеркала. Наверняка из-за опьянения я просто еле терпел боль в голове и все… А после дневного сна оно почему-то неприятной волной накрыло с головой. Будто какое-то безумное предчувствие чего-то страшного и опасного. Но я отогнал лишний ворох мыслей. К тому же после таблетки стало все же легче, так что идея, что это из-за легкой усталости после вчерашнего, чуть успокаивала. Я до сих пор не могу понять кого же вижу в отражении и кем являюсь. Возможно, это нормальное состояние для любого подростка в моем возрасте, но пока я могу лишь надеяться, что такая потерянность не продлится дольше одного-двух дней. Разрозненность, которая проникла под самую кожу и тонким слоем покрыла душу, не дает дышать… Да что там, адекватно мыслить и действовать тоже. Остается тяжело вздыхать и… Я зарылся пальцами в своих волосах, чуть закусив нижнюю губу. Мне определенно стоит решиться на какой-то важный шаг в своей жизни и перестать плыть по течению, ведь именно оно занесло меня сюда, в это помещение, в эту запутанную ситуацию между двумя мафиозными кланами… Или тремя? Усмехнувшись собственной идеи, я решил немного размяться. Давно не занимался своим телом. Точнее занимался, но после того, как Вернер сорвался и поспешил за Армандо в Италию, я забылся. И как всегда, эти наглецы вновь напомнили мне о положении, которое я занимаю в их обществе. «Все меняется, малыши. Песок течет, а ручей не всегда будет простираться по одному и тому же пути», - прозвучал в голове насмешливый голос. И я вспомнил, что что-то наподобие говорил мой учитель, но не столь дерзкой и неласковой форме. Да, я пускай и не потерял прежней хватки, постоянно, в любой возможный момент, занимаясь в спортивном зале итальяшки, но этого катастрофически не хватало. Это, как долгое время тренировать мышцу, а потом бросить, бросить словно бы насовсем, и вдруг начать… Сразу приходит осознание, что прошлые усилие канули в Лету, и их вновь приходится достигать, когда бы ты мог перейти уже на новый уровень. И возникает вполне разумный вопрос: «А зачем тогда ты прежде прекратил все это?», ведь вернулся, вернулся пускай и не с тем же желанием, что и до этого, но все же. К тому же время драк я всегда расслаблялся. В такие мгновение забывается все: кто ты, кем являешься и являешь ли – все стирается, оставляя лишь голую экспрессию, силу, на корню меняющую ипостась своего владельца. Когда я больше полугода назад пришел к деду с требованием сделать мне поддельный паспорт, с той самой наглостью и нерушимой уверенностью в свою истину, он чуть было не послал меня куда подальше. Пока не понял, что перед ним и вправду стоит его собственный внук, от которого он отказался из-за неприятного родства. И ведь он презирал не только меня, как главного источника всех проблем для бывшего главы отдела спецназа, а сейчас мэра Санкт-Петербурга – второй столицы России – но и дочь, отказавшуюся от любых денег с обеих сторон, лишь бы быть со мной. Лишь бы никто не смел притронуться к тому, кто родился, несмотря на нежелание всех, кто окружал ее. Узнать, что тот человек, который бы словно постоянно пытался от тебя избавится, отправляя на учебу, подвергая всевозможным тренировкам, как тела, так и духа, неожиданно оказывается единственным, кто по-настоящему тебя любил во всем этом безмерно огромном мире, болезненно. Особенно, если его уже нет рядом. И когда дед вручил мне нужные документы с довольно болезненной фразой больше никогда не попадаться ему на глаза и «лучше вообще сгинуть»… я понял, настолько одинок в этой вселенной с ее неминуемо жестокими правилами. Костя по-своему вернул мою веру в человечество, своим безумным озорством, улыбками, подколами по вечерам, когда мы были вдвоем и ели попкорн сидя за телевизором, и именно я оказался тем существом, которое подтолкнуло его к смерти. Пускай я даже до сих пор и не могу поверить, что вернись я в нашу лачугу на третьем этаже близ окраины Москвы, он не окажется внутри, нет возможности отрицать очевидное – его рана была на том злополучном снимке. Но я что-то рано расклеился. Бой еще впереди – успею впасть в отчаяние! Обдумывая свое прошлое и анализируя возможные пути в будущем, я не останавливался и разминал мышцы. И за этим занятием застал меня Сильво. Я как раз встал на мостик, когда дверь позади меня отворилась, и на пороге показался Армандо, я помахал ему рукой, перенеся вес на одну руку и ноги. - Привет, - помахал мне в ответ мужчина, словно бы мы сегодня уже не здоровались, и я фыркнул, поднимаясь в вертикальное положение. – Пора ехать. - Прекрасная новость, - отозвался я, беря сумку со сменной одеждой и парой других необходимых вещей, вроде бутылки минералки. – Я полностью готов. Возле порога меня остановил голос все еще стоящего словно нерушимая стена Сильво: - Рио, если хочешь, ты можешь отказаться от боя. Я ожидал дальнейшего смешка от мужчины, но он продолжал серьезно смотреть на меня, выжидая моего решения. Так мы простояли с пару мгновений. Слушая биение своего сердца и методичный стук секундной стрелки настенный часов неподалеку, я ошарашено думал о том, шутит ли этот итальянец или нет… А ответ так и не приходил на ум. Я удивленно уставился на него, но сдержав рвущееся наружу «да, хочу», сжал сильнее ручку сумку на плече: - Не вам решать. У меня все еще есть хозяин. На этом наш разговор закончился, и я сел в другую машину, нежели влюбленная парочка идиотов мафиози. Мне не хотелось ни видеть их, ни слышать, будто оказавшись в другой обстановке без них, я могу поверить в то, что вырвался из этого замкнутого круга. До самого места я задремал, погрузившись в неспокойное преддверие чего-то, и лишь резкий толчок в плечо по прибытии разбудил меня, заставив вернуться на землю из мира Морфея. Отворив дверь, я не сразу понял, что меня ведут именно туда, куда ведут, а именно – в казино. Его яркая вывеска светилась в ночи всеми цветами радуги, а у меня в голове звенел противный гул сонного состояния. Оказавшись в раздевалке в подвале, я смог немного расслабиться в кругу более или менее знакомых лиц. Наконец, встретился с Бойдом, которого Вернер так же захватил с собой из Нью-Йорка. Когда я переоделся и чуть успокоился, парень предложил выйти наружу и вдвоем переждать время до выхода. - Спасибо, но не стоит. Я хочу еще немного здесь посидеть… Почему-то вид этих смешных мест перед боем, заставляет меня улыбнуться. - Оттягиваешь неминуемое, - заметил Бойд, скорее констатируя факт, чем осуждая. Он похлопал меня по плечу и вышел. Народу осталось мало, по сравнению с тем, что было в самом начале. И я почти сразу понял, что кто-то за мной следит, совершенно не таясь. Обернувшись, я встретился с неприятным и колким взглядом убийцы. «Энрико», - всплыло у меня в голове имя этого парня. Я, наверное, впервые в упор смотрел на другого монстра, который, в отличие от того же Гримма, потерял последние остатки человечности, и стал идеальной машиной для убийств. Именно в этот момент я окончательно осознал, почему именно Гримм так нравится мне. Он все еще оставался внутри невинным мальчиком с игривой улыбкой на устах, в то время, как этот парень, что сейчас остался в раздевалке и смотрит на меня, может только ухмыляться. Такого бессмысленно приручать. Он будет на твоей стороне ровно до того момента, пока его самого будут устраивать те цели, которые достигает его мнимый хозяин. Такой парень предаст в любой момент, чтобы совершить… чтобы подняться на ступень выше в собственных глазах монстра. В глазах Энрико так и читалось: «Насколько же ты хорош?», что так и хотелось начать драку прямо сейчас, но вместо этого я отогнал эту мысль и вышел. Спокойно, без какого-либо напряжения, потому что внутри была стойкая уверенность, что в ближайшее время нас вряд ли поставят друг против друга. А к тому моменту, когда это случится, я успею подготовиться не только физически, но и морально… Но из размышлений меня вывела паника, которая царила в коридоре: все куда-то слонялись, бессмысленно тараторя о чем-то еле слышно. Охрана так и вовсе будто с ума сошла, бросив своих «подопечных», большинство из которых пусть и не были рабами, как я, но все же могли захотеть и смыться в ближайший запасной выход наружу. - Бойд, - окликнул я своего друга, и тот тут же замер, прекратив меланхолично ходить из угла в угол, - что случилось? - Ничего особенного, - произнес он, нахмурившись. Он какое-то время пытался выдержать мой взгляд, и все же сдался, продолжив. – Русские. Они появились сегодня здесь и хотят присутствовать на боях. Даже на какого-то новичка поставили кругленькую сумму… - Но… Как? – только и смог вымолвить я, понимая, что остатки осколков моего мира в одну секунду превратились в крошку. - По сути, в этом нет ничего страшного… Но сам знаешь, с русскими ни у Вулфа, ни у Сильво нет прочных дипломатических связей… и их появление, мягко скажем, нелогично и необоснованно. Это, как войти в стан врага, ожидая, что вы мило побеседуете и разойдетесь обратно, чтобы и дальше палить из-за угла. «А парень очень яркие образы создает», - не вовремя пронеслось у меня в голове. - Значит, их не пустят на сам бой? – осторожно поинтересовался я. Бойд усмехнулся, тяжело выдохнув: - Очень сомневаюсь, друг. - Вот черт, - тихо сказал я. – Мне срочно нужно что-то… что-то… вроде маски. Бойд, - я схватился за рукав его серой рубашки, - ты не знаешь, есть ли тут маска? - Ты спятил со страха перед боем, Рио? – удивился парень. – Я тебя совсем не узнаю. Ты же прекрасно понимаешь, что маска закроет тебе половину обзора. Глупо вообще думать о чем-то таком. - Все очень плохо, - воскликнул я, оттолкнув парня с его попыткой успокоить меня. Бойд внимательно проследил за мной до конца коридора, пока я вновь не оказался внутри раздевали. Перерыв все свои вещи, я понял, что нет ничего, что хоть как-то могло мне помочь скрыть истинное лицо перед русскими. Ударив кулаком по стене, я только причинил себе лишнюю боль, но не успокоился. И тут мне в голову пришла идеальная идея, главное – найти ножницы и плотную темную ткань. Порывшись в чужих вещах, так нелепо брошенных на полу, я таки нашел походный ножик, а уж на повязку на глаза пришлось потратить собственную темную рубашку. Ничего… нижний край может быть и рванным, навряд ли кто-то это приметит. Только показавшись на поле боя, возле арены, в кругу толпы, я понял, что идея нацепить самодельную маску с дырками для глаз было не лучшим моим решением за последнее тысячелетие. Не иначе, как я до сих пор ребенок, который все еще надеется выйти сухим из воды… Я легко приметил среди зрителей «ложе», выделенное для русской мафии. И сердце забилось бешеной пташкой в груди, когда я нашел взглядом того человека, которого желал бы видеть самым последним, даже если наступит конец света. Не прошло и пары минут, как меня вызвали первым же открывать сегодняшние бои без правил, так что я заметил бешеный взгляд Армандо и удивленный Вернера, поднимаясь на арену. Отводя натянутые границы ринга, я устало выдохнул, чувствуя, как прилипает к спине рубашка, а ткань на лице мешает сосредоточиться. Звуки вокруг будто превратились в один безумный гул, и голова закружилась, так что внутри все перевернулось и захотелось просто сбежать куда подальше. Забиться в угол, с надеждой, что не придется больше возвращаться в это место, где душа медленно растворяется в звере… Лишь когда перед моим взором предстал Энрико, я в полной мере осознал, что попал. Беглый взор в сторону сидящих в первом ряду глав итальянской и Нью-Йоркской мафии дал мне понять, что этот шаг не входил в их план, но останавливать бой равносильно собственному свержению с пьедестала держащего все в своих руках главы клана. «Как же все не вовремя!» - воскликнул мой внутренний голос, откликаясь на истеричный смех зверя в отголосках бессознательного. Парень взглянул на меня исподлобья и ухмыльнулся, словно прочитав мои мысленный «диалог». Он показательно помассировал шею ладонью и встал в позу, вытянув руки вперед и чуть расставив ноги. Я бы закатил глаза к потолку, но тут до меня с безумным опозданием дошел сигнал о начале боя, будто я слышал его через сладкую вату, и еле ушел от первого выпада Энрико. Парень ловко орудовал своим телом, так что ладони постоянно мелькали перед взором, а гул внутри нарастал, болезненно давя на остатки мозговой деятельности, за которую я отчаянно хватался. Все, что пока мне удавалось делать – бессмысленно уходить от опасных ударов парня, пока мир внутри погружался в пучину отчаяния. От каждого движения Энрико исходила такая сила, что казалось лишь она может сдвинуть гору, энергия бурлила в нем каждую секунду, причем она была безумно холодной и из-за этого беспощадной. И в какой-то момент я должен был оказаться в безвыходном положении… Это было вопросом времени. Наверняка со стороны это выглядело очень странно: юноша в черной нелепейшей маске против бывшего победителя, который отчаянно пытается достать мальчишку, нападая без зазрения совести, в то время, как его противник будто и вовсе не в этой вселенной, но все же выходит «сухим из воды», в самую последнюю секунду уходя от смертельных ударов. Он лишь распаляется и по-своему еще не вошел в пик своей силы, разогревается. Это я понял сразу, как только увидел, что он не переживает из-за того, что его несчастные попытки хоть как-то ранить меня проходят бесследно, но при этом не расстраивают самого Энрико. А значит, если парень явно не сдерживается, он пока не представляет той опасности, которая исходит от него обычно… Находясь в небытие достаточно сложно не только ориентироваться в пространстве, но и адекватно реагировать на вопросы, на чужие действия, а уж каким-то образом еще и пытаться блокировать удары достаточно безумного противника, готового на все, сложно… И это мягко сказано. Энрико прижал меня к границе ринга, и до меня донеслись радостный визг толпы позади, ведь наверняка куча народу ставила на него против любого. Он замахнулся для толчка ладонью в грудь, но я вовремя уловил легкое движение его плеча, и успел нагнуться прежде, чем он болезненно коснулся своей рукой моего торса. Оставив парня позади я, тут же обернулся, и в этот раз чуть было не сдался, но все же поставил блок против удара Энрико. Он ухмыльнулся, показывая мне верхний ряд белых зубов, и заставил податься назад. Общий гул и крики начали, наконец, выводить меня из общего оцепенения. Но последней точкой стало, когда опасный зверь напротив тут же вывернул мою руку и я почувствовал медленно расходящуюся боль в области спины, когда ладонь Энрико коснулась позвоночника. Из уголка рта тут же потекла кровь, потому что просто так такие как он, как я, не бьем. Если удар приходится на тело, то на те точки, которые приносят наибольшую муку и нейтрализуют противника. В случае с Энрико – убивают меня. Парень сильнее выгнул мою руку за спиной, так что я сжал зубы… Протерев алую жидкость у губ свободной рукой, я усмехнулся, чувствуя, что теряю власть над собой… над своими действиями, потому что попросту злюсь и вхожу в раж. Сердца стук становится единственным, что звучит внутри, будто и нет мира вокруг, лишь единственная точка сознания, не дающая сорваться до конца. Ударяю головой Энрико в область челюсти, и по изданному из звуку, доносящемуся через мглу звериного чутья, он явно не ожидал сопротивления от довольно спокойного паренька в глупой маске. Он отпускает мою руку, а оно мне и надо – разворачиваюсь, ставя подножку. И пускай даже парень подпрыгивает, но открывается для удара. Ладонь приходится ему ровно в область шеи, так что Энрико сдавленно выдыхает, и смотрит на меня с… с игривой заинтересованностью. О, да… Ему ведь важен рост. А чтобы научиться чему-то новому, достичь новых высот, необходимо найти новую высшую цель. Вот только, парень, она тебе непостижима. Энрико размял костяшки пальцев, а я усмехнулся, чуть наклонив голову. Мой взгляд полностью выражал мысль, витающую в воздухе: «Ты серьезно?»… Холодные расчетливые движения, горячие тела, спокойные мысли… В атмосфере вокруг будто взорвалась бомба, потому что все неожиданно замолчали, и эта тишина зудящим безумием накрыла сознание, когда я дернулся вперед, чтобы параллельно отбить ладонь парня и коснуться кончиками пальцев его ребер. Он выплюнул часть своей крови на пол и счастливо обернулся, будто бы нашел нечто безумно ценное, не понимая, что идет к своему концу. Пелена звериного желания заволокла его взор, а мне… моему монстру явно понравилось его безумное желание дойти до самого эпицентра проблемы, забыв о ее возможном завершении. Сердца стук отсчитывал секунды до момента истины, когда внутри бурлила кровь, а на устах играла ухмылка, достойная высшего чудища. Но Энрико решил меня удивить, выпрямившись, будто ему и не было больно, и тут же кинулся на меня, зачем-то срывая маску. Черная ткань упала у моих ног, а я повернулся лицом к парню, открыв глаза. Около левого чувствовалась рана, и я провел по коже большим пальцем, растирая ее. Безумно увлекательно впервые за последнее время не сдерживаться и плыть по течению, выматывая себя и такого же зверя, как и ты сам. Так что я полностью расслабился, с идентичной Энрико ухмылкой на чуть бледных устах, кидая кости в этой игре и надеясь на то, что мне повезет больше, чем противнику. Я ушел от удара ногой и схватился за светлую чуть испачканную рубашку парня, намотав ткань на кулак и с силой толкнув Энрико вперед. Он упал на натянутые канаты ринга, тут же обернувшись на меня. Не мешкая ни секунду, парень разорвал ее в клочья, кинув куда-то в толпу в первом ряду. Такой неожиданный стриптиз забавлял. С гневным рыком он кинулся на меня, а я, видя, что сейчас парень как никогда серьезен в своих намерениях, протянул руки вперед. Я вновь переоценил противника… и, не задумываясь, свернул ему шею. Будто хотел обнять… Только спустя мгновение до меня дошло, что я сделал, потому что вокруг все неожиданно закричали так, что я пожелал умереть вместо Энрико. Парень лежал трупом у моих ног, как сломанная кукла. Но поверженный зверь требует к себе уважения, независимо ни от чего, независимо от того, что через секунду я возненавижу свою природу навсегда. Зачем-то я накрыл его своей рубашкой и… погрузился в полную тьму, найдя среди тысячи людей вокруг Гримма, который смотрел на меня с таким ужасом, что… «Так даже лучше, не правда ли? – прозвучал настойчивый голос в голове. – Я справляюсь с этим, в отличие от тебя. Давно пора сдаться… киска! Ха-ха-ха!» И я засмеялся. Мой смех эхом прошелся по помещению и, как только истерика закончилась, в появившейся тишине так громогласно прозвучал чей-то незнакомый голос: - Какого черта мой сын играет в боях без правил, как чья-то игрушка? «Сорвавшийся с цепи зверь никогда не вернется обратно в клетку»… Я прошел вперед, оттянув верхний канат, и спустился вниз. Внутри так наивно играла какая-то незамысловатая музыка… наверное тяжелый рок, потому что я прошел мимо Вернера и Армандо, направившись прямо к своему «отцу»… Поравнявшись с ним, с тем, кто в свое время соблазнил мою маму, я радостно воскликнул: - Папа! Он приподнялся, чтобы обнять меня, а я очень «ласково» ударил его лбом. Светловолосый мужчина вернулся обратно на свое место. Но вместо него встал уже сидящий рядом и куда более опасный мужчина – все в его виде говорило мне о том, что передо мной глава русской мафии. И в отличие от того же Армандо или Вернера от него веяло такой мощью, что можно было подавиться напряжением просто находясь подле… Я усмехнулся, когда кто-то наставил на меня пушку. - Не стоит, - произнес он на русском, и парень убрал оружие. Было так непривычно слышать родную речь, что я невольно вздрогнул. – Привет, потерянный сынок. Но тебе не стоит трогать собственного отца и моего брата… Ты же не хочешь никого расстраивать? Когда я уже было хотел заткнуть надоевшего старичка, который зачем-то распустил руки и провел пальцами по моей щеке (основной идеей было откусить один из них), я услышал голос из прошлого: - Босс, я думаю, ему надо время… Повернувшись лицом к парню, который это сказал, я тихо выдохнул одно из его имен: - Костя… КОНЕЦ ПЕРВОГО СЕЗОНА