Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

Туман постепенно сгущался, окутывая своей ватой мои стопы. Я пытался отступать. Но бежать было некуда. Щупальца из пара тянулись к моим коленям, обвивали бедра. Не вырваться, не стряхнуть их. - Отвали, черт побери! – крикнул я туману. Но в ответ тишина. Лишь колышется белесая пелена, создавая образы и видения. Вот брат мой, клацая пальцами по клавиатуре, возникает из мглы. Он смотрит на меня, улыбается. - Скучаю по тебе, - шепчет братишка; а пальцы продолжают скакать по клавишам. Вот дед выходит из густого облака и, присаживаясь на невидимый стул, задумчиво смотрит на меня. - Когда ты вернешься к нам, внук? – укоряет он. - А нужен я вам? – злобно скалюсь в ответ, рычу. Так бы и встал на четвереньки, да чертов туман уже подбирается к горлу. - Что от меня осталось? Жалкая тень, пустая оболочка! - Кричу, брызжу слюной. Мой предок лишь укоризненно головою покачивает. - Ты сам себя потерял. Но в этом виноват только ты. Я упал на колени. Дышать стало трудно. Будто вода в легкие вместо воздуха попадает. - Посмотри на меня! – говорю своему деду. – Не вышло из меня мафиози. Стал игрушкой. Стал просто подстилкой. Шлюхой, не больше. Я ослаб, я сдался. Я не хочу больше играть в эти игры. - Тяжелая ноша выпала тебе, - голос деда был размеренный, будто старик молитву читает. – И не миновать тебе чаши этой, как бы ты ни старался. Придет твое время. И вспомнишь ты все, о чем вспоминать не хочешь. Картина резко сменилась. Я стоял, упираясь в забор руками, посреди дикого леса. Сбоку, у едва приметной калитки, перемешивал мясо в глубоком тазу мужик в форме лесничего. Он поднял бородатое лицо, и я вновь узнал деда. Кожа его была загоревшей, а борода сильно состарила. Но глаза его были такие же живые и пронзительные, как в те дни, когда он правил нашим кланом. - Гляди, - сказал предок, взмахнув в сторону забора. Там, за высокой оградой, перетянутой сеткой-рабицей, бегали две белых огромных собаки. - Кто это? Лайки? – я смотрел на прекрасных созданий с желтыми дикими глазами и свешивающимися из приоткрытых пастей алыми языками. - Это волки, - ответил мне дед. – Обычные полярные волки. - Ты смог приручить волков? – удивленно спросил я. - Твой итальянец же смог приручить, почему бы и мне не постараться? – смех деда был чужим, скрипучим, будто у дряхлого старика, немощного и больного. Дед вновь повернулся к тазу и посыпал мясо какими-то порошками. - Волк – существо стайное, - я подошел ближе и заглянул ему через плечо; на пачках, из которых тот высыпал порошки, были надписи «витамины для хищников» и «пищевые добавки к мясу для крупных собак». - Всех, кого волк признает своей семьей, он будет до последнего защищать, - продолжал дед. – Волки забоятся о своих собратьях так, как никогда не смогут заботиться люди о своих близких и родных. Волк никогда не предаст свою стаю, никогда не оставит ее. И будет до последнего вздоха предан своим лидерам. Но один волк не выживет никогда. Только бок о бок со своими соплеменниками он представляет реальную силу и угрозу. Одинокий волк – слабый волк. Запомни, внук, одинокому волку не выжить в суровой природе. - Ты сам это говоришь, - я горько усмехнулся, вспоминая, как бросил все и остался ни с чем. Ничтожество. Не способное отстоять себя и доказать свою силу ничтожество! - И ты это понимаешь! Но знай и то, что волками не становятся, волком можно только родиться! – дед подтащил таз с мясом ближе к калитке, щелкнул замком. Белоснежные звери, скуля и нетерпеливо приплясывая на лапках, подбежали к нему. Дед пододвинул таз с мясом к их мордам и засмотрелся на то, как сильные челюсти рвут алую плоть. - Прирученные волки будут с тобой до последнего вздоха. – Продолжил старик. – Но, насколько бы ни были они преданы человеку, их дикие инстинкты всегда возьмут верх. Свобода – вот чем дорожит волк. Свобода и сила. Запомни, внук, - неизвестно, откуда в руках деда оказались нож и живой заяц, - запомни раз и навсегда! Дед безжалостно полоснул по бьющемуся в его руках зайцу ножом. Длинноухий заверещал и тут же затих. Кровь хлынула по бурому меху. И две белоснежные морды, унюхав ее, поднялись, оторвались от трапезы. Две пары ноздрей раздувались, втягивая воздух с пьянящим ароматом заячьей крови. С клыков разверзшихся пастей потекла густая слюна. Дед, не дожидаясь, когда подобравшиеся волки кинутся на свеженину, бросил только что убитого зайца в вольер. - Запомни, - повторил он вновь, - даже самый спокойный и ласковый волк, которого ты приручил, никогда не удержит в себе силы инстинктов. Стоит волку почувствовать свежую кровь, его волчья натура одержит верх. И вся мощь выйдет наружу, заставит драться, рвать, убивать! Два волка, забыв о целом тазе свежего мяса, приправленного витаминами, сцепились за облезлую тушу несчастного зайца, раздирая ее и тут же проглатывая с костями и потрохами. Я зажмурился, чтобы не видеть этого зрелища… А когда открыл глаза, вновь оказался в тумане. Дед спокойно курил трубку, дым из которой валил тяжелым потоком и стлался у моих ног. - Возвращайся в свой мир, сынок. – Пробормотал он, не глядя на меня. – Тебе здесь не место. Тебя помнят, по тебе скучают. Это не ты выбирал людей, которые тебя окружали. Они выбирали тебя. Потому что ты им был нужен такой, какой ты есть… Перед глазами все поплыло. Туман – дым из дедовской трубки – взвился вверх, сгустившись и скрыв все вокруг. На его белой поверхности, как на экране, замелькали кадры: Сильво в объятиях Рио; Чарльз, сидящий в кресле перед целующими ему руку подчиненными; партнеры, стоящие у разрытой могилы… - Будьте вы прокляты, - орал я на них, руками разрывая клочья тумана. Но те восстанавливались, давая вновь увидеть кадры из моей жизни. Кровь, которую я пролил. Люди, которых я убил. Я сам, летящий вниз головой с лестницы. Ярость заклокотала в глотке. Я заметался, начал ругаться… *** И проснутся в объятиях Арни… О чем был мой сон, я не помню. Знаю, что если приснилось что-то плохое, то нужно просто перевернуть подушку. Тогда кошмар точно не сбудется. Я попытался так сделать. Но мне помешала тяжелая голова моего молочного брата. Арнольд уже не спал, но почему-то не открывал своих красивых глаз и изо всех сил прижимал подушку к кровати, чтобы я не смог ее вытащить. - Арни, у тебя большая голова. И тяжелая. – Обиженно засопел я. – Подними ее, мне нужно перевернуть подушку. Любимый братишка засмеялся и, на зло мне – не иначе – еще сильнее прижался щекой к постели. - Ну, Арни! – возмутился я. Вот глупый большой брат! Неужели он не понимает, что если я сей же час не отгоню свой кошмар, то беды нам точно не миновать?! А я не хочу ничего плохого. Я хочу радоваться нашей новой жизни. Есть вкусное мороженое. Кататься на лодке. Я так увлекся своими мыслями, что не сразу заметил, что Арни больше не притворяется спящим. Арнольд, увидев, как я поглядел на него, схватил меня за пятку и притянул к себе. - Доброе утро, любовь моя! – голос у него спросонья был хриплый. Мне нравилось. Я вновь почувствовал, что хочу его прикосновений, таких теплых и нежных. Его тело было жарким и слегка пахло потом. Это было здорово! Я тут же заерзал, устраиваясь поудобнее. Мой Арни! Он принадлежит только мне, и никому больше. Он всегда со мной, рядом, он никогда не отпускает меня далеко. Даже если я вдруг убегаю, он находит меня, прижимает меня крепко-крепко и говорит мне, что любит. Я это знаю и сам, но никогда не устаю это слушать. Мне вновь захотелось его поцелуев, но я постеснялся об этом просить. Хотя, кажется, он и сам об этом догадался. Его губы тут же прижались к моей шее. Так щекотно и так здорово! Даже мурашки по коже! - Мальчик мой! – зашептал Арни. - Я не мальчик, - хихикал я зря, получилось, что хрюкнул. – Я уже взрослый! Арнольд отстранился и с любопытством посмотрел на меня. - Правда? – мне не понравился его взгляд, какой-то выжидающий, изучающий. Я насупился и тут же решил пояснить, чтобы у глупого братца не было больше сомнений. - Ты вот притворяешься взрослым, и все тебе верят. Я тоже могу так притворяться. И никто не поймет, что я еще не вырос. - И как ты будешь притворяться? – улыбнулся он ласково. - Буду говорить, как взрослый, - я гордо задрал нос и продолжил: - Я буду употреблять слова, которые говорят только взрослые… Я буду материться! Вот, послушай: «Закрой хлебало, мудило позорное!» Что? Что ты смеешься? Я чуть не заревел от досады. Вместо того чтобы поддержать меня, этот противный Арнольд уткнулся в подушку и так заржал, что кровать ходуном заходила. - Не гогочи, - я пнул его, отчего Арни перевернулся на бок. На глазах его были слезы от смеха. - Солнце мое, прошу тебя, не говори такого больше, не надо, - он продолжал хохотать, при этом гладя меня по коленке. – Да, точно, как ни воспитывай волчонка, а кроме волка из него больше ничего не вырастет. Непонятная мне фраза почему-то вновь напомнила о моем сне. - Подушка, ее надо перевернуть! – завопил я, но тут же меня подхватили и подмяли под себя, заставив забыть обо всем. Когда в нашем доме появился этот дядька, которого мы встретили в городе, я разозлился. Жалко, что он такой здоровенный и взрослый. Был бы он помладше, я б с ним подрался. А так, конечно, и щелбан ему не дашь, обязательно ответит. Обидно же будет. В городе он мне кого-то напомнил. Точнее, даже не кого-то, а что-то. Я вдруг подумал о ринге и о каких-то бойцах. Этот парень был такой большой, что мог бы участвовать в каких-нибудь боях. Не в боксе; в боксе-то дядьки ого-го какие огроменные. А вот в каких-нибудь турнирах по каратэ. Почему я об этом подумал, я и сам не знал. Но это заставило меня встревожиться. Еще сильнее меня расстроило то, что одним прекрасным утром Арни сообщил мне, что в нашем доме гость. И не просто гость, а тот самый парень! Не знаю, что на меня нашло, но, увидев, как на него смотрит Арнольд, я подумал, что мой родной человек мог бы целовать этого Рио так же, как и меня. Мне это очень не понравилось. Я даже поругаться с Арнольдом хотел. Но он меня успокоил. Успокоил. Да не совсем. У меня все так же осталось что-то внутри. Что-то такое, от чего сердце колотилось так глухо – бум, бум. И хотелось не то кинуться на чужака с кулаками, не то разрыдаться от счастья, что мы вместе. Когда я спустился к завтраку и устроился за столом, наш гость был не весел. У него был скверный побитый видок, как будто он тоже встретился с Карлом. Но Карлу бы он навалял, как пить дать. А других драчунов в нашем районе я не знаю. Значит, не такой уж он сильный. И можно его не опасаться. - Привет, как спалось? – спросил я гостя. - Спасибо, хорошо, - ответил он. "Ага, как же!". - Но по тебе не скажешь! - Арнольд тут же начал ругаться. А я что? Я – ничего. Так, разговор поддержать! - Что? – я старался делать вид, будто ничего такого особенного не говорил. - Ты ведешь себя невежливо, – делано строго остановил меня братишка. Такой артист. Он совершенно не умеет быть строгим. Я же знаю. - Да? Простите, не знал, - весь кайф обломал, а так хотелось подшутить над незнакомцем. Я сидел и смотрел на гостя. И мне все меньше нравилось то, что я вижу. Арнольд тоже стал каким-то… не таким. Завел беседу. Спросил о травмах. Я навострил ушки только тогда, когда они перешли к теме рукопашного боя. Из-за травмы Арнольд не стал приглашать гостя в спарринг. Ну, как я мог утерпеть и не вставить свое слово? Я тут же решил заменить брата. Фиг! Не разрешили. Ха! Значит, Рио – слабак. Я решил закрепить свое превосходство, внаглую пользуясь расположением Арнольда. Залез к нему на колени и показал язык Рио. Пусть знает, кто вожак стаи! Здесь все мое! Особенно, Арнольд! Я его обожаю! И никому не отдам! Мой-мой! Люблю-люблю! Меня переполняла энергия, хотелось вырваться из стен, хотелось на свободу! Хотелось показать этим скучным взрослым, что такое веселье! И как я был счастлив: какому-то чужаку не отобрать у меня Арнольда. Никогда. - Хочу покататься на лодке! – заявил я, уверенный, что мне не откажут. Не отказали. Но гостя тоже пригласили. Как так? Я едва не зашипел. Это не честно! Не хочу с ним! Хочу вдвоем с Арни! Пока я дулся, Арнольд выгнал меня с коленей. Только что такое хорошее настроение мгновенно улетучилось, и я пошел в комнату. На верху лестницы я приостановился и прислушался. Арнольд снова врал про мою травму. Он всегда это говорит глупым взрослым. Надо скорее вырасти, чтобы моему Арни не приходилось так лгать. Я развернулся, и тут же услышал слова: «Грей… Грей? Вернер… Пожалуйста, нет. Не так…» Это был голос Рио. Но не тот, что доносился из кухни. А откуда-то издалека. Страшный. Странный. Я встряхнулся. Что за ерунда? Надо уйти, пока Рио здесь не появился. Не хочу встречаться с ним около лестницы. А то страшно. Я посмотрел вниз, и меня пробрала внезапная жуть. Едва не взвизгнув, я помчался прочь от ступеней. Это парень меня пугает! Надо сказать Арнольду, чтобы он его выгнал! Зачем он здесь? Уж не захочет ли он забрать моего Арни? Нет уж, шиш ему! Больше я ничего никому не отдам. Все, что у меня осталось – это Арнольд. И за него я буду биться до конца! Ближе к обеду пришел какой-то серьезный человек. Он с моим братом о чем-то разговаривал. Они ходили по комнатам, разглядывали наш дом. Я сопел, гуляя по второму этажу. Бродил я тихонько, ступая так, чтобы ноги становились одна за другой по одной дощечке. Мне нравилось думать, что если хотя бы один пальчик попадет мимо половицы, то я упаду в пропасть. Поэтому я старался двигаться как можно медленнее, делая шаги очень короткими. Чтобы разогнать скуку прокрался на первый этаж. Поиграем в шпионов. Я уже в пятый раз проходил мимо комнаты нашего гостя. Тот сидел тихо. Может, спал. А, может, утащил что-нибудь вкусное из холодильника, и теперь крысятничал под одеялом. Я наклонился к замочной скважине и заглянул внутрь. В комнате было темно. Но силуэт Рио, сидящего на постели, был хорошо различим. Вот это его отделали местные пацаны! Или не местные? Карл был, конечно, тот еще гад, но раны до крови он никогда не наносил. Даже когда меня бил, старался лупить так, чтобы синяков не оставалось. И вообще, с тех пор, как он и его шайка стали заниматься у нас в доме боевыми искусствами, драться на улице они почти перестали. Арнольд всегда говорил: «Вы становитесь сильнее. Но с вашей силой становится больше ваша ответственность. Если вам нужно выпустить пар, приходите в наш зал, отрабатывайте удары на «груше». Я даю вам знания не для того, чтобы избивать простых обывателей, но для того, чтобы их защищать». От кого нужно защищать этих обывателей, я так и не понял. Наверное, от таких, как Рио. Вон какие у него мускулы! Нет уж, наверняка я бы с ним не устоял в драке. Хорошо, что он все-таки ко мне не полез. Однако что-то в нем было неуловимо знакомое. Именно в его телосложении. Как будто я уже видел эти руки и плечи. Я даже мог, при желании, представить их прикосновения. Не мягкие, как у Арнольда, а властные, жесткие. И еще я точно мог представить, как этими руками он обнимает моего брата. Ах, подлец! Не позволю! Я, кажется, царапнул по двери с досады. Отчего наш гость тут же повернулся к двери. Я отпрянул и побежал по дощечке, все еще стараясь «не упасть» с нее. В одном месте я едва не сошел с половицы. Пришлось приостановиться, нелепо взмахнув руками. Я повернулся немного, чтобы не потерять равновесие. И заметил Рио. Он задумчиво всматривался мне во след. - Чего пялишься? – рявкнул я на него обиженно. Гость только улыбнулся мне в ответ и спрятался в свою комнату. Раздосадованный, я отправился искать брата. Тот уже прощался в дверях с чужим дядькой. Захлопнув двери, он повернулся ко мне. - Что случилось, хороший? – поинтересовался он, подходя и обнимая меня за талию. - Меня пугает наш гость, - признался я нехотя. – Выгони его скорее. Зачем ты вообще его пригласил? - Что тебе сделал Рио? – заботливо спросил братик. - Ничего, - я замолчал. И правда, что он мне сделал? Ну, подумаешь, пришел к нам, весь в болячках и ссадинах. Живет у нас, как постоялец. Ничего не делает. Ни во что не вмешивается. Но откуда такое ощущение, что он может разрушить нашу жизнь? - Я боюсь, что он тебя заберет, - признался я, наконец. Арнольд усмехнулся. Прижал мою голову к своему плечу и, тихонько покачивая, нежно прошептал: - Не волнуйся, никто у тебя меня не заберет. И тебя у меня никому не отнять. Это я тебе обещаю! Мы всегда будем вместе. - Только ты и я? – уточнил я на всякий случай. - Только ты и я, - заверил меня Арнольд. - Тогда не возьмем Рио с собой на прогулку, - тут же воспользовался я словами братишки. - Это не честно, - раздался до зубовного скрежета знакомый голос от лестницы. – Вы мне уже пообещали. Так что я еду с вами. Мне давненько пора отдохнуть. Я отстранился от брата. Арнольд улыбался нашему гостю той же улыбкой, какой улыбаются продавцы в магазинах своим покупателям. И в глазах его не было и тени тех чувств, что я заметил при первой нашей встрече с Рио. Мой брат держал марку «услужливого подчиненного», и мне вдруг стало понятно, что эта манера поведения не для него. Что он совершенно другой. Что вот в таком вот именно виде – это самая настоящая маска. Как будто он сейчас играет чью-то роль. И роль эта брату не шла. Мне стало страшно. Словно передо мной чужой человек. Лишь лицо – лицо, которое тоже не его, которое пришло вместе с именем Арнольд – казалось знакомым. Я перевел взгляд на Рио и оторопел. Парень тоже улыбался фальшиво. Я точно видел: это не его улыбка. Он не такой уж хороший, он опасный. Я это знаю. Я это чувствую. - Аааа, - крик вырвался из моей глотки сам по себе. Я рухнул на колени и заплакал, понимая, что сейчас передо мной такие взрослые злые люди. А я ничего не понимаю в том, что они делают. С ними нельзя уже просто поиграть и весело провести время. Эти взрослые – дураки. И сил моих больше нет все это терпеть! - Что случилось, мой милый? – Арнольд бросился ко мне, пытаясь поднять. - Почему вы такие уроды? - Я выл в голос, поджимая ноги и не желая вставать с пола. – Я всего лишь хотел немного развлечься. А вы все портите. Корчите рожи свои дурацкие. Как будто вы какие-то чужие. Вы мне не нравитесь. Не хочу вас видеть такими! Я причитал еще долго, пока Арнольд прижимал меня к себе и уговаривал успокоиться. Рио же стоял поодаль и смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я случайно заметил это, когда посмотрел на него. Столько ужаса я еще ни в одном взгляде не видел. Такая реакция меня успокоила и позабавила, даже захотелось показать язык, но я не стал. Я шмыгнул носом в последний раз, высморкался в платок, который братишка вынул из своего кармана, и поставил условие: - Больше никаких притворяшек. Будете играть и веселиться со мной. Не хочу я вас видеть такими страшными. Как будто вы тут такие взрослые, как какие-то злые парни из фильма. Все понятно? - Я нахмурился, чтобы выглядеть еще более грозным. Арнольд вытер пот со лба, и устало проворчал: - Ну, что ты завелся? Все хорошо ведь. Сейчас поедем на лодке. Вечером будет вкусный ужин. Со сладостями. - Если их Рио с кухни не утащил, - ехидно заметил я; все же к этому человеку доверия у меня никакого не было. - Что с тобой не так, парень? - вместо ответа на мою «шпильку» вдруг спросил гость. Я гордо выпрямился и заявил: - Мы берем с собой тебя на одном условии – ты не будешь лезть к моему брату. Он дружит только со мной. А с тобой он дружить не будет. Арнольд перевел взгляд на Рио и, разведя руками, добавил смущенно: - Вот такой у меня мальчик. Собственник, каких еще поискать. - Знавал я одного такого, - задумчиво ответил на это Рио. – Что ж, Франи, так и быть: торжественно клянусь не дружить с твоим братом. Но, может, мы можем подружиться с тобой? Он протянул свою ладонь. И я, поколебавшись, все же принял его руку в свою. - Мирись-мирись, больше не дерись, - прочел я заклинание дружбы и, удовлетворенный, выскочил на крыльцо. - Быстрее, копуши, - крикнул я мужчинам. – Солнце уже высоко. А вам еще нужно подготовить все для отплытия. Я буду ждать вас в лодке. - И побежал, не замечая, как мой брат и Рио странно переглянулись. Если бы заметил, то точно бы с ними никуда не поехал. Эх, не зря мне тогда нужно было подушку перевернуть. Арнольд виноват, что не дал. Автор главы Марина Вальтер В нашей команде пополнение. Дорогие читатели, даже те, которые читают и не оставляют отзывы, пожалуйста, сейчас напишите нам что-нибудь. Хочется знать ваше мнение на эту дебютную часть. Ждем с нетерпением отклик.