Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

Я стаю посреди крови. Много, много крови вокруг. Я вязну в ней, и, кажется, что кеды уже пропитались ею, так что алый стал их истинным цветом. Холодный дождь стекает по лицу и по рукам, которые нервно дергаются при каждом вздохе. Вода приобретает окрас крови, проходя через меня, словно бы я являюсь краской… Мир застилает пелена воды и крови. Звуки. Размеренные и гулкие. Яркие, как алые пятна из-под моей подошвы, яркие звуки расползаются эхом в вязкой вате пространства. Кто-то кричит, сирена скорой помощи уже близко, тело Альберта неистово прижимает к себе Ленар, что-то причитая, и полиция уже близко. Необходимо лишь сделать один шаг вперед и я… Все страдания прекратятся. Закрываю глаза, вспоминая последние несколько часов. … - Рио, я, конечно, понимаю твой гнев, но таких, как я достаточно много среди людей мафии… Тех, кто готов уйти в более спокойное плавание, - пытается отговорить меня от резких действий Ленар. Ударяю ладонью по столу: - Ты не понимаешь, да? Мы не какой-то новый клан, Ленар! Мы не принимаем новых членов и прочее… Как ты себе видишь жизнь бывших мафиози среди обычных людей? – злюсь я. – Это вам двоим я смогу выбить что-то дельное и за содействие вас не посадят, но если мы оставим в живых и на свободе основной слой, то все… Все бессмысленно! - Я так понимаю, - решает подойти с другого бока парень, - ваш родной дядя, что занимает должность мэра тоже против кардинальных мер, не так ли? - Он не понимает… - устало потираю шею. – Тут надо жечь напалмом. Иначе никак. Так что будем действовать без них. Альберт кивает, и Ленар, после тяжелого вздоха, достает свою пушку, проверяя заряд. - Давно мечтал наведаться в главный улей со своим уставом, - усмехается блондин, прежде чем мы приступаем к последней фазе. … С разворота ногой, потом удар головой о чей-то подбородок. Выворачиваю руку, выбивая никчемное оружие на пол, и откидываю его в сторону, прежде чем свернуть очередному охраннику шею. Впечатываю одного из троих в стену, разбивая голову, и прикрываюсь его телом от летящих в меня пуль. После чего отбрасываю безжизненное тело, нашпигованное под завязку свинцом, в сторону и ладонью ударяю другому в горло, убивая за считанные секунды. Последний же успевает резануть меня по лицу коротким ножичком, так что левый глаз сразу заплывает в крови… Я даже не могу понять, остался ли он у меня, или его тоже коснулась резвая рука наемного охранника. Поэтому я сначала выпускаю обойму ему в коленные чашечки и кисти рук, оставляя задыхаться в собственной боли. Переступаю через один из трупов, прежде чем дверь в гостиничный номер моего «дяди» и всеобщего отца русской мафии открывается передо мной со скрипом. Любимый дядечка выпускает всю обойму за раз, так что я не зря сначала открываю дверь, резко дернув, и лишь потом вхожу, безумно скалясь. Его бессмысленный теперь пистолет падает под ноги мужчине. Владимир и его дочка сейчас не кажутся мне значимыми фигурами на доске, слишком никчемными они выглядят с этим испугом, застывшим на их лицах. Когда я медленно подхожу к ним, Владимир старается защитить своего единственного оставшегося в живых отпрыска, но я выдираю девушку из его рук, ударом тыльной стороны ладони выбивая из мужчины все желание сопротивляться, но вот Лили еще пару мгновений выбивается из моих рук. - Ты… Ты дьявол! – лапочет он, вжимаясь в стену всем своим грузным телом. Девушка визжит, когда я нежно провожу по ее телу рукой, приподнимая рубашку, и сжимаю грудь рукой: - Что, милая, ты же прежде мечтала оказаться в моей постели? Уже не хочешь? Она не отвечает мне, сдавленно хрипя. Мне не нравится такой разговор. И я заставляю ее посмотреть на меня, после чего впиваюсь в пухлые уста страстным полным боли поцелуем. Девушка, спустя несколько секунд, млеет подо мной, все же сдаваясь под натиском моей силы и власти… Дядя на мгновение думает что-то сделать, но наставленное на него дуло пистолета напоминает ему о том, что я слежу за ситуацией. Так же, как и удивленно приподнятая бровь. Провожу языком по небу, Лили томно выдыхает, прежде чем открыть свой рот, и я нежно провожу большим пальцем по подбородку, поощряя. Сплетаю свой язык с ее и… впиваюсь в мякоть ее языка своими зубами. Рву сладкую плоть. Крик ужаса заполняет мои уши. - Нахуй так орать? – интересуюсь я, проводя ладонью возле левого глаза, стараясь убрать пелену крови возле него. Я совершенно не чувствую боли, словно бы мои мышцы налиты свинцом, а тело пылает. Месть свершается… Мама… Моя единственная любовь – Марией… Вы все сейчас будете отомщены. Девушка падает у моих ног, в страхе касаясь собственного окровавленного рта, переворачивается на живот, смотря на своего отца. Она тянется к нему, прежде чем задыхается в собственной крови. Ударяю по животу Лили краем кед, так чтобы труп лег на спину, и интересуюсь у ошарашенного Владимира: - Ты лишил меня всего дорого: маму, возможность быть простым ребенком, возможность не быть монстром, возможность любить… Так как ощутить себя в моей шкуре, а? Он не успевает ответить, потому что, как только открывает рот, я засовываю в него дуло пистолета. - Знаете, дядя… Я так ненавижу эти пушки. В них нет никакого смысла. Хм… Может, мне будет лучше оставить тебя в живых, дядя? – в его глазах появляется слабая надежда, и я скалюсь, показывая клыки. – Но… Это будет слишком просто. Видимо что-то поистине ужасное отражается в моем взоре, потому что Владимир весь внутренне сжимается… Когда ко мне поспевает Альберт, я уже сижу на своем самодельном кровавом троне, медленно, кусочек за кусочком, отрезая от своего уже мертвого врага. - Господи… Что это? – парень еле сдерживает позывы к тошноте, прикрывая рот. - Бывший глава русской мафии, - усмехаюсь я. - Нам надо выходить, - поворачивается спиной мой давний друг, ища что-то на полках в номере люкс. Альберт негнущимися руками пытается откупорить бутылку дорогого алкоголя, но потом плюет на все, просто разбивая горлышко о стену. Парень подходит ко мне, заставляя взглянуть на него, и говорит: - Закрой глаза… Я почему-то подчиняюсь его голосу. И чувствую, как по лицу начинает стекать водка, принося боль на месте раны. Я немного слизываю с края потрескавшихся губ, и сжимаю тиски своих объятий на спине друга, утыкаясь куда-то в область его груди: - Отомстил, но почему-то в душе мне так плохо… Дурно. Тошнит от самого себя. Мгновение парень удивлен моим поступком, но потом расслабляется. Альберт проводит по моим спутанным волосам рукой: - Потому что месть никогда и не была твоей целью. Ты не создан мстить… - Я убийца. Меня учили этому с самого детства. Ты знаешь это не хуже меня. - Глупый, - смеется Альберт, и я впервые за долгое время слышу его искренний смех, впервые после смерти его сестры. – Ты создан для любви. Мы вечность смотрим друг на друга. Первым воцарившую тишину нарушает посмертный всхлип одного из трупов, и Альберт кашляет себе в кулак, отойдя от меня на пару шагов. У двери нас встречает Ленар с оружием наперевес. С таким количеством пушек, что впору армию вооружать… - Вы чего-то там долго, - хмыкает блондин, выдавая мне заряженный пистолет. – Нам надо выбираться, а то ты такую заварушку устроил для заказчика своей смерти, Рио, что ввек не исправишь. - Они раскрыли мои карты, после того, как я оборвал основные линии поставок, - фыркнул я, поведя плечом, пока Альберт оголял ножны своего оружия. - Да-а-а, - протянул парень. – Зато теперь все мафии мира будут знать об этом. Не зря ты выбрали точку встречи в этом городе, не так ли, а не в России? Я отмахиваюсь от надоедливых вопросов Ленара. Как раз вовремя – в конце коридора показывается подкрепление… Блондин проверяет заряд своего пистолета, и говорит: - Начнем танцевать. … Альберта я выношу на руках, пока из его раны на плече медленно вытекает жизнь. Кровь заслонят все. Начинается дождь, и я чувствую, как холодные капли стекают по моей коже, как они проносят прохладу и желание… Я делаю шаг вперед, на дорогу, расставив руки и закрыв глаза. Меня грубо толкают обратно, дернув за край джинсов, так что я падаю на асфальт, не удержавшись. Ленар смотрит на меня с укором, а Альберт с явным беспокойством. - Ты куда пошел, черт тебя дери? – рявкает Ленар, подзывая скорую. - Не смей. Ясно тебе, Женя? – произносит бледными губами Альберт. – Я выживу. Рана не смертельна, но если с тобой что случится… Я сам убью тебя. Мой лучший друг улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ. Его уносят на носилках, а я... Я просто жду, пока дождь смоет с меня всю эту грязь.