Смешные и жуткие сказы

Давным-давно, в далекой-предалекой и вообще непонятно какой стране, жила-была… Клокворк. Собственно, по-человечески ее звали Натали, однако все человеческое этой неряшливой особе было чуждо, прошлое похоронено, а будущее никаким образом не светлое. Так что свое настоящее имя она давно предпочла забыть и очень бесилась, когда видела его где-нибудь, пусть даже написанным на каком-нибудь совершенно постороннем и ни в чем не виноватом заборе. Много невинных заборов умерло ужасной смертью всего лишь из-за того, что каким-то хулиганам вздумалось написать на них имя Натали. Сами хулиганы обычно избегали возмездия, слишком быстро скрываясь с места преступления. Но вот землю накрывала ночная тьма, и бедному забору оставалось лишь одиноко стоять на своем обычном месте, поеживаясь от холода и надеясь, что привлекающая зло надпись на его деревянном теле не так заметна… Этому забору не повезло. Надпись «Натали» начертали на нем светящейся в темноте зеленой краской, огромными буквами в рост человека, да еще и стрелочку пририсовали, чтобы точно указать всем прохожим и проезжим, в какой стороне от этого забора находится магазин часов под названием «Натали». Магазин находился в соседнем здании, всего в нескольких метрах, но вывеска над его дверью была плохо видна с улицы, так как недавно поставленный забор загораживал ее. Итак, несчастный испуганный забор стоял там же, где и всегда, поеживаясь на холодном ветру всем своим деревянным телом, как будто пытаясь скрыть горящую на нем надпись. Ему казалось, что вот-вот в темноте послышатся тихие шаркающие шаги, сверкнет топор*, и противный скрипучий голос произнесет «Твое время вышло, доска!» Однако минуты складывались в часы, кажется, близилась полночь, но улица была пуста и тиха. Никто не приближался к забору, не было поблизости даже собак или бродяг, незнакомых с понятием общественного туалета… Мало-помалу забор начал засыпать. Ему снилось детство, счастливое время, когда доски его тела еще были живым деревом, не знавшим ни пилы, ни краски. Вокруг, как огромная миска совсем свежего салата, зеленел лес, где-то надрывно и панически кричала кукушка, ей вторили ее сородичи, неподалеку в темноте висели маленькие часики, отражая окружающую зелень поблескивающим циферблатом и как будто сами сияли слабым зеленоватым огоньком… Часики?! Огоньком?! Всего в нескольких шагах от забора, дико улыбаясь из-под капюшона невероятно грязной драной толстовки, стояла та, кого так боялся несчастный забор. В руках у Клокворк была кирка, ростом едва ли не больше ее самой.** Забор задрожал, пытаясь вырваться из земли и броситься наутек, но мерзлая земля держала крепко. — Твое время вышло, жалкий плетень! — прошипела Клокворк, занося кирку. И никто в эту ночь не слышал мольбы забора о пощаде, быстро перешедшие в вопли и треск… Никто не видел, как безумная, оставив от своей жертвы только огромную кучу щепок, выбрала из этой кучи щепку подлиннее и долго, смачно ковырялась ею в зубах, в ушах, в носу, в затылке, да и в разных других местах… Закончив приятную процедуру и выкинув деревяшку, Клокворк обратила безумный взор туда, где после смерти загораживавшего его забора был отлично виден вход в магазин часов, украшенный ярко сияющей вывеской с тем же ненавистным именем. Допрыгнуть до вывески или добросить до нее киркой не удалось, поэтому Клокворк решила заняться самим магазином. Кое-как пробравшись в форточку и умудрившись не потревожить сигнализацию, она оказалась внутри и огляделась. Со всех сторон слышалось тиканье. В тусклом свете фонаря, проникавшем с улицы через окно, поблескивали десятки, сотни циферблатов, тонкие стрелки с тихими щелчками перескакивали с деления на деление, мерно раскачивались маятники, а от цифр, электронных и обычных, начинало уже рябить в глазах. Клокворк как будто попала в свой личный ад. Между тем до ее ушей стали доноситься и разные иные звуки: какое-то постукивание, явно издаваемое не часами, царапанье множества маленьких коготков, шорохи и попискиванье. Под высоким потолком, терявшимся во мраке, носились какие-то тени, шелестя черными крыльями. Как будто какие-то демоны, духи безжалостного времени, которое давило, не начинаясь и не заканчиваясь, неумолимо затягивало в свой ровный вязкий поток и тащило, тащило… Не в силах больше терпеть весь этот ужас, Клокворк отчаянно замахала киркой, сшибая и разбивая часы, отгоняя тени, свирепо бросавшиеся на нее, хлеставшие крыльями и раздирающие когтями одежду и кожу… От их диких воплей разрывались барабанные перепонки, кровь текла из многочисленный порезов, мешая видеть. Старый циферблат из глаза выпал и пропал в темноте, найти его не было никакой возможности. Схватив с полки первые попавшиеся часики подходящего размера и продолжая отмахиваться от нападающих теней, она рванулась к единственному выходу, обещавшему спасение из страшной ловушки. Выбравшись, она еще долго бежала, не разбирая дороги и все время слыша над головой шелест черных крыльев. В конце концов ей удалось спрятаться в мусорном баке, а тени, покружив еще немного в поисках сбежавшей жертвы, улетели. Раскурочив трофейные часы, она вставила их циферблат на место потерянного, в пустую дыру С той ночи Клокворк поняла, что сама из охотника превратилась в добычу. Днем приходилось прятаться от людей, а каждую ночь, куда бы она ни бежала, какое бы новое укрытие ни находила, в конце концов тени неизменно почти настигали ее. Вместе с темнотой теперь приходил страх перед тем, что скрывалось в ней. И вот, в одну далеко не прекрасную ночь, это наконец произошло, то неизбежное, чего Клокворк так долго боялась. Она сидела на полу в темном заброшенном доме, а тени, множество теней кружили над ней, шелестя черными крыльями. Бежать было больше некуда. Они приближались, шепча ее имя, то самое, человеческие имя, которое она так ненавидела и так старалась забыть навсегда. Натали. «Верни то, что украла у нас…» — шуршали тени. — «Верни или поплатишься жизнью!» — Что вы хотите от меня? — в отчаянии спросила Клокворк. — Кто вы? Я ничего у вас не крала! — Ты разрушила наши дома! — взвыли тени. — Ты убила наших сестер! Ты должна заплатить!!! — Отстаньте от меня! Вы ничего от меня не получите, мерзкие ночные тени! — закричала Клокворк, размахивая ножом и пытаясь поразить хоть одну из нападавших на нее теней, отсекая когтистые лапы, чиркая лезвием по черным крыльям… Но силы были слишком неравны. На место одной упавшей тени появлялись пять новых, на теле Клокворк появлялись все новые глубокие порезы от когтей, а вместе с кровью из нее утекала и жизнь. Движения ее становились все более неловкими, в ушах слышался какой-то тоненький ровный писк… Последнее, что Клокворк увидела в своей жизни — искаженные от ярости клювастые физиономии целой стаи Часовых Кукушек, когтями выдиравших сердце из ее груди.