Научи волка любить

Ад ЛуХаня продолжался целый месяц. Это была адская боль, как и говорил Мин. Однако как ни странно самыми болезненными были хвост и уши. И это было не только из-за того, что им предстояло вырасти из ничего. Да, уши вырастают из ничего. Дело в том, что при частичной трансформации ушей, у человека их две пары, волчьи и человеческие. Природа так задумала, ведь с одними волчьими ушами человек выглядел не очень красиво (ну а хотите вы). Кости и хрящи появлялись, говоря не научным языком, как по волшебству. Если кости тела, отвечающие за превращения, просто деформировались, то кости хвоста и хрящи ушей образовывались заново. Еще одной причиной столь болезненного их появления являлось то, что они появлялись на человеческом теле. У человеческого тела болевой порок занижен и это было в разы ужаснее. В такие моменты Лу кричал, срывая голос. Всего за неделю он перестал говорить. Он просто физически не мог этого. Каждый день Мин прижимал его к себе, гладил по волосам и повторял, что они справятся, что выдержат это, что Лу станет самым красивым волком в мире, а его волчата не будут отставать от него в красоте. Он сам расчесывал и мыл любимого, чтобы тот случайно не задел уши и хвостик и не принес себе больше боли. Спустя полмесяца Мин любил сидеть с молчаливым Ханем, после очередного приступа, кормить его, мыть, а позже поглаживать слегка округлившийся животик, расчесывать хвостик, выросший лишь на половину, и играть с уже выросшими ушками. А уже через полдня Хань опять корчился от боли то в волчьем, то в человеческом обличии. Из горла Ханя не выходило ни звука, только прерывистое дыхание. Омежка очень часто плакал из-за этого, ведь он мечтал петь для малышей и для Се, а теперь не мог. Тао, проведя много исследований, успокаивал омегу, как мог, когда возвращался в дом. Он объяснял, что все восстановится, когда трансформация окончательно завершится. Что волк восстановит поврежденные голосовые связки, но Лу не верил, продолжая беззвучно ронять кристальные слезы. Малыш СеХунни приезжал к папочкам на выходные и не больше, чем на одиннадцать с половиной часов. Все это время он не отлипал от папочки-ЛуЛу. Игрался с его ушками и хвостиком и говорил с братиками. Молчаливый ЛуЛу лишь улыбался и немного трясущейся рукой прижимал к себе мальчика. Но месяц подошел к концу. В итоге Лу лишь раз перекинулся, даже не показав себя Мину и все. Тао, который хотел посмотреть на этого упрямого волка, пытался напоить его той гадостью. Но когда ему чуть не оторвали достоинство, решил прекратить попытки. К омеге еще долго не возвращался голос, но спустя два месяца все же вернулся и он смог, пусть пока хрипло, разговаривать с сынишкой и Мином, в котором как ни странно не просыпался зверюга. Может, зверюшки внутри Лу блокировали его? Кто знает. Однако однажды Се немного напугал ЛуЛу и Мина. - Папуля, они пихаются, - улыбнулся Се. Лу обратил внимание на свой живот и заметил немного выпирающие очертания лапки. Малыши были сильнее и поэтому давили сильнее и больнее. Такое происходило часто. - Папуля, а почему животик такой большой? У дяди Бэкки прямо перед родами был гораздо меньше. - Потому что там два малыша, Хунни, - улыбаясь, ответил Мин, проводя пальцем по вновь появившимся очертаниям лапки на животике любимого. - Все равно, слишком большой, я не видел таких у тебя в книжках. - Ты давал ему читать свои старые книги? – возмущенно просипел Хань. – Какого х… Черта, Мин?! - Папуля, а почему ты не договорил @#$%^!&? – подняв на омегу глазки, спросил сын и тут же получил по губам, вспоминая слова отца и предупреждения о том, что Лу бьет больнее. Так оно и было. - Ким МинСок, какого черта здесь твориться?! Чему ты научил моего СеХунни?! – Хань подскочил на кровати, но тут же упал обратно, почувствовав тянущую боль в спине. - Лу, Лу я не виноват. Это все отец. Крис возил Се к его дедушке и там все произошло. - Папуль, прости. Сю не виноват. Он предупреждал меня не говорить плохие слова, но он не сказал какие слова плохие. И, пожалуйста, ляг обратно и не дергайся сильно, тебе вредно, - малыш надавил на плечи Папы и уложил того обратно на подушки, подставленные Мином. – Папуля, ты такой красивый с животиком, пусть и выглядишь голодным немножко. Ты был таким милым в том свитере с оленями, жалко тебе больше нельзя пока ходить. Я же тоже буду таким милым с животиком, когда вырасту? Буду ходить в теплых свитерах, смешно отогнувшись назад. И кто-то будет также меня целовать, как тебя отец. Это же очень мило, да папочка? - Се, но ты же альфа… - шокировано выдохнул Лу. - И что? Я хочу так же! – начал капризничать Се. Родители переглянулись и мысленно согласились с друг другом. - Се, кажется, пора тебе рассказать. - Что? Меня усыновили? Или у меня смертельная болезнь? А может я девочка, а вы хотели мальчика и пришили мне ту штучку? – затараторил альфа. - О чем ты, сынок? - Я видел такое в фильмах, - невинно похлопал глазками Хун. - Нет, малыш. Ты наш родной маленький сынишка. Совершенно здоровый и мальчиком был еще у меня в утробе. Ты альфа, понимаешь? Альфа – это глава семейства. Он опора для всей семьи, а в частности для своего омежки или своей. Альфа может зародить жизнь, без этого никак, но он не вынашивает малышей. Однажды ты найдешь своего омежку, и у вас будет много волчат. Ты будешь так же обнимать его и целовать в округлившийся животик. - Но я хочу как папуля, - надулся Се. - Малыш, так не получится, - заговорил Мин. – Ты альфа, как я, а не омега, как папа-ЛуЛу. Малыш не может жить у тебя в животике, - отец провел ладонью по животу сына. - Почему так? - Потому что так придумала природа, - улыбнулся Лу. - Но она же делает исключения. Например, ты. - Исключения бывают, но очень редко. - Но папуля, может у меня тоже исключение есть? А как это проверить? - Ты не будешь это проверять, - строго сказал Мин. - Но почему? - Потому что не будешь, понял? – все продолжал он. – Если только попробуешь, получишь по попе. Я не шучу. - Когда я вырасту и стану взрослым, то смогу делать, что захочу. - Я знал, что нельзя было отправлять его в сад с человеческими людьми, - пробормотал себе Мин. – Не важно, что говорили тебе люди. Даже по достижению тобой восемнадцати ты остаешься моим сыном. У волков большее влияние и связь с детьми. Так что если ты сделаешь что-то, что я запрещу, то я накажу тебя. И чем старше ты будешь, тем серьезнее наказание. Позже я дам тебе почитать законы. У нас они не такие, как у людей. В некоторых местах они жестче. - Папуля, ты не можешь… - Могу. Каким бы добрым я не был, я не позволю позорить наш род. Не позволю… Позорить имена моих родителей. - Мин, - Лу погладил любимого по загривку, а тот чуть не замурчал как котенок, чувствительное место. – Он еще очень маленький для этого. Поговоришь с ним об этом позже, когда он лучше станет тебя понимать… Ай! - Лу? Что такое? - Они… Дерутся внутри… Черт, как же больно. Что же они не поделили… Ай… - Папуля, тебе больно? – заволновался Се, решив забыть этот разговор. Маленький альфа подполз ближе и стал аккуратно водить маленькими ручками по животу омеги, иногда целуя и прося братишек успокоиться. И, как ни странно, они почти сразу стихли. - Я люблю тебя, малыш, - произнес Лу, обнимая сына. Однако их идиллию прервал вошедший Тао с неожиданной новостью. Хотя, для Мина она была ожидаема. Хуан несколько раз поворочал бумажки в руках. - Мин, пора. - Точно, уже три месяца прошло, - пробормотал тот. – Лу, тебе пора перекинуться. - Что? Я думал только для родов надо. - Ты уже не можешь ходить. Если ты сделаешь одно не то движение, из-за тяжести живота может пострадать позвоночник. Так что надо. - Но я не хочу, - надувшись, Лу скрестил руки на груди. – Я хочу спать с Мином и Се, хочу с ними играть и говорить. Хочу! Хочу! - Лу, я заставлю тебя пить ту гадость, если сам не перекинешься, - пригрозил Тао. - В жопу иди. - Я омега. - Тогда на х#@$%. - С радостью, у меня как раз скоро течка. Но я все равно волью в тебя эту гадость. Почему я должен волноваться за тебя и волчат больше тебя вообще?! - Ладно! Ладно, задолбал. Се, отойди. - Да папочка, - ребенок спрыгнул с кровати. Лу рыкнул и трансформировался. На кровать улегся платиновый волк с голубыми глазами. Его животик так мило выпирал, а в нем шевелились волчата. Видимо, почувствовав больше места для раздолья, они решили вытянуться. Хань несколько раз поворочался, а потом начал кусать Мина за плечо и тянуть за рукав майки. - Что? Чего ты хочешь? – заулыбался Мин, похоже, решив поиздеваться. « Я тебе сейчас член откушу! Не забывай о моей способности тварь ползучая!» - послышался любимый голос в голове. - Черт, ну что за хрень? Так не честно. Ладно, иди сюда. Мин притянул волка ближе и стал аккуратно щекотать его, чесать за ушком и по животику. Белый волк заурчал, трясь носом и руку. - Нравится? «Ага» - Папуль? Что с тобой? - Это папа ЛуЛу, маленький мой. Только сейчас он волк. - Ты же говорил, что он не будет как мы. - Исключения же, - улыбнулся Мин. – Теперь папуля волк. Редкий волк. - Ой, малыши опять шалят? Мне их успокоить? – встрепенулся Се. - Нет, не обязательно. У них теперь больше места внутри и они будут так почти постоянно. - Папочка, тебе не больно? – Се залез в кровать к папе и начал чесать его животик. – Не больно же? « Нет малыш, не больно.» - Я слышал папу? - Он так может. ЛуХань немного заскулил и начал тыкаться в плечо Мину. - Что такое дорогой? «Хочу… Как два месяца назад, хочу… Они царапаются внутри.» - Сейчас малыш, - Мин улыбнулся и трансформировался. Рыжий волк тут же начал вылизывать мордочку белого, постепенно переходя на шею, потом на лапы, а позже стал самозабвенно лизать животик, языком ощущая маленькие лапки. « Что ты делаешь?» « Мне нравится» « Хватит, мне щекотно» « Неа» Лу начал упираться лапами в голову Мина, но тот не поддавался. Позже он сам, еле извернувшись, начал лизать Мина в уши и нос. Так они «сражались» еще долго, катаясь по кровати. Позже к ним присоединился Се, находясь преимущественно около живота папочки, играясь с маленькими лапками братишек.