Дело в тебе

      Армин, покачнувшись, поднялся с колен, тут же сделав шаг назад. Кинув взгляд на Жана, смотревшего на него с унизительным сочувствием, Арлерт сжал губы. Он ведь все слышал, да? Всю ту ересь, что только что нес этот связанный маразматик?       Бросив Кирштайну краткое «Я воздухом подышать», Армин круто развернулся на низких каблуках и спешно выскользнул за дверь — хотелось оказаться как можно дальше от того омерзительного извращенца (теперь уже, правда, безобидного). Пройдя несколько метров вдоль облупленной стены склада, Арлерт остановился и потер предплечья, брезгливо поморщившись. Отвратительно и неправильно. Факт того, что на нем женская юбка, не так угнетает, как то, что его облапал мужчина. Армина даже передернуло — стоило вспомнить, как грубые мозолистые пальцы скользили по его щеке, задев уголок губ. Незатейливое движение, вызвавшее тошноту.       Почему он? Потому что единственный похож на девчонку. Обидно до жути. Никудышный солдат, который внешне даже за мальчика с трудом сойдет. Только как приманка он и годится. Сначала для людей, а потом, гляди, ввиду его бесполезности — и для титанов.       — Черт тебя дери… — шепнул Армин, стягивая с головы парик. Хотелось швырнуть тот на землю и сверху притоптать... Чем же? Изящным женским сапогом с тонкой шнуровкой.       Арлерт лишь хмуро глянул на золотистую копну и принялся свободной рукой приглаживать собственные взъерошенные волосы.       — Горд, что твоя шевелюра покороче парика?       Вздрогнув, Армин обернулся, теперь глядя на спокойно направляющегося к нему Ривая.       — Н-нет, сэр, — пробормотал рядовой, повернувшись к ефрейтору и потупив взгляд.       Арлерт чуть нахмурился, чувствуя, как его гложет стыд за свой внешний вид. Как будто ему мало досталось — зачем еще и изгаляться над ним? Тем более, что приказ напялить женскую одежду Арлерту отдал сам ефрейтор.       — Надо выдвигаться, а ты стремительно ускакал в юбчонке. Наловчился — и подол в ногах не путается?       — Нет… сэр.       Аккерман вскинул тонкие брови. Что, мальчишка даже не надерзит в ответ? Не покажет раздражения? Даже не расплачется?       — Заклинило на нервах? — Ривай чуть склонил голову к плечу. — А ты покоряешь сердца, Арлерт.       — Ефрейтор, — Армин опустил голову, — не говорите так… пожалуйста. Это… мерзко, — последние слова Арлерт уже пробубнил, теребя одной рукой ткань юбки, в пальцах же другой с силой сжимая парик.       — Мерзко что, рядовой?       Замечательно. К смазливой морде и ущербному телосложению Армин мысленно приплюсовал еще и то, что стал объектом насмешек начальства. Была это личная неприязнь командира или только одноразовая шутка — он не знал. Знал лишь то, что на данный момент под тяжелым взглядом стальных глаз чувствует себя жалким чуть менее, чем абсолютно.       Обида липким комом подкатила к горлу. Да, Арлерт, расплачься для полноты картины, добавь ефрейтору еще один аргумент в пользу того, что ты — девчонка.       Проглотив горькую пилюлю, Армин широко раскрыл глаза, которые теперь застилала мутная пелена слез. Надо перетерпеть, и желание реветь испарится. Потому рядовой лишь тихо забормотал в ответ, сдерживая ребяческое желание развернуться и уйти:       — То, что делал… тот человек.       — И чем конкретно оно плохо?       — Ефрейтор, а Вам бы понравилось, если бы Вас лапал мужчина? — фраза буквально сама слетела с языка, и Армин замер, осознав, что ляпнул в адрес старшего по званию.       Ривай молчал, и это пугало. Несколько секунд гнетущей тишины показались Армину как минимум несколькими минутами. Что ему будет? Выговор? Наказание? Хотя, может, оно и к лучшему — вдруг на нем отыграются и отстанут?       — Пол ни при чем, Арлерт, — в голосе Ривая Армину послышалась какая-то... усталость?       Армин поднял голову, явно пораженный ответом Аккермана, однако задать уточняющий вопрос не успел — его левого бедра словно ненавязчиво коснулась ладонь мужчины. Остолбенев, Арлерт широко распахнутыми глазами смотрел на офицера, растерянно чуть приоткрыв рот.       Рука Ривая спокойно скользнула вдоль бедра Армина к его талии, затем — под рубашку, теперь оглаживая живот. Щеки младшего по званию вспыхнули, в висках застучало, а по телу прошла волна мурашек, и Армин машинально сделал полшага назад. Ефрейтор лишь раздраженно хмыкнул, ступив следом за ним.       Арлерт едва слышно пискнул и выпустил парик из рук, когда рядового резко, но не грубо повернули за плечи на сто восемьдесят градусов, после потянув назад, вплотную прижав спиной к мужскому телу. Левая ладонь Ривая, теплая даже сквозь ткань рубашки, опустилась на живот подчиненного, тут же плавно скользнув выше, к грудной клетке; быстро и ловко пальцы правой руки Аккермана принялись собирать легкий хлопок юбки на уровне тазовой кости Арлерта, сантиметр за сантиметром приподнимая длинный подол.       — Беги, Армин. Убегай от моих рук.       Рядовой судорожно вдохнул, расфокусированно глядя прямо перед собой. Лишь через пару секунд до скованного испугом сознания наконец дошел смысл реплики старшего по званию.       И правда: его не держат крепко. Можно сказать, не держат вовсе.       Ему просто не хочется бежать.       Страшно. Но прикосновения, ненавязчивые и мягкие, ему приятны. Несмотря на то, что они… развязные? Пожалуй.       Видимо, ситуация распаляла интерес ефрейтора. Через несколько секунд одним рывком юбку на Арлерта задрали, оголяя даже бедро. Рука Ривая тут же скользнула вниз по ноге Армина, следом за собой опуская неплотную ткань. Легкое скольжение хлопка по коже отдалось во всем теле трепетной дрожью, и Арлерт, выдавив из себя тихий всхлип, зажмурился, заведя руки назад и сжав пальцами ткань штанов Аккермана, тут же почувствовав волну стыда за своевольное действие.       Такого хода от застенчивого рядового ефрейтор определенно не ожидал: чуть расширив глаза и вскинув брови, Ривай шумно выдохнул. Заметно напрягшись, офицер чертыхнулся, спешно убирая руки от Армина и отходя на шаг назад.       — Вольно, — холодно бросил Аккерман, глянув на подчиненного.       Последний, растерянно посмотрев на офицера, почти тут же отвел взгляд, принявшись дрожащими руками поправлять юбку, отрывисто и нервно дергая складки. Он усвоил этот урок.       Ривай уже направлялся в сторону двери, шагая твердо и быстро, словно старался как можно скорее оказаться подальше от юнца. Тот исподлобья смотрел ему вслед, прикусив нижнюю губу. Сердце тяжело бухало в груди, разгоняя по телу волны жара; колени дрожали, хотелось опуститься на один из деревянных ящиков неподалеку и не вставать до самого вечера.       Ривай уже исчез из поля зрения. Армину не хотелось идти следом, не хотелось вновь сокращать расстояние между ними, попадаться ему на глаза после произошедшего. То, что случилось, было неправильно. Вот только дело не в половой принадлежности.