Красная тряпка для быка

      Последнее время Соске больше походил на разъяренного быка перед тореро. Стоило ему только понять, что Харука вновь поссорился с Рином (что было неверно, ведь это Рин начинал ссоры, а Харука предпочитал просто переждать), как начиналось по новой одно и то же. Из раза в раз.       И близился бой.       По пустому коридору гулким эхом отдавались быстрые шаги. Нанасе уже даже перестал удивляться тому, что Ямазаки находит его относительно быстро, и где бы не находился сам в период их раздоров с Рином, всегда выкраивает время, чтобы запугать его. Харука обернулся. Соске показывал всем своим видом как он зол. «Опять, - подумал Хару и вздохнул, - ничего не меняется». Соске с каждым шагом становился все ближе. Надвигался черной тучей, тем самым быком, которого в конце должны заколоть. Или если бык окажется намного лучше тореадора, то сможет подбросить парня на рога.       Но только не в этот раз.       Последние четыре размашистых шага должны быть самыми устрашающими. «Нанасе», - шипел Соске, сокращая расстояние между ними на первый из четырех шагов. «Я же тебя предупреждал», - следовало на втором. «Если будешь мешаться у Рина на пути, то…», - третий шаг был сделан, но Харука уже был ближе, нежели всегда. Он просто не отступил назад, как было в предыдущие такие встречи. Ему просто надоело, и он решил что-то менять.       Бык в растерянности. Тореро не боится быка.       Соске, отдавая дань уже успевшей ладно сложиться традиции, хватает Харуку за спортивную куртку и встряхивает. Но Нанасе все так же смотрит в лицо, чуть запрокинув голову назад. Смотрит так вызывающе, в глазах пляшет огонь и словно спрашивает, что будет дальше. Но молчит. Нанасе молчит. А у Ямазаки голова идет кругом. Что, черт возьми, происходит? Он пытается. Старается изо всех сил быть как можно более грозным, выдавить из себя еще парочку слов. Но Нанасе молчит и выжидающе смотрит. Безотрывно, немигающим взглядом смотрит. И в этом взгляде Ямазаки виднеется насмешка.       Шпага протыкает кожу.       Соске отпускает куртку, но взамен протягивает руку к затылку и хватает Хару за волосы, отводя голову дальше назад. Тот только молча смотрит, когда чужое лицо становиться все ближе и ближе, когда оно перестает иметь четкое очертание и только расплывается перед глазами. И чтобы вглядеться нужно фокусировать зрение в одной точке. Соске целует его, и Хару закрывает глаза.       Эсток проникает глубже.       Харука кладет ладонь на шею Соске. И он постепенно расслабляется, злость и раздражение уходят, не оставляя после себя и следа. В голове только туман. Мысли, что крутятся в глубине подсознания, не могут пробиться сквозь него. Соске забыл, зачем сюда пришел. Соске забыл, что должен не любить Нанасе.       Из-за угла доносятся детский смех и бодрый голос Макото. Нанасе обрывает поцелуй и отходит на пару шагов назад. Ямазаки смотрит, как он тыльной стороной ладони вытирает губы, как они открываются и закрываются, произнося слова. Но Ямазаки не слышит. Туман в его голове рассеивается и сотни вопросов, упреков, оправданий заполоняют разум.       Харука хватается за дверную ручку и открывает дверь в раздевалку. Макото с младшими выворачивают из-за угла. В голове Соске одна мысль звучит громче всех остальных, порождая новый приступ злости: «Я его не признаю».       Однако, уже слишком поздно метаться. Он первый проиграл.       Муэрте достигло сердца. И бык повержен.