Соври, что любишь меня

« Дорогая Таша! Прошу меня простить из-за долгого отсутствия. На это были очень веские причины. Не подумай, что я забыл тебя, нет! Это просто невозможно. Мой отец, как я тебе говорил, пару лет назад помог одному бедному мужчине, теперь бедными стали мы. Тот мужчина это Ибрагим Мазур, те, что связаны с Драгомирами. Знаешь, они заняли большой статус сейчас, как мы раньше. Отец с мистером Мазуром снова встретились и заговорили о нашем капитале. Теперь они задумали по их мнению нечто грандиозное, но глупое. Ибрагим задумал свести меня со своей дочерью. Только не глупи, Таша, я не перестану писать тебе и постараюсь сделать так, чтобы мы с Розмари смогли развестись. Сегодня мы едем к ним на ужин, чтобы я и Розмари смогли познакомиться ближе. Если брак фиктивный, то зачем тогда все эти знакомства. Я хочу тебе сказать, что их семью я ненавижу. То, что они сделали с нами не поддается прощению. Надеюсь на твой ответ. Дмитрий Беликов.» Я тяжело выдохнул и положил голову на стол. Отец уже ждал меня на выходе, но я наплел ему о личных делах, которые нужно решить сию минуту. Отчасти это было правдой. Написать Таше надо было сейчас, пока она совсем не потеряла надежду и веру в меня. Но больше всего я не хотел ехать к Мазурам, смотреть на их процветающую жизнь, видеть счастливые улыбки на лицах и самое ужасное то, что по указанию отца мне придется вести себя вежливо. На мой лад я бы нагрубил, высказал все, что думаю о них. В любом случае мы с Розмари будем женаты в очень скором времени. Надеюсь, у нее тоже есть кто-то на стороне. Взяв в руки письмо, я положил его в конверт и спрятал во внутренний карман пиджака, а потом подошел к зеркалу, чтобы перед выходом убедиться в своем внешнем виде. Раньше я всегда так делал, а Дмитрий Беликов своим привычкам не изменяет. Я поправил прядь волос, которая выбилась из хвоста и одернул пиджак, чтобы не было складок, и вышел за дверь своей комнаты. - Дмитрий, сколько можно возиться, - раздраженно проговорил отец, обувая ботинки. Я не знаю, на какие деньги отец ходил к обувщику, но на полке блистали две пары новеньких ботинок. Они были похожи на мои любимые оксфорды из прошлой жизни, но стоят они почти как наш дом в целом. А тут еще и две пары. - Я же предупреждал, что у меня дела, - ответил я, наклоняясь за ботинками. – Где ты их взял? – удивленно спросил я, разглядывая обувь. - Это подарок, - в тоне беззаботного человека сказал мой отец. - Мне нужно по дороге заехать в почтовый пункт, - на выходе из дома пропел эту фразу я. – Зачем можешь не спрашивать, я все равно тебе не скажу. Папа промолчал и закрыл дверь за собой на ключ. Мы молча сели в карету, присланную мистером Мазуром и кучер погнал лошадей, отдаляясь от нашего дома все дальше и дальше. Ехать нам нужно было довольно долго, так как все богачи обитают в центре Лондона, а мы всего лишь на окраине. По мере приближения к центру повозок с лошадьми становилось больше, прохожие бежали по тротуарам, в окнах горел тусклый от свеч свет. Я попросил остановиться около почтового пункта, где все люди кидали письма, и сам сделал тоже самое. Это представляло собой некую будку, которая походила на телефонную, но в ней стоял ящик, с щелкой для писем. Я как можно быстрее кинул его в щелку и выдохнул. Это послание точно дойдет до мисс Озера, осталось только дождаться ответа. Молча я вернулся обратно, и мы продолжили путь, но теперь с более быстрой скоростью, так как к семьям такого ранга опаздывать было не компетентно. Мне, если честно, было абсолютно плевать на все придуманные правила морали и этикета, а вот мой отец считал это высшим проявлением образованности и культурного просвещения. Нас встречали сразу несколько слуг около дома столь ненавистной мне семьи. Ехать в их карете, заходить в дом, все это настолько претило мне, что хотелось ослушаться отца, что я собирался сделать, понимая, как ему это не понравится, если я покажу весь свой характер. Резную дверь с золоченым покрытием нам открыли сразу с двух сторон, кланяясь мне и отцу. Наверняка, прислуге приказали, чтобы та вела себя крайне вежливо с гостями. Наверняка, они позаботились о том, чтобы все прошло во высшему разряду. После того, как за нами закрылась дверь, еще пара слуг проводила нас до столовой по длинному коридору, заворачивая направо. Вокруг висели подлинники картин известных художников, горели свечи в серебряных канделябрах. Ботинки с эхом стучали о мраморный пол, на больших окнах висели занавески из красного бархата. Все в этом доме кричало богатством. В столовой стоял большой стол на двенадцать персон, стулья отодвинуты и в дверях нас встречали двое других прислуг. Они нам снова поклонились и провели сначала меня, а потом отца к стулу, задвигая его за нами. Передо мной стояла плоская тарелка с золотой каемкой по краю, серебряные приборы и широкие бокалы, предназначенные исключительно для сорта вина Пино Нуар. Я осмотрел комнату еще раз и ностальгически вздохнул, что не упустил из своего вида отец. Он сидел напротив меня, сложив руки на стол и вытянув ноги. Мужчина посмотрел на меня лукавым взглядом и сказал, уходящим в далекие мечтания, голосом: - Скоро это вернется, сынок, - папа сел прямо и поправил бабочку. – Я тоже скучаю по этому. - Зачем ты тогда внес вложения в их дело. Ты ведь понимал чем это обернется, - теперь я сел в ту же позу, что и отец раньше. Это была своеобразная игра между нами. - Я должен был ему помочь. Он мой друг, Дмитрий. Даже несмотря на это, подача бизнеса была очень хорошей. Это должно было дать и нам вложения, но все дело прогорело. Я хотел ответить отцу, но дверь открылась и в столовую вошел глава этого семейства – Ибрагим Мазур. Его одеяние, как всегда, выделялось в обществе своим своеобразием. Даже сейчас он был одет в темно-синий шелковый костюм, под которым виднелась алая рубашка. Все мужчины носили совершенно другие костюмы, которые состояли из множества слоев и даже рюш, но мужчины в этой семье пренебрегали модой и носили ту одежду, которая нравится. Его волосы были причесаны и залакированы на левый бок, открывая его уши. Бородку он свою хранил и не сбривал уже много лет, сейчас все осталось на местах. За ним медленно шла девушка, которая по своему виду тоже не хотела показываться здесь, сидеть на этих стульях и испускать жеманство. По-видимому это и была Розмари Мазур. Она сильно изменилась с прошлой нашей встречи, стала более женственной и красивой. Ее золотое платье, украшенное оборками и кружевами с боков и снизу струилось подолом по полу. Даже широкая юбка платья не скрыла форм ее бедер, а корсет подчеркнул талию вместе с грудью довольно внушительного размера. Она шла, опустив голову вниз и поджав свои пухленькие губы в тонкую линию. Парадокс. Розмари осматривала обстановку из-под своих густых ресниц, остановив свой взор на мне, но потом она с отвращением отвела взгляд. Отлично, она тоже ненавидит меня. Слуги так же усадили их за стол и только потом они покинули столовую, давая время исполнить свою работу другой паре прислуге. Люди заходили с подносами и ставили их на стол, потом наливали нам в бокал вина и удалялись за новой порцией еды. - Мне лестно, что вы не пропустили мое предложение мимо ушей и решили прислушаться, - отпив из бокала вино, важно проговорил Ибрагим. - Мы нашли компромисс, Ибрагим, так что не приехать мы не могли, - мой отец положил ногу на ногу и повторил маневр главного из семьи Мазур. - Итак, - кашлянул отец Розмари, привлекая внимание, - Дмитрий, ты знаешь все условия нашего договора? Я на секунду замер, не зная что ответить. Какие там могут быть условия, кроме как того, что я должен срочно жениться на незнакомой мне девушке. - Отец рассказал мне самое главное, - вальяжно ответил я. - Розмари я тоже посвятил в курс дела, - тихо сказал отец это девушки, которая сейчас сидела и вела себя очень скромно. Я же решил немного проявить наглость и разговорить эту особу. - Розмари, а почему вы молчите? – я в упор посмотрел на нее, прищурив глаза. - Мне нечего вам сказать, мистер Беликов, - подала свой звонкий голосок моя будущая жена. До чего же противно звучит это слово. Приятнее было бы назвать женой Наташу, но упрямство отца и мое желание быстро вернуть состояние сыграло свою роль. - Расскажите мне, чем Вы занимаетесь, - я посмотрел на девушку, а она посмотрела на меня. Для меня в ней не было ничего привлекательного, да красивая, но я дал обещание Таше. - Зачем Вам это знать? – с нотками пренебрежения спросила Розмари. - Вы моя супруга, - я словно пробовал слово на вкус, произнося его медленно. Девушка поежилась от моей фразы и откинула свои темные волосы назад. Я только сейчас заметил длину ее волос. Они струились ниже талии, и некоторые пряди спадали с плеч до живота. - Дмитрий, - строго сказал мне отец, - не позорь нашу семью и не донимай юную леди своими словами. Я услышал, как Розмари усмехнулась и отпила вино из своего бокала. Отец продолжил обсуждать что-то с Ибрагимом, а я решил как-то скрасить вечер и начал наблюдать за Розмари, которая вилкой катала горошины по тарелке и о чем-то думала. Это можно было понять по ее сосредоточенному взгляду и еле заметной складкой между бровями. Она продолжала водить горох по тарелке, немного скрепя вилкой о фарфор. Неужели этот противный звук никто не замечал кроме меня? Отец с мистером Мазуром сейчас что-то обсуждают, я даже не вдаюсь в смысл этого разговора, потому что смысла в этом никакого. В любом случае все будет так, как захотят главари семей. Девушке тоже было откровенно все равно, она витала в своих мыслях, а я хотел только одного – бросить все здесь и уехать подальше от сюда, посмотреть на Кембридж*, это то место, где жила Наташа Озера. Я был настолько сильно погружен в себя, что не заметил, как меня зовет отец. - Дмитрий, - довольно громко произнес мой родитель, - ты вообще слушаешь меня? - Говори, отец, - монотонно сказал я. – У тебя что-то важное? - Прекрати себя так вести, - шикнул он. – Да. Это является самой важной частью твоей жизни на данный момент. Я наклонил голову на бок и скрестил руки на груди, а потом посмотрел на отца, чтобы тот мог сказать свои новости. Я не думаю, что это будет так важно для меня, но слушать его мне все равно придется. - Через неделю мы сыграем свадьбу.