Рисуй только меня

POV Бельфегора С выпуска из художественной школы прошло уже 4 года. Долгих 4 года, когда я не видел своего лягушонка, 4 года, которые я сходил с ума, пытаясь хоть что-то о нем узнать. Узнал ли? О да, я знаю, что ему сейчас 18, что он живёт в Праге, что стал известных художником, что закончил школу и сейчас на домашнем обучении в каком-то университете искусств. Где именно он живет, куда ходит и с кем общается - выяснить не удалось. Мукуро держит всё в строжайшем секрете, поговаривали даже, что ананас насильно удерживает мальчика взаперти, но после одного инцидента замолкли. Какого? Кто-то нашел дом лягушонка и влез в него, дабы "вызволить несчастного". В результате спаситель с тяжелыми травмами был доставлен в отделение реанимации, а "спасаемый" в отделение травматологии. Так он не хотел спасаться, что разнес весь дом, покалечил вторженца, да и себя заодно. Ананас объяснил это тем, что мальчик - социопат, и до смерти боится посторонних. Никто не стал докапываться истины, и дело быстро замяли. Сегодня очередная выставка картин в Венеции. Тут тоже будут работы лягушонка, а значит, и Мукуро, а значит, смогу узнать о нем что-то еще. Вхожу в просторное помещение. Люди с видом великих знатоков и критиков ходят, тыкая пальцами в картины, и тихо обсуждают их. Иду дальше, мне нужен зал, где более мрачные картины, там, где разместились "шедеврики" моего лягушонка. Почти сразу их нахожу. На первой - два одинаковых монстра пытаются вырвать друг у друга яйцо, но в этом противостоянии не видят, как дно покрылось трещинами, и содержимое выливается в никуда. Явно всё ещё злится на меня, но ведь я тогда и объяснить ничего не успел... На второй картине есть изящная фарфоровая кукла, её лицо покрыто тонкой паутинкой трещин, с плеч и рук местами выбиты куски. В своих тоненьких ручках кукла держит живое сердце, в нём множество игл, крюков и шпилек. На третей картине снова изображен лес, точно такой же, как и тогда, на той выставке. Но на этой на переднем плане лежит изувеченное и изломанное тело фавна. Существо смотрит на зрителя пустыми, безразличными и мертвыми глазами, эти глаза... такие же, как и у него, смотрящие в душу. Поспешно отхожу от картины, на этой выставке много картин Франа, я даже удивлен, почему так. Явно не обошлось без хитрого ананаса. На четвертой картине изображен сад, красивый, воздушный, с белой беседкой. В беседке сидит Рассиэль, он держит в руках чашку с чаем и беззаботно улыбается. Рядом с беседкой, облокотившись на неё спиной, сижу я. Я смотрю в небо и так же счастливо улыбаюсь. Картина совсем не в стиле Франа, и это беспокоит меня. Делаю шаг в сторону и понимаю, почему. Автопортрет, я это понимаю так, как везде узнаю эти зелёные волосы и черты лица. Картина, мягко скажем, не для слабонервных. Тощее, исхудавшее тело лягушонка покрыто язвами, ровными порезами, кривыми царапинами. Кое-где видны гнойные припухлости, есть раны, из которых этот гной сочится. На конечностях и шее висят увесистые металлические кольца, от них видны жуткие следы на перепачканной кровью и грязью коже, пальцы рук переломаны и выкручены в разные стороны. Лицо... глаза вырваны, один даже лежит рядом, с одной стороны рот разрезан до самого уха, с другой стороны, с нижней челюсти, свисает кусок кожи. Волосы перепачканы в грязи и крови, но сохранили свой яркий цвет. Ему так плохо? Почему он не выходит, а продолжает зарываться в свою боль и дальше? Надо найти Мукуро, я выбью у этого сукиного сына, где живёт Фран, и заберу его. Быстро иду по широким коридорам, и меня словно током прошибает. Боковым зрением замечаю зеленоволосого юношу. Медленно поворачиваюсь, это Фран, он чуть подрос, волосы чуть длинее и собраны в хвост... но это он, мой лягушонок... Он стоит ко мне спиной и рассматривает чью-то мазню. Подхожу и обнимаю моего лягушонка со спины, прижимая к себе и утыкаясь носом в макушку. - Подобное поведение для принцев недозволительно, хотя... это для принцев. Моя маленькая язва опять хамит, все тот же гнусавый голосок и тягучие гласные. Он не вырывается, но и никак не реагирует. - Я искал тебя, хотел встретится и объясниться,- жадно вдыхаю приятный запах яблок и корицы, как же я скучал по нему. - Ищите и обрящите,- все тот же безразличный тон, все тот же холод, как в первую нашу встречу. - Язва...- провожу рукой по волосам,- не изменился,- медленно поворачиваю к себе лицом. Все те же мягкие, даже немного женские черты лица, все те же пустые, бездонные глаза. Бледная кожа, тонкие изогнутые брови, аккуратные губы... все такое же, как я помню. Наклоняюсь и нежно целую эти бледные губы, ответа по-прежнему нет, и я отстраняюсь. - Мукуро-сенсей сказал, что ты уже заманал его и попросил прийти сюда. Что надо? Других мало? В глазах промелькнула злоба и обида. Успокаивающе глажу его по щеке. - Глупый лягушонок, если бы мне нужны были другие, стал бы я искать встречи с тобой все эти четыре года? Пожимает плечами и убирает мои руки. - Рассиэль стал. Вы ,наверное, не в курсе, но он, как и вы, доставал сенсея все это время. Меня передергивает, этот сучий потрах все это время искал лягушку? Мою лягушку? Фран чуть склоняет голову набок, внимательно глядя на меня. Тяжело вздыхаю и притягиваю парня к себе за талию. - Плевать на него, плевать на всех,- прижимаю это хрупкое тело ближе к себе,- я тебя больше не отпущу. Подхватываю лягушонка на руки и несу на выход. Вокруг все шепчутся, косо смотрят на нас, а я лишь шире улыбаюсь. Я нашел свое сокровище, я забираю самое ценное, что есть во всем этом здании. Фран лишь устало положил голову мне на плечо и прикрыл глаза. Мой маленький, только сейчас заметил, что под глазами у него жирный слой тонального крема, но и через него проступает синева. Сколько же ты не спал? Сколько ты уже рисуешь? Мой маленький лягушоночек. У самого выхода путь нам преградил Мукуро. - Не выноси экспонаты с выставки. Или ты желаешь приобрести его? Так он не продается, ку-фу-фу.- слащаво улыбается и хитро смотрит на меня. Зеленый продолжает лежать у меня на руках, словно заснул или... как кукла... - Я забираю свою лягушку, свали нахер с дороги! - Оя-оя, Бельфегор, как грубо.- подходит ближе, говорит так, чтобы слышали только мы,- это моя кукла, и я не планирую его отдавать. Улыбаюсь своей фирменной улыбкой. - Я не собираюсь спрашивать у тебя. Фран не игрушка, чтобы за него решать! Ананас довольно куфуфукает и кивает. - Вернешь его через месяц,- с этими словами он отходит в сторону, пропуская нас к выходу. Странно он себя ведет, явно что-то задумал. Но это потом, сейчас главное - унести Франа. Выхожу и подхожу к машине, ставлю лягушку на землю, открываю дверцу, и он спокойно садится внутрь. Все действия спокойные, но четкие, он точно знает, что от него хотят, и выполняет это. Неужели тебя настолько лишили воли, неужели тебе настолько уже все равно? Сажусь за руль и везу зелёного к себе, он безразлично смотрит в окно, а потом начинает говорить: - Что ТЫ хочешь? - В смысле?- я слегка растерян, что за вопрос-то такой? Фран расстегивает рубашку, показывая грудь и живот. Раньше было много шрамов, это я помню, но сейчас... На нем нет и живого места, словно порезы наносились на ожоги, ожоги на порезы. В некоторых местах были следы от красивого шрамирования, но поверх были нанесены другие, более грубые шрамы. - Так чего хочешь ты?- видя, что я начинаю понимать, о чем он говорит. Мукуро, этот хренов ананас, он что, продавал лягушонка в рабство? Черт. Если бы я тогда не думал больше о себе и своем имидже, если бы не пошел с той девкой. Я бы смог уговорить его остаться, я бы уговаривал или даже умолял его остаться. И все эти 4 года не отпечатались на нём этими ужасными шрамами. Резко торможу и перелезаю на заднее сидение, одним порывом прижимаю это измученное тело к себе, закидываю его ноги на себя и усаживаю к себе на колени. Прижимаю к своей груди его голову и глажу по волосам, держу его, как хрустального. Все это время он ждал меня, ведь почти во всех его картинах был я. Он звал меня, а я всё не приходил... Он надеялся, что я пойму все как в тот раз, но я не понимал... Чувствую как он содрогается в тихих всхлипах, рубашка начинает намокать и прилипать к телу. Я же просто глажу его по волосам и шепчу как заклинание: - Больше не отпущу, никогда. Мой и только мой... Постепенно мальчик на моих руках затихает и проваливается в сон. Пусть спит, следы усталости отпечатались на его лице слишком глубоко. Осторожно перекладываю мальчика на сидения и перелезаю обратно, за руль. Добравшись до дома, я уже хотел вынимать моего соню, но он проснулся и выполз сам, потирая заспанные глазки. Улыбаюсь и веду в дом. Лягух безразлично окидывает взглядом помещение и останавливается на мне. - Ши-ши-ши, ужин, душ, кровать. Зеленый как-то грустно улыбнулся и кивнул. Постепенно до меня доходит смысл этой улыбки. - НЕТ! Спать будешь один! В отдельной комнате!- придурок, совсем забыл о том, что он у нас победитель по жизни. Фран удивленно вскидывает бровь и недоверчиво смотрит на меня. - Ну вы и извращенец, семпай, любите наблюдать? Забавно, я даже не злюсь на его подколки и ядовитость. Все что у него было, это и его врожденное хамство по поводу и без, и рисунки. С помощью первого он защищается от мира, а с помощью второго общается с ним. Щелкаю его по носу и нежно улыбаюсь. - Лягушка, тебя больше никто не тронет. Ты теперь мой и останешься со мной. - Вам разрешили взять меня на месяц, а не навсегда. Я всё ещё собственность Рокудо Мукуро, а не ваша,- с этими словами он безошибочно пошел в сторону кухни. Собственность? Он всё ещё не понял, что он не кукла, а живой человек? Захожу следом на кухню. - Фран, ты не кукла и сам можешь решать свою судьбу. И снова эта грустная улыбка. Он резко сдирает с себя рубашку, обнажая изувеченное тело, так же дергано снимает брюки. На нем и правду живого места нет. Все покрыто шрамами разной величины и по разным причинам. Голени покрывают синяки, темно-фиолетовые, местами болотно-зелёные. - Это,- показывая на три глубокие ровные полосы-шрамы,- чтобы я не забывал своё место. Это,- показывая на большой ожог на плече,- чтобы был послушным. А это,- показывая на синяки на голенях,- Потому что не хотел идти на выставку... Мальчишка повернулся ко мне лицом и безразлично посмотрел на меня. - Моя душа уходит в мои картины, чем больше рисую, тем больше становлюсь обожаемой куклой сенсея. Год назад я нарисовал тот лес ещё раз, год назад я перестал сопротивляться и принял всё, как есть. Тебе ещё нужно ЭТО?- разведя руки и показывая все свое тело.- Если да, то бери, мне не жалко, мне не нужно. В который раз мне стыдно за то, что я пошел с ней, за то, что сразу не выбил всё дерьмо из ананаса и не забрал лягушонка. Он ведь мой, он ведь доверял мне. Так по-детски и искренне, ведь именно за моей спиной он так часто прятался от одноклассников, что донимали его... Прижимаю его к себе, глажу по голове и спине. - Если надо, я выкуплю все твои картины. Если надо, я выкуплю тебя у Мукуро. Но ты останешься со мной. Не на месяц, навсегда. Я больше не допущу такого. Я же твой семпай и мне тебя доверили...- целую в лоб. Он утыкается лбом мне в плечо и тихо, еле слышно просит. - Можно мне поспать? Сразу же подхватываю его на руки и несу в спальню, укладываю на просторную кровать и укутываю одеялом. Только я собрался уходить, как тоненькая ручка лягушонка поймала меня за край брюк. - Семпай, побудьте со мной немного,- смотрит такими испуганными глазами, сам не веря, что решился на такую дерзость... Раздеваюсь и забираюсь к нему под одеяло, лягушонок сразу же прижимается ко мне всем телом. Такой маленький, нежный, хрупкий. Прижимаю поближе к себе, чувствуя стук его сердца. Под эти мерные удары я и засыпаю. Больше его не отпущу.