Начало

Я ничего не могла делать, я ничего не чувствовала. Весь день я лишь прокручивала последние события. После того, как Леннокс сказал, что мы уезжаем, я молча развернулась и направилась в свою комнату. Там я села на край кровати, кровати, на которой я уже возможно никогда не буду спать, и уставилась в пол, рассматривая каждую царапину или дыру в нем. Внутри меня царил хаос и беспорядок, но боли я не чувствовала. Я просто сидела и часами смотрела в никуда, пока не пришла Микаэла и не попыталась заставить меня собирать вещи, но я не могла. Она сдалась спустя пол часа и начала сама паковать сумки. Она что-то говорила мне, но её слова не откладывались у меня в голове. Казалось, она говорит на иностранном языке, в одно ухо влетает — с другого вылетает. Закончив с моими вещами, она снова ушла. А на её смену пришел Сэм. Он потряс меня и прикрикнул, но на меня это никак не подействовало. Он говорил мне о том, что мы видим автоботов не в последний раз, но эта мысль не достигала моего мозга. Около часа он пытался меня расшевелить, но тщетно. Я сама даже не могла понять, в чем дело: я просто не могла говорить, не могла воспринимать информацию, не могла двинуться с места, всё, что я могла — это быть. Если, конечно, это можно было так назвать. Сэм ушел, и больше меня никто не беспокоил. Еще час я сидела в комнате, пока не пришел Леннокс и не сказал, что пора. И именно это разрушило ту стену, что выстроил мой разум, и я начала плакать. Я не могла остановить слёзы, как бы я не хотела; они просто омывали моё лицо и капали на футболку. Леннокс смотрел на меня со смесью жалости и грусти. — Ты знаешь, я не хотел этого. Приказ пришел сверху, они уверенны, что здесь уже небезопасно, и отправляют вас домой. Если тебе станет легче, мы отправляем с вами Би, — он попытался меня успокоить. Это действительно принесло небольшое успокоение в мое разбитое сердце; у меня оставалась хоть какая-то возможность связи с автоботами. Но… Би не был Оптимусом. А я хотела именно его. Я хотела иметь возможность поговорить с ним, дотронуться до него, улыбаться ему, смеяться с ним, быть с ним. Я осознала, как глубоки мои чувства к роботу. Я любила его так сильно, что жизнь без него казалась мне тусклой и бессмысленной. Да, я могла продолжать жить, но это нельзя было бы назвать «жизнью». Это просто существование. Мне нужен был Оптимус в жизни; нужен хотя бы как друг или собеседник. Как только Леннокс взял мои вещи и привел меня к внедорожнику, я поняла, что мне нужно увидеть его в последний раз. — Леннокс, — начала я. Он понимающе взглянул на меня: — У тебя есть десять минут, мы не можем задерживаться дольше. Быстро кивнув, я рванула в ангар. Я бежала так быстро, насколько позволяли ноги. Я ворвалась внутрь и увидела Оптимуса одного. Кто-то сжалился надо мной, подумала я с благодарностью, подбегая к боту. Тот посмотрел сверху вниз на меня с широко раскрытой от удивления оптикой. — Делия, я… Я смотрела прямо в его оптику и видела всю его боль. Я знала, что не смогу сказать ему. Это причинит ему ещё больше страданий, а это ему совсем ни к чему сейчас. Я через силу улыбнулась и с тяжелым сердцем обняла покрепче его ногу. В последний раз он опустил ладонь и поднял меня к себе на плечо. Я пододвинулась поближе к его лицу. — Я буду скучать по тебе, Оптимус. — Я тоже буду скучать по тебе, больше чем ты думаешь, Делия, — выдохнул он. — Я ещё не уехала, — пробормотала я, зарываясь в его провода. — Для меня и моей искры это будет равносильно тому, что ты будешь в бесконечности от меня, — он вздохнул и через минуту поставил меня на землю. Я взглянула на него вверх, и увидела, как его голубая оптика тускнеет, а спустя несколько секунд его голоформа возникла передо мной. Слеза скользнула по моей щеке, и он нежно стёр её. Я со всхлипом зарылась в его объятья, моё сердце словно тянулось к нему. Частичка меня останется здесь, в то время как остальная часть меня будет пытаться существовать. Как же без него? Как мне идти дальше? — Делия, — выдохнул он мне в волосы, — Пора. — Я не хочу, я не хочу уходить! — зарыдала я. С грустной улыбкой он отстранился от меня: — Боюсь, у тебя нет выбора, как бы я не хотел этого… Тебе нужно уехать. Я вцепилась в него, слёзы ещё больше полились из глаз. Я не могла двинуться с места, я просто не хотела. А ещё я чувствовала ужасную боль, словно меня разрывают на части. — Как ты можешь так говорить? — всхлипнула я. — Это наилучший вариант для тебя сейчас. Не важно насколько я хочу, чтобы ты осталась, тебе нужно уехать. Так будет безопаснее, а для меня это самое важное. — Откуда ты знаешь, что так будет безопаснее?! Я буду вдали от тебя! Вдали от защиты базы! — не унималась я. — Если ты будешь вдали от нас, это будет значить, что ты не важна для нас. Тогда они оставят тебя в покое, — сердито ответил он. Мир остановился для меня. — Я что, я действительно больше не важна для вас? — не знаю, была ли я готова услышать ответ. Грустная улыбка возникла на его лице: — Делия, ты самое важное для меня, — он наклонился и поцеловал меня в щеку, прежде чем заключить в последние объятия. Я обняла его в ответ; мы стояли так, прижавшись друг к другу и боясь отпустить. Но вошел Леннокс и позвал меня. Нам пришлось отстраниться друг от друга, и Оптимус легонько подтолкнул меня к выходу. Я уходила, но часть меня оставалась здесь, в ангаре. Сев во внедорожник, я в последний раз обернулась и взглянула на базу. Я могла поклясться, что услышала рык из ангара, но далее последовала тишина. Наверное, это разум играл со мной шутки. Я вспомнила о кольцах, которые всё-таки нашлись у Би, и, обхватив их пальцами, прошептала: — Прощай, Оптимус Прайм. Надеюсь, мы ещё встретимся.