На контрасте

      Цитадель погрузилась во тьму: искусственный солнечный свет космической станции погас, бережно укутывая расположенный на её лопастях город в ночь. Почти в такую же, как и на настоящих планетах: с тёмным синим небом, но без привычных звёзд – над головой всегда был противоположный лист этой станции, а дальние звёзды туманности Змея не были видны из-за ярких огней города.       Этот летающий город никогда не спал: аэрокары, похожие на светлячков, длинными строгими рядами рассекали небо; все небоскрёбы так или иначе имели на себе подсветку и реже – какую-либо рекламу заведения, расположенного на его нижних уровнях. Тем не менее, ночь в этом центре политики и торговли была чем-то особенно уютным, спокойным и безмятежным.       Тринадцать миллионов существ из разных уголков галактики обитали в этом чудесном месте: прекрасные азари и пузатые волусы; утончённые кварианцы и слегка наивные геты; здоровые агрессивные кроганы и дисциплинированные строгие турианцы; медлительные элкоры и активные саларианцы; импульсивные, непостоянные люди и неконфликтные ханары, и ещё множество других, менее распространённых на этой территории рас. Абсолютно непохожие, они жили бок о бок уже не первое столетие. Но так было не всегда.       Нынешнему поколению сложно было представить, что когда-то мирно парящие в небе их планет гиганты хотели стереть с лица галактики все развитые расы, но кто-то ещё помнил – множество кроганов и азари, переживших войну, до сих пор настороженно относились к случившемуся.       Длинные изящные небоскрёбы пронзали воздушные массы, словно иглы. Каждый насчитывал сотни этажей, уходящих вверх – туда, где летали аэрокары и даже выше, и уходящих вниз – к нижним ярусам города. В одном из таких зданий располагалась ни чем не выделяющаяся, сравнительно небольшая двухэтажная квартира-студия. Днём тут было всегда светло – из-за прозрачной стеклянной стены, открывающей вид на центральное кольцо Цитадели, где соединялись все её лопасти и находилась башня Президиума. Но сейчас через толстый слой прозрачного, чистого стекла просачивалась лишь синеватая мгла космоса, мелькающая огнями города.        - Злюк, ты спишь?        - Не-а.        - Отлично. Перестань возиться как медведь в берлоге и не мешай мне спать, - девушка тихонько пнула турианца в покрытый костяными наростами бок.        - Хорошо, извини, - послышалось тихое стрекотание, отдалённо напоминающее человеческий смех.        - Перестань! – пискнула она, откатываясь подальше от щекочущих её рёбра когтей. – Имей совесть, у меня завтра практика!        - Да ладно, - турианец растопырил мандибулы в улыбке, - иди сюда.       Он сгрёб её в охапку, утыкаясь носом в шею и втягивая аромат длинных золотисто-кремовых волос. Особый аромат, который не мог сбить даже её шампунь, пахнущий какой-то земной травой.        - Рябина?        - Ромашка.        - Ну, почти, - хохотнул он, - маленький жёлтый цветок? Пушистый такой, на солнышко похож.        - Маленький с жёлтой серединкой и белыми лепестками.        - А, ну да, - задумчиво протянул он, но так и не вспомнил, как выглядит этот цветок. – А это маленькое жёлтенькое?        - Одуванчик.        - О как, что-то я совсем всё напутал.        - Ага, а теперь давай спать, - буркнула она, укутываясь в шёлковую простыню.        - Берёза – это дерево с белой корой, - не унимался турианец.        - Злюк, я спать хочу, - она несильно толкнула его в бок.        - Ну, должен же я знать планету, с которой прилетело моё счастье.        - Шёл третий год, как он учил недостижимый русский язык… - язвительно протянула девушка.        - Шёл третий год, как она шпарила по-туриански с непостижимо смешным акцентом…        - Но-но, твоя мама меня похвалила!        - Но перед этим тактично пыталась не ржать.        - Выключи инструментрон и повтори это на русском, я тоже посмеюсь, гений.        - Бе-бе-бе.       Победно улыбнувшись, девушка перевернулась на другой бок. Чуть приоткрыв глаз, она посмотрела на его тёмное лицо, в ночи казавшееся почти чёрным – лишь светлые колониальные метки резко контрастировали с коричневыми пластинами, да узоры едва заметных на экзоскелете микросхем переливались зеленоватым светом в такт его сердцебиению.        - А вот погодите, - не унимался Злюк, - возьмём непредвзятое мнение человека!        - Джея что ли? Он же американец.        - Нет, твоей мамы, - в жёлто-зелёных глазах сверкнула хитрая искорка.       Сон как рукой сняло. Девушка резко села.        - Что?        - А что тут такого? Эмбер! Сколько мы уже с тобой вместе, а родителей твоих я не знаю, - он лениво потянулся и сладко зевнул, - у меня как раз отпуск намечается, слетаем на недельку к твоей матери. Покажешь мне свой мир. В конце концов, это просто неприлично! Мы почти женаты, а она меня знает только по фотографиям!       И тут турианец на мгновение задумался.        - Она вообще знает о моём существовании?        - Нет.        - Что?!