Мамина забота

Юпитер беспокоилась. Она знала, что волноваться ей вредно — от этого сразу нарушалась работа городской канализации и в космопорте сбивалось расписание полетов. Но, в самом же деле – по ее подсчетам, любимый (на данный момент) сын потерял уже десять процентов массы тела. Она порылась в базах и нашла очень похожую на описание наблюдаемого явления характеристику – «осунулся». Нашла анамнез – «личная жизнь не удалась», диагноз «тоска задрала» и рекомендуемое лечение – «забота, внимание, ласка». Уточнила по базе «забота» — проследовала в раздел «забота материнская». Просканировав область данных, Юпитер извлекла мало полезного – стандартные психологические выкладки, но под конец зацепилась за фразу «…пирожками накормите, что ли.» Что такое «кормить», Юпитер знала. Более того, по реакциям монгрела, из-за которого заварилась вся эта каша, она поняла, что людям мужского пола нравится, когда их кормят. Но что такое «пирожки»? Юпитер полезла в базу… Рауль не ждал ничего хорошего от внезапного вызова к Матери. Коррекция, не иначе. Нога за ногу, выпрямив спину и выпятив грудь, он проследовал в Юпитер-тауэр под ехидные комментарии вновь назначенного Первого. Тот проводил его до порога приемного зала. И, похоже, остался ждать снаружи. Ехидная сука. Ну ничего. Если Юпитер назначит коррекцию, можно будет подбить Первому глаз. Или заехать в ухо. Или нос разбить. В зале Юпитер приятно пахло. Рауль повел носом. Выпечка. Свежая выпечка. Он сглотнул слюну, уселся в кресло и обнаружил на столике перед собой блюдо с теплыми, румяными, аппетитными пирожками. Рауль снова сглотнул. В горле щелкнуло. — Мать?.. — спросил он. — Мать, — охотно согласилась Юпитер, и застыла в корявой позе ожидания. Пирожки пахли все соблазнительнее. Рауль, который за последнюю неделю нормально поел только один раз, осторожно спросил: — Это... мне? Юпитер пошла недовольной рябью. Такой недогадливости от любимого (на данный момент) сына она не ожидала. — Ну не мне же, – недовольно пропикала она. – Ты осунулся, это – пирожки, я не понимаю природу твоих сомнений. Рауль немедленно сгреб пирожок, сунул в рот и жадно зачавкал. По подбородку потек вишневый сок. С набитым ртом Рауль пробормотал: — Ты самая лучшая Мама! Спасибо! И снова зачавкал, упихивая в себя один пирожок за другим. Увлеченный процессом Рауль вдруг вздрогнул из-за того, что ощутил нечто подозрительно похожее на подзатыльник, да и тарелка удручающе отодвинулась. — Во-первых, не говори с набитым ртом, это вредно. Во-вторых, не заглатывай как удав — лучше пережевывай! Юпитер прочитала форум ответственных матерей, и пребывала во всеоружии. Рауль проглотил застявший в горле кусок, вытер подбородок шейным платком — вот и пригодился! — и кивнул. — Да, Мать. И снова потянулся к пирожку. Немалое блюдо пирожков с вишней опустело поразительно быстро. Рауль, осоловевший от сытости, расслабленно откинулся на спинку кресла, поглаживая живот. Жизнь казалась прекрасной и удивительной. "Не осунулся," — удовлетворенно констатировала про себя Юпитер, и, велев появиться в ближайшую пятницу, отпустила любимого (на данный момент) сына заниматься егойными сыновними делами. Рауль вышел из приемного зала. Ухмыльнулся в лицо Первому. И удовлетворенно рыгнул на все помещение. Первый оторопел. Он ожидал, что наглый выскочка заслужит по меньшей мере порицание, в идеале — коррекцию, но это... Да какое право он имеет быть таким довольным, таким непочтительным... и чем это от него так вкусно пахнет? Рауль облизнул сладкие вишневые губы и величественно прошествовал к лифту.