Безнадёжность

Инструменты, как ненужные игрушки, брошенные детьми. Стойка микрофона, сиротливо оставшаяся на грязной сцене. Чёрная блестящая гитара с вырванными струнами. Барабаны, изорванные и сломанные. Куски арматуры, вырванные из круглого сооружения на сцене, призванного создавать шоу. Похоже на нелепую пародию, театр абсурда. Похоже на декорации клипа «Shrei». Но кричать нельзя. Как бы больно тебе не было, как не болела душа – кричать нельзя. В молчании – единственное спасение. Гримёрная – единственная целая комната в огромном концертном зале. Здесь нет окон, и её защищают кольца стен. Гримёрная – как последний оплот надежды. Надежды выжить, не сломаться, сохранить себе жизнь. В жизни, оказывается, много ненужной шелухи, деньги, красивые машины, модные шмотки. Всё напускное, фальшивое. Неподдельное – вот оно, в карих глазах, красных от бесссоницы, от жутких ночей с постоянными взрывами, глухо доносящимися сюда. Настоящее – вот оно, в сцепленных пальцах, как будто – расцепи руки – и всё исчезнет. В воздухе стоит тревога, нет, страх. Первый день казался весёлым приключением, ярким пятном в постоянной череде концертов. Второй день превратился в ад. Им казалось, что такого не может быть, что это какая-то ирреальность. Но взрывы, гром установок заставляли каждый раз вздрагивать, вжимая голову в плечи. Хотелось сжаться, превратиться в песчинку, пылинку, лишь бы не чувствовать этой изматывающей тревоги, не видеть дрожащих рук, бледного лица. Было что-то не то. Проснувшись, почувствовать мерное покачивание, как в автобусе. Всё тело пронзает судорогой: близнец, придерживая его за плечо, мерно покачиваясь взад и вперёд пел ИХ песню, и слова как страшные предсказания, подходили к обстановке всего ада, окружавшего их. — Я тебя никому не отдам, ты – со мной, слышишь? И вжать в себя брата, беззвучно плачущего. Прижать к себе посильнее, только бы не заметил, что у самого в глазах стоят слёзы…