Пирсинг

- Это что? – Уанслер удивлённо смотрел на заклеенные уши своего любовника. Гридлер в ответ лишь глумливо улыбнулся и, пошло поведя бёдрами, прошёл мимо своей светлой стороны и уселся в кресло, теребя пластырь, наклеенный на свою правую мочку уха. - Отлично, я зайду позже. – Дождавшись, пока явно обиженная светлая сторона уйдёт, Гридлер довольно захихикал и, сползя по креслу чуть ниже, начал аккуратно отлеплять пластырь от уха, иногда чуть-чуть постанывая от этого. В своих постельных играх они никогда не трогали мочки ушей. После того, как выяснилось, что шея у обоих – это самая чувствительная часть тела, почти всё время язык кого-то из них увлечённо вылизывал кадык, а зубы кусали за предплечья. Но однажды Гридлеру стало настолько скучно без вечно где-то отсутствующего любовника, что магнат ненадолго сгонял в город и сделал там себе прокол в ухе. Уже лежа в специальном кресле и массируя себе мочки по просьбе мастера пирсинга, Гридлер осознал, что у него встал. Пытаясь не смеяться слишком громко, магнат выяснил, что его уши – это ещё одна часть тела, к которой лучше не прикасаться слишком обильно на людях. Там же, в салоне, после того, как Гридлер пришёл в себя после прокалывания ушей и успокоил сбившееся от удовольствия дыхания, он оплатил себе ещё один прокол. И теперь, когда по указаниям мастера нужно было обработать новые дырочки в своём теле специальным гелем, он просто не мог упустить такой шанс… Уанслер вышел за дверь из кабинета и мрачно зашагал в подвал их дома – именно там были все двери, за которыми скрывались тайные ходы и лазы по всему дому. Его любовник сотворил что-то очень интересное, и Уанслера очень бесило то, что Гридлер не захотел говорить ему, что именно. Так что гитарист решил выяснить всё привычным для него способом – со стонами из его плохой половины обычно выходила вся правда. Но как только он приблизился к люку, выходящему под стол Гридлера, парень услышал стоны своего любовника и решил немного поменять свои планы: вместо того, чтобы внезапно вылезти и наброситься на Гридлера, он решил для начала посмотреть, что именно тот собой сделал. Ведь люк специально располагался в очень интересном месте: из него можно было не только незаметно вылезти, но и подглядывать за происходящим, не выдавая себя. То, что он увидел, приоткрыв крышку люка, Уанслер запомнит надолго. Такого сексуального Гридлера он не видел уже давно: его любовник низко сполз в кресле и, одной трясущейся рукой пытаясь расстегнуть стоящие домиком штаны, второй теребил уже покрасневшую мочку уха, довольно жмурясь. Уанслер почувствовал, как его собственный член дёрнулся в предвкушении шикарного шоу, которое не заставило себя долго ждать: Гридлер с силой дёрнул себя за ухо - между его пальцев сверкнула золотая серёжка - и быстрым движением языка облизал полуоткрытый рот. - Вот ссука! – Уанслер прижался полностью вставшим членом к лестнице. От зрелища того, как его плохая половина дрочит на самого себя, облизываясь при этом так эротично, могло встать у кого угодно. Уанслер сдерживал себя из последних сил – желание вылезти из люка и присоединиться к магнату превышало желание досмотреть шоу до конца. - Аанннх. – Гридлер выгнулся в кресле и высунул от удовольствия язык. Золотая бусинка пирсинга ярко блеснула в розовой мякоти, и Уанслер понял, что проиграл. - Ты нарвался. – Крышка люка гулко треснула о пол, когда Уанслер в два рывка выбрался на поверхность и быстро оседлал ноги Гридлера, впиваясь в него яростным поцелуем. Почувствовав языком прохладную бусинку, гитарист довольно заурчал и двинул бёдрами, обнимая Гридлера руками за шею. Их поцелуй превратился во что-то извращённое, они оба стремились лизнуть язык друг друга, а Уанслер, догадавшись, что серьги его любовник себе не просто так сделал, немного сместил свои руки и начал пощипывать Гридлера за ушные мочки. Магнат под ним изошёлся в крике удовольствия и, в своей излюбленной манере кусаться, вцепился Уанслеру в плечо. Гитарист решил не отставать и лизнул Гридлера в правое ухо, зубами оттягивая золотой круг, вставленный в маленькую дырочку. Руки Гридлера, до этого бесцельно шарящие по стулу, наконец наткнулись на ширинку и, быстро расстегнув её, начали массировать стоящий член Уанслера сквозь трусы. - Ты стонешь как настоящая шлюха. – Уанслер уже около года не сдерживал себя во время секса, и это приводило магната в восторг. - Ты делаешь это не хуже, дорогой. – Гридлер обнял своего любовника за спину, плотно придвигая к себе, и с силой двинул бёдрами. Уанслер в ответ на это действие довольно застонал и двинул бёдрами в ответ, вновь целуя своего любовника. Как только их языки вновь встретились, оба парня кончили, сильно прижавшись друг к другу. - Мне нравится твой пирсинг. –Уанслер смотрел на довольно облизывающегося Гридлера и ерошил его чуть влажные волосы. - Всё для тебя, детка. – Гридлер усмехнулся и высунул язык, снова демонстрируя серёжку.