Счастливого Рождества!

- Почему? Почему ты снова уходишь от ответа? - За окном действительно идет снег… - С грустью добавляет блондин и закуривает сигарету, через пару затяжек его грудь содрогается от сильного приступа кашля. - Курить тебе не идет. – Спокойно замечает рыжеволосый друг. - Смерть в любом случае придет за всеми нами так почему бы… – блондин не в силах договорить, его снова душит кашель: «Черт!» - со злостью потушив сигарету, парень садиться на широкий подоконник. Его мысли сейчас далеко – это видно по взгляду, хотя телом он находиться здесь. Друг не выдерживает: - Мелло, может, ты все-таки расскажешь мне? – начало фразы выходит резким, но видя, как собеседник разворачивается, Джидварс теряет прыть. - Метт, я не уверен, что ты должен это знать. – Негромко произносит Кель. - Неужели не доверяешь, даже теперь? – усмехается Метт, а глаза полны решимости. - Нет. – Односложно отвечает парень. - Я не хочу разочаровывать тебя. – Каждое слово дается с большим трудом, Мелло прочищает горло – Я не хочу чтобы ты… - блондину все - таки не дают закончить фразу. - Уходил? – лукаво улыбается огневолосый. – Ну, теперь мне еще больше интересно – театрально вздыхает Метт и продолжает вполне серьезно: «Куда я пойду на твой взгляд? Обратно в Вамми, на улицу? Мы сироты Михаил Кель, смирись, я обречен терпеть тебя всю жизнь». Снова пауза и уже почти шепотом: «Поодиночке мы свихнемся». – Метт затихает. Наблюдая за внутренними сомнениями Мелло, он аккуратно подходит сзади и кладет руку на его плечо. Блондин вздрагивает, садиться лицом к окну, и начинает свой рассказ.

***

Это было перед Рождеством, как сейчас, мне было лет 14, может 16, уже и не вспомню, все суетились в предвкушении праздника, наряжались, а я разуметься не ждал его вообще. Ни то что бы меня бесила эта мишура, подарки, нет, мне просто было все равно. Я слонялся по коридорам общежития Вамми, наблюдал за всем этим празднеством с пренебрежением и искал укромное место, и вот в каминном зале я кажется, его нашел. Зал был большой: теплый цвет стен, треск камина и полное отсутствие света – я так был впечатлен обстановкой, что не заметил, что в кресле кто - то сидит. - Тоже не любишь Рождество? – вкрадчивый тихий голос выбил меня из колеи. Оказывается рядом со мной буквально на соседнем кресле сидел ни кто иной, а гений нашего приюта, Эл. Его черные глаза прожигали меня насквозь, в них плескалась, какая - то неведомая мне доселе эмоция, он явно ждал ответ, и я его дал. - Нет, я просто люблю тишину. – Коротко заключаю я. - Ясно. – Практически шепотом отвечает Эл и его взгляд снова устремляется на огонь. Мы сидим вот так еще около минуты и тишина, которую я так искал становиться гнетущей, я понимаю, что если сейчас не поделюсь своим горем с ним, то просто умру здесь у этого камина. - Мои родители погибли в ночь на рождество, автокатастрофа. – Произношу практически на одном дыхании и замираю, я никогда никому это еще не рассказывал. Нужно отдать должное Эл, он не задает мне лишних вопросов. Мы снова погружаемся в зыбучее молчание. Через какое - то время замечаю что, он встает. Оказывается, все это время его ноги были укутаны в мягкий плед, который сейчас безучастно лежит на полу. Детектив задумчиво подходит ко мне, он легко касается моих волос и полушепотом отмечает: «Я исправлю твое воспоминание о Рождестве». – Потом он разворачивается и уходит, как будто ничего и не было, как будто это был какой - то сон. А я сижу и не понимаю, что сейчас произошло. Почему этот гений проникся ко мне, с чего ради? Ведь всегда он занят лишь работой, делами и немного клубничным джемом, но сейчас Эл, кажется, открыл часть себя, своим молчанием он сказал больше, чем если произнес триаду, и самое главное он сделал это не кому, то, а именно мне простому мальчишке каких тысячи в Лондоне и сотня в приюте. Негодуя от произошедшего, я подцепил рукой скатившийся плед и решил вздремнуть под треск горящих поленьев. Проснувшись под утро, я вспомнил события прошлого вечера, как сказочный сон, но листок бумаги на кофейном столике опроверг мои мысли. На бумаге было небольшое послание: «19:00, комната 483, не опаздывай. Санта». С расширенными от удивления глазами еще пару раз перечитываю записку. Всем известно, что комната 483, это комната самого Эл и находиться она на чердаке под самой крышей. Сомнения отступают, и приходит некое подобие счастья. Тот, кого обожают и боготворят все воспитанники приюта, обратил внимание не на кого то, а на меня, такое кому угодно голову вскружит. В остаток времени узнаю любимый сорт шоколада Эл и достаю его из своих запасов, удивительно мы любим один и тот же сорт. Интересно, а что еще у нас общего. С этими мыслями подхожу к двери, время ровно семь, я стучу. Слышу, что хозяин встал с кровати, через пару секунд открылась дверь. Передо мной стоял Эл, на нем был его «знаменитый» растянутый свитер и джинсы. На ногах как всегда не было обуви, единственное, что отличало его образ от обычного мишура, ненавязчиво повязанная вокруг шеи и карнавальная маска, которая закрывала верхнюю часть лица. Он, молча пропустил меня внутрь и прикрыл дверь. Зайдя в комнату, я увидел большое количество свечей, гирлянд и прочей праздничной атрибутики. - Не против? – Коротко спросил владелец комнаты, указывая на рубильник. - Да нет. – Сказал я, и в тот же миг выключился свет, зажглось по моим меркам миллион огней. - Чудесно. – Пролепетал я и вспомнил о том, что все еще держу подарок для Эл в руках. - Это тебе. – Протягиваю аккуратно завернутую плитку и потупляю взгляд. Неожиданно Эл обнимает меня, и я слышу тихое: « Спасибо» - совсем рядом. Так же неожиданно он отпускает меня и разворачивает подарок. Сомнения в том, что я угодил, отступают, когда я вижу, как ловко Эл расправляется с оберткой, он ломает шоколад на дольки, кладя его прямо на фольгу. - Здесь так красиво. – Немного неловко замечаю я. - Рад, что тебе нравиться. – Легко произносит Эл и цепляет меня за рукав джемпера. Естественно следую за ним. - Не против? – Откупоривает бутылку игристого вина детектив и усаживает меня рядом с собой на кровать. Сомневаюсь, смотрю на загадочную маску Эл и понимаю, что я буду последним идиотом, если не расслаблюсь в вечер. - Нет. – Произношу уверенно, но слегка хрипловато. Лавлиет наливает в оба фужера шампанское и протягивает мне. - Счастливого Рождества! – Неожиданно громко, но не менее искренне произносит он. А дальше, звон бокалов, ответные поздравления и снова звон, и вот мы уже сидим в центре кровати, вокруг нас куча подушек, откуда - то появилось конфетти, мы распиваем шампанское с моим любимым шоколадом. Эл в полулежащем состоянии, все в той же уже ставшей ненавистной мне маске, хотя так, наверное, ему проще, ведь он гений и не любит компании, в любом случае он тут, мы празднуем Рождество и все… - из мыслей меня вырывает неожиданно воскликнувший детектив. - Какой кошмар, Мело!!! « О Боги, он знает, как меня зовут проноситься в голове». – Я же так и не вручил тебе свой подарок! Ошарашено хлопаю ресницами, разве это уже не подарок, то, что мы здесь вдвоем, сейчас, хотя Эллу явно все видится иначе. Он встает с кровати: «Закрой глаза!». Послушно ставлю бокал на прикроватную тумбу и смыкаю веки. - Не вздумай подглядывать! – Где то совсем рядом произносит он, и я чувствую, как прогибается матрас. Внутри все замирает, я даже и не думал подглядывать, слишком сладким был момент. Я делаю глубокий вдох, чтоб хоть как то побороть волнение и чувствую, как пухлые губы касаются моих. Распахиваю глаза от наступившего шока и вижу спокойного Эл, он легко толкает меня на подушки и повторяет действие. На этот раз мне достается настоящий поцелуй, глубокий чувственный… и я пытаюсь отвечать, пытаюсь хоть как то подарить частичку себя в ответ. Эл прерывается, поднимает свой взгляд на меня и, подцепляя кончик моего джемпера, спрашивает: - Не против? - Нет. – Отвечаю на одном выдохе. С меня слетает джемпер. Я проникаюсь романтической атмосферой, что сейчас витает в воздухе. Немного наивно, но полагаю, что вправе действовать зеркально, тянусь и … одним рывком стягиваю маску с фарфорового лица. Руками поправляю черные как смоль волосы и застываю, из-под длинной челки на меня смотрит человек, лицо которого пересекает шрам, от левого виска до самой переносицы тянется след от ожога. Мы с минуту смотрим друг на друга и только сейчас я замечаю, что глаза, знаменитые глаза стали как будто красно-коричневого цвета. Детектив пытается поцеловать меня вновь, но я отстраняюсь. Глаза Эл наливаются яростью, он с силой сжимает мои запястья и стремиться повторить. Я нервно моргаю и отталкиваю от себя его. В попытках отдышаться спрашиваю: – Кто ты? В ответ доноситься хриплый смех: – Какая разница? – он прочищает горло и говорит видимо уже своим более низким тембром. - Ты же видишь во мне Эл, так почему бы не продолжить? – меня снова валят на кровать. Пытаюсь вырваться, боже, как глупо, как глупо было полагать, что Эл, настоящий Эл способен на такое, чертов эгоизм, теперь нужно как то выбираться. Адреналин зашкаливает, эмоции просто разрывают душу, страх, впервые за многое время появляется дикий страх. Псевдо Эл снова смеется: – Ты такой прыткий, левой рукой он достает, что - то из заднего кармана – «Нож, это же лезвие! Черт! Он приставляет к моей шее оружие. Страх еще больше опутывает тело, и я замираю». - Ну вот, теперь ты станешь послушным. – Произносит насильник и его поцелуи начинают покрывать мою шею, а лезвие ножа скользит по артерии. - Ну же расслабься, ты сам этого хотел… - Произносит он и спускается ниже. Мысленно пытаюсь абстрагироваться от этого ада, прикрываю веки, стараясь выровнять дыхание и начать мыслить «трезво», вдруг… слышу, как на фоне падает что - то, звон стекла разноситься по комнате. Открываю глаза. - Что здесь происходит?! – дверь в комнату открылась и на пороге стоит настоящий, теперь уже, настоящий Эл, а рядом с ним валяется поднос и размазанные пирожные. «Боже они же совсем разные!» - Судорожно всплывает в голове. - Я, я… - на глазах наглый и сильный двойник превращается в загнанного в угол зверька. Эл перешагивает через сладости на полу и одним рывком стягивает с кровати двойника. Несколько ударов обрушиваются на тело подражателя. - Я предупреждал тебя, Бейонд. - доноситься до меня. – Еще раз, хоть один раз ты претворишься мной и… - Он сам, он сам ко мне пришел!!!!!! – Парирует этот самый Бейонд и затихает под новым градом ударов. - Прости…- Слышится хрип спустя несколько минут. И голос Эл, такой, что выводит мой разум из «сна», такой, что невозможно забыть: – Пошел вон. – Произносит он, и все понимают, какая это судьбоносная фраза. Детектив выгоняет нахала насовсем, безоговорочно, из приюта. Я только открываю рот в немом удивлении. Бейонд с немой грустью смотрит на Эл в поисках прощения, но гений суров, он кивком указывает двойнику на дверь. Тогда, на негнущихся от волнения ногах Бездей встает и немного кривой походкой направляется в сторону двери. Уже у самого выхода, схватившийся влажной рукой за рукоять двери, он оборачивается: – Еще увидимся, Мелло. – Взгляд полон безумия, похоти и кажется крови, на секунду мне чудится, что я снова в ловушке. Хлопок двери. Мы остаемся одни, теперь уже с настоящим Элом. Он оборачивается, уже без стали в голосе, без всякой злобы и прочего спрашивает – Как ты? - Успел. – Отвечаю односложно. Эл кивает и протягивает мне джемпер. Моргаю в немом непонимании, потом словно удар тока. Быстро надеваю его и спешу на выход, по пути вляпываясь в пирожное. Все произошло слишком быстро и как будто не со мной, и только сейчас начало приходить осознание, того что могло произойти. В сознание проникает некая ответственность и стыд, я спешу уйти. И только голос Эл останавливает меня на долю секунды: - Мелло. - Я вздрагиваю. - Мелло. – Понимаю, что нужно посмотреть в глаза и поднимаю взгляд. - Счастливого рождества.

***

Друг обрывает рассказ, повисает густое тягучее молчание, видимо эта история не давала ему покоя слишком давно. Конечно, первую любовь, растоптали, смешали с грязью и не вмешайся Эл, кто знает, чтобы произошло дальше. Метт прогоняет от себя идиотские мысли и слегка проводит по шее Мелло. Тот в свою очередь удивленно разворачивается. Две пары глаз сталкиваются этой холодной зимой, одна морозно - печальная, другая кофейно - понимающая и через мгновенье, словно по наитию сердец их тишину соединяет поцелуй легкий полный нежности и обожания, такой, каким и должен был быть первый настоящий поцелуй. И где то совсем рядом, словно эхом разноситься Счастливого рождества.