Мы умираем не раскрыв все тайны...

Ужасный запах ударил мне прямо в нос, и вместе с ним нахлынули воспоминания моего не самого счастливого детства. Дело в том, что еще когда мне было всего пять лет , моя мама умерла. Был прекрасный солнечный день, но не для нас с папой. Моя мама давно уже болела и лежала в постели, но за последнюю неделю ей стало еще хуже. Теперь она все время спала и, казалось, не слышала, что происходило вокруг нее. Не слышала мой детский плач, не слышала папины мольбы. Уже тогда я чувствовал, что маме не станет лучше и это последние мгновения с ней. В то утро папа запретил мне входить к маме, так как скоро должен был прийти врач, которому я точно должен был мешать оздоровлению моей мамочки. Целый день мы ждали этого доктора, который, по словам папы, мог помочь матери, но лишь, когда часовая стрелка пробила 22:00 у папочки зазвонил телефон. Дрогнув, он встал с дивана и двинулся на звук. Подняв трубку, разговор был вовсе не краток. Отец всегда любил включить громкость на полную, и теперь до меня доносились некоторые слова совершенно незнакомого человека. - Простите, но у меня сегодня было много работы, и поэтому я не смог явиться проведать больную. – Мужчина явно искал причины оправдать свое неясное поведение. - Больную? Да вы понимаете, что она уже на грани. А вы тут у нас нагруженные! У вас вообще совесть есть, или она уже занята другими делами! –Папа орал на весь дом, позабыв, что я сидел рядом с ним и уже осознавал сложившуюся ситуацию. - Прошу вас, успокойтесь! – голос не изменил своего тона и оставался таким же спокойным. Слышались маленькие нотки безразличия. Теперь ярость охватывала не только отца, но и меня. - Успокоиться? А вам не все равно на меня? Ой, простите, ошибся. На всех!!! Сейчас, наверняка, сидите в своем кабинете и попиваете сладкий чаек с мятой. Зачем тогда идти работать на врача? Объясните мне? – Возмущение все также наблюдалось в его голосе. - Послушайте, вы никогда не думали обратиться к психиатру? – Теперь ноты сарказма вылетали из телефонной трубки. Может еще предложит психиатра и больничку, чтоб сразу, полный комплект. А что? Гнев преобладает тобой, и ты не можешь справиться с ним? Ничего. С ним с большой лёгкостью справится простая психиатрическая больница. Мир настолько прост, что не стоит даже заморачиваться! Этот врачу было все равно, сколько боли он приносил нам с папой этим безразличием и неуважением. Этим пофигизмом. Нервные клетки в наших телах постепенно разрывались, и уже никогда не порадуют нас своим появлением. Казалось, разговор проходил между двумя смертными грехами: гневом и гордыней. Уверен, вы уже догадались, кто играл чью роль. Смертные грехи. Смерть. О Боже, мама. Я вскочил с дивана, отчего папа оторвался от телефонного разговора. Он удивленно смотрел мне в след, пока я бежа, поднимался и запинался на длинной дубовой лестнице. Подбежав к идеально белой и чистой двери, я попытался ее открыть, но моих сил не хватало для этого. Стараясь все же открыть дверь, я сильно покрикивал. Это как бы давало мне еще больший заряд энергии. Сосредоточившись, я снова резким движением нажал на ручку, и теперь дверь медленно открывалась. И какой-то новый для меня запах проник в мой маленький носик. Он был вовсе неприятный, запах смерти. Бездушное тело лежало передо мной. Слезы наполнили мои детские, ранее жизнерадостные глаза, и полились по бледным щекам. И опять эмоции начали преобладать надо мной. Неожиданно, в углу комнату я увидел белый силуэт мамы. Она видела меня, мою грусть, и сама тихо плакала. - Мама! Мамочка! – Я побежал к мертвой. Да, в то время, это был первый призрак, которого я увидел. Протянув руки к маме, я попытался схватить мать за белоснежную ночнушку, но она была прозрачной. Вся и полностью. Это было всего лишь маленькое облачко – человеческая душа. Она смотрела мне в глаза, и вот ее последняя слеза упала мне на лоб. Это был последний момент, когда я видел ее. И теперь снова этот запах. Я уже знал и без света, что было в потайном подвале, куда нас вела появившаяся лестница. Трупы. Слабый луч фонаря освещал безжизненные лица трупов, которые не разлажились из-за низкой температуры. Стены подземного подвала были толстыми и бетонными, следовательно, мало тепла поступало сюда. Вот знакомое мне лицо. Я видел фото этого мистера в интернете среди умерших семей. Его фамилия… Вроде Миллоу. Да, точно! Стивен Миллоу – художник, который не особо пользовался популярностью. Его работы также не считали прямо шедеврами, но многие богачи были заинтересованы в продолжении его творчества. Вроде бы одна из таких поклонниц подарила ему этот уникальный дом и сертификат на убийство. Да, наверное, она этого не знала, но все же может оказаться еще более запутанным. Рано об этом думать, рано. Сейчас пред нами предстал склад трупов разной давности. Сам я отреагировал на это вполне нормально, так как я и говорил, знал уже давно этот запах, а вот другие. Другим стало плохо. Но хуже всего было Фионе. Увидев трупов, она крикнула от ужаса, и ее ноги подкосились. Рухнув на землю, она не возвращалась в сознание. Я отдал фонарик Финну, а сам взял малышку к себе на руки. Ну да, по ее весу нельзя сказать, что она малышка! Аккуратно наступая на деревянные дырявые ступеньки подвала, мы вернулись на первый этаж, где нас не ждала хозяйка. Какая-то она странная! Пройдя в огромный зал, где пол тоже скрипел под каждым шажком, я положил на диван Фиону. Уже темнело, и солнышко уходила за далекие горы. Вскоре мы остались в полной темноте, лишь какой-то слабый фонарик, у которого явно кончалась батарейка. Все сидели, как на гвоздях, ожидая пробуждения Фи. Огненный нервно постукивал левой ногой об пол, заполняя тишину этим звуком. Он не хотел вновь очутиться в заволакивающей тишине, с которой теперь за руку шел мрак. - Может, хватит? – Пупырку рассердилась не на шутку. Глаза ее блестели в темноте, а белые зубки тихо постукивали. Всем было нелегко в эту минуту. Огненный прекратил свои тактичные движения и начал вслушиваться в тишину. - Мы только зря тратим время, пока ждем, что моя сестра очнется! – Финн начал настраивать людей на что-то непонятное. – Мы должны продолжить поиски! Конечно, у кое-кого много времени на отдых, - он перевел свой взгляд на меня; - Но я не собираюсь торчать здесь, пока мы все не умрем от голода. – Он начал наблюдать за реакциями окружающих, ища себе союзника. - Я согласна. – Пупырка встала с роскошного дорогого стула и направилась к Финну. – Я не собираюсь убивать свои молодые годы в этом доме. Я и так потеряла парня, теперь с меня достаточно! – Она злобно посмотрела на меня, чтобы убедиться, что я понял серьезность ее решения. Пройдясь грациозной походкой по залу, она ждала, что кто-нибудь еще пойдет с ними. И тут с маленькой медной скамейки встала Огонь. - Я с вами! – Эта фраза шокировала всех, в том числе меня. Боявшаяся всего девочка вдруг решила пойти в опасную зону. И, конечно, все оставшиеся взяли с нее пример, присоединившись к Финну. Теперь я остался один со спящей Фионой. Перед тем, как окончательно покинуть первый этаж, брат Фи обернулся и повторил свой вопрос: - Ты уверен, что не хочешь пойти с нами? – Да на него был очевидный ответ! Нет! Оставить одну Фи в этом доме. Не за что! Еще эта хозяйка, тайно блуждающая по дому… Я не прощу себе, если с ней что-то случится, не прощу. Посмотрев на очаровательного блондина, я грубо ответил ему: - Нет. Только этого нам не хватало. Мы разделились. И теперь ребята, не набравшиеся опыта, отправились разгадывать трудные тайны одни., забрав с собой последний источник света. Я оказался в полной темноте. Я нежно поглаживал белые волосы Фи и мечтал, чтобы она поскорее очнулась, и мы отправились к команде, проверить все ли в порядке. Но часы шли, а она все спала и спала. От друзей не было тоже вестей. Я просто сидел и смотрел в прекрасную бледно-желтую луну и мне было ее жаль. Она так одинока. Конечно, среди нее есть множество звезд, но не одна не была схожа с ней. Так и я чувствовал себя одиноко, хотя в принципе на мне лежала Фи, от которой отходило тепло, не свойственное самому мне. Почему я не был никогда теплым. Все приходит с чем-то. Мой дар сделал меня навеки бледным и холодным. Порой, вместо своего отражения, я вижу в зеркале мертвеца, который покинул свою могилу для уверенности, что его красиво одели на похороны. Да, возможно, я пессимист. Но имей вы то, что есть у меня, вы бы были полностью счастливы? Сомневаюсь. Мои размышления прервали женские крики сверху. Спрыгнул одним рывком с дивана, я побежал по сломанной лестнице наверх. Дощечки под моими ногами трещали, но я готов был хоть упасть, лишь бы я успел. Прибежав на крики, я увидел хозяйку, сидящую в детской с ножом. Она спарывала мягких игрушкам животы и вытаскивала вату наружу. Тихая песня доносилась от нее. Это была… Это была колыбель. Пупырка стояла у двери с испуганным взглядом. Я толкнул ее, чтобы она успокоилась и объяснила, что происходит. - Она…Она!- Заикалась толстушка от шока. – Ее тут не было. Я только отвернулась, поворачиваюсь назад, а она тут. Стоит и смотрим мне прямо в глаза. – Девушка зарыдала. Я попытался ее успокоить, но попытки были тщетны. Она колотилась и закрывала глаза. Лучше бы они не уходили, лучше бы остались с нами внизу. - Вам нельзя здесь быть…- тихо напевала чудаковатая хозяюшка. – Вы все умрете! – Теперь она заорала и громким зловещим смехом захохотала. – Вам не уйти, вам не спрятаться. Он вас убьет! – Сумасшедшая начала бегать по комнате и выбежала в коридор. Там она окончательно скрылась. К этому времени все ребята уже собрались на этом месте и озадаченно смотрели на меня. А что я. Я был не меньше удивлен и шокирован. Но куда она побежала! О, нет!!! Фиона! Я сорвался и побежал, как сильный ветер в бурю, вниз. Все последовали за мной. Все вместе мы забежали в зал, где все на том же диване лежала Фи. Я подошел и ужаснулся. Ее руки были порезаны лезвием. Надпись гласила, что мы все умрем. Теперь я не смог бороться с гневом. Я заорал на весь дом от отчаяния. С меня хватит. Нет, не было слез. Была ярость и гнев. Посмотрев разъяренными глазами в коридор, я увидел бледную фигуру человека. Черные волосы, белое платье. Это была очень симпатичная девушка. Посмотрев на меня удивленно, через секунду она уже стояла передо мной. Ее легкое прохладное дыхание я чувствовал на своей коже. Она смотрела прямо мне в глаза, куда-то вглубь. Ее же глаза были насыщены жизнью и темны, как мрак. И ее удивление… И вопрос… - Ты меня видишь?