Blood games

Мидорима заметил, что в этот день Такао был не таким, как обычно. Точнее, он пытался изобразить из себя всё такого же беззаботного и достающего вампира, но его взгляд говорил о том, что на душе у него неспокойно. Что могло зацепить столь беззаботного парня, было очевидно – сегодня они направляются за последней печатью, и испытание могло достаться никому иному, как Казунари. В этот момент Мидорима окончательно осознал, что не знает ничего из жизни этого вампира. Если ранее это можно было обосновать банальным нежеланием как-либо связываться с этой нечистью, то сейчас Шинтаро признался сам себе, что не прочь бы послушать о столь долгой жизни Такао. Но как назло, то ли гордость, то ли даже скромность, которую Мидорима точно не собирался принимать, мешали ему начать разговор о прошлом вампира. Они быстро прибыли на место. Старый разбитый корабль в скалах поприветствовал героев лихой тишиной и мрачным видом былой катастрофы. Пол под ногами неприятно скрипел, а края корабля обросли мхом. - Где будем искать, Шин-чан?- спросил Такао, подходя к обломанному штурвалу. - Я посмотрю внутри, а ты стой тут на страже, - заключил Мидорима, вдыхая несущийся от моря йод, - Нам не помешает лишняя бдительность, учитывая тот факт, что кто-то уже пытался помешать нам. - Есть, сэр! - Такао шутливо отдал честь, а Мидорима закатил глаза и отправился на поиски. Такао медленно брёл от одного конца корабля, к другому, наматывая круги. Уже не смущало ни скрипение под ногами, не длительный час, который ему доводилось коротать столь глупым образом. Сейчас он один, и есть возможность насладиться этим. Зачем он всё это затеял, к чему была эта поездка? Кому-то что-то доказать? Исправиться? Нет, в этом нет нужды. Ах да, эта была попытка сблизиться с Шин-чаном, что увенчалась хоть и малым, но всё же успехом. Но почему на душе так неприятно скребут кошки? Да, есть масса вопросов, которые нуждались в непосредственном ответе. Казунари подошёл к краю, около которого плескались прибережные волны, и на миг прикрыл глаза, наслаждаясь дуновением ветра. Хорошо, спокойно. Но этот покой длился недолго. - Приветствую вновь, Такао Казунари, - вампир вздрогнул от неожиданности и, разомкнув веки, обернулся, встретившись лицом к лицу с Хранительницей. Девушка легко улыбалась, впрочем, как и в прошлый раз. В её глазах мелькали то ли грусть, то ли тепло. - Рад Вас снова видеть, - кивнул Казунари. - Полагаю, ты уже понял, что это испытание твоё. - Да, - а в голове промелькнуло неприятное «похоть». Парень облегчённо выдохнул, и дал согласие на начало. Картина безграничного моря и дальнего горизонта переменилась, уступая место для взора загадочной иллюзии, что раз за разом возвращала всех своих жертв в пучину воспоминаний. - Как часто ты играл с сердцами других, Такао? - вопрос прозвучал резко, но вампир ожидал его. Он просто знал, в чём он был грешен. Ответом последовали множество картин плачущих девушек, женщин, чьи сердца были жестоко растоптаны в разные эпохи, и в разное время. Такао помнил каждую из них, ведь с каждым новым незаконченным романом всё больше убеждался в фальшивости элемента под названием «любовь». - «Пока живу – буду развлекаться, пока дышу, нет смысла тратить всю жизнь на одну единственную» - это твои слова, не так ли? – с лёгкой насмешкой произнесла Рико. - Да, - тихо согласился вампир. - Так я твердил самому себе всю жизнь и этим я жил ранее. - Ранее? - заинтересовано глянула Хранительница. - Да. Я покончил с этим, когда узнал, что из-за меня моя последняя брошенная девушка покончила жизнь самоубийством, - в голосе Такао слышались нотки страха и гнева на самого себя. - Тогда я и задумался, а не довёл ли я до смерти ещё кого-то? Тогда я принял для себя, что больше не начну каких-либо отношений. Так будет лучше для всех. В миг, болезненные воспоминания обернулись перед глазами недавними событиями. Первое появление в школе, встреча с Мидоримой, первый поцелуй, поездка, поезд и битва с волком и впервые увиденный тёплый взгляд изумрудных глаз, через линзы изящных очков. - Сейчас я предоставлю тебе выбор, Такао, - серьёзным голосом начала Айда, устремив свой пронзительный взгляд прямо на вампира, будто улавливая и разделяя в нём всё нарастающее волнение. - Я даю тебе возможность исправить прошлое, исправить былой грех и спасти тех, кому ты разрушил судьбу, тем самым очищая твою душу и возвращая веру в тёплое чувство любви. Но, после этого, твоя жизнь более не будет связанна с Мидоримой Шинтаро. Никогда. - Я его забуду? - Да, - слишком много мыслей перемешалось в голове. Хотелось убрать из души ту боль, что раздирала разум на мелкие части, хотелось высвободиться из этих оков прошлого и начать жизнь с нового листа. Но что мешало? Что сейчас стоит преградой, перед таким, как казалось, очевидным выбором? Да, сейчас Такао это понял, осознал и закрепил навсегда. - А может… - неуверенно начал он, а затем поднял глаза на Хранительницу, что ожидала от него ответа. - Я уже нашёл свою любовь. Пусть, она пока не взаимна, пусть шансы полностью обрести её не столь велики… но я слишком отчаялся за всю свою жизнь, что бы вот так просто отдать то, чего я ждал целую вечность, - Айда ничего не ответила. Она лишь искренне улыбнулась, ослепляя своими чарами яркой вспышкой света, после которого Такао очнулся уже один. Голова немного болела, а руки держали что-то тяжёлое. Парень опустил взгляд, увидел золотую Печать «Похоти». Парень улыбнулся своей маленькой победе, после чего услышал шаги за своей спиной. - Внутри пусто, одни доски, - прозвучал до жути приятный голос. - Всё что нужно, у меня уже есть! - улыбнулся Такао, демонстрируя найденный артефакт. А море, тем временем, приятно ласкало слух мелодией надвигающихся волн. *** Есть множество вещей, которые не дано понять. Есть множество причин, которых не дано познать. Аомине не мог объяснить, почему всю оставшеюся дорогу не проронил ни слова, почему не вслушивался, в впрочем, как и всегда, в эмоциональную речь Кисе. Он думал лишь об одном – последняя печать. Бояться провала, не попробовав удачу на вкус – крайне глупо, понимал. Но чувство обречённости в душе не давало покоя. Он сильнее сжал руль, прибавляя скорость. В такие моменты хотелось закрыться в себе и привести мысли в порядок. Прежде всего, он – вампир. Он не должен быть слабым. Кое-как добравшись до своей цели, Дайки припарковал машину у обочины, довольно осмотрел прижатого к сидению Кисе, что никак не мог привыкнуть к методу вождения Аомине. Совсем ещё ребёнок. Старый, заброшенный и Богом забытый храм, который был облачён в объятия густого леса, пустоты и тихого напевания птиц. - Аомине-чи, а не будет ли для тебя проблематично войти в храм? - поинтересовался Кисе, когда они поднимались по почти избитыми годами ступенькам. - Нет, - Аомине не врал, хотя некий дискомфорт-таки ощущал. От ворот тории остались одни обломки, и как будто напоминали гостям о своём былом прошлом. Крыша оставалась более-менее целой, а стены местами заросли дикими растениями. Аомине остановился у самого входа и обернулся к Кисе, встречаясь с его обеспокоенным взглядом.- Жди тут, - не попросил - приказал Дайки. - Но… - Это последняя печать и это моё испытание. Я просто знаю, - вампир опустил голову, а затем на последнем дыхании выдавил: - Верь в меня, - Кисе тепло усмехнулся. - Всегда верил, - Аомине с благодарностью посмотрел на возлюбленного, после оставил его в одиночестве, заходя внутрь храма. В помещении было пусто, лучи солнца, что пробивались сквозь небольшие щели в стенах и забитые окна, осветляли главный зал. Вампир сделал пару шагов, после чего двери за его спиной с грохотом захлопнулись. Вот и наступил тот переломный момент, которого он так боялся. В глубине души, конечно. Ведь признаться самому себе в своём страхе было почти не возможно, особенно, когда навешиваешь на себя кучу обязанностей. Взмах усталых век, и перед вампиром вмиг возникает облик Хранительницы. На её лице нет привычных тёплых чувств, но нет и тех, что выражали злобу. Лишь спокойствие, что могло вызвать некие сомнения. - Аомине Дайки. Рада видеть вновь, - она слегка склонила голову в знак приветствия. - Полагаю, ты знаешь, какие воспоминания вскоре увидишь? - Да, - ответ прозвучал несколько глухо, будто Дайки воспринимал сей факт как настигнувшую участь. Помещение заполнилось лёгким дымом, а затем образовался густой, молочного цвета туман, сквозь который нельзя было видеть дальше носа. Аомине напрягся, сейчас он не в силах что-либо сделать, даже бежать некуда. Рико нигде не было видно, лишь до уха доносился мелькающий голос Хранительницы, что говорила на непонятном языке. Внезапно, в тумане, как на полотне, куда доходили лучи прожектора, начали показываться раз за разом воспоминания из прошлого. Это было далёкое прошлое, но каждый из этих моментов Аомине помнил как вчера. Для родителей он всегда был трудным ребёнком, хоть они не подавали виду. Виной тому не юношеский азарт и порыв к поиску новых приключений, нет. Еще, будучи ребёнком у него начались конкретные проблемы с употреблением пищи. Он всегда испытывал больший голод, чем его ровесники, порой не мог остановиться, не знал меры, желал большего. Взрослые вампиры утверждали, что это какая-то патология, а мать провела не одну слёзную ночь, и молилась, дабы её сын не оказался одним из одержимых. Дайки видел воспоминания, где он каким-то чудом успевал остановиться в последний момент, не вгоняя свою жертву в опасное для жизни состояние. После, у Аомине в буквальном смысле перехватило дыхание от вновь пережитой картины: смерть его друга, фатальная ошибка, о которой ранее знала только Момои. Он убил того, кто ему доверял, убил того, кто не заслуживал смерти. Вампир видит себя на тот момент: неконтролируемый, хищный. Такого побоялся бы каждый и Дайки с каждым днём всё больше терзал себя мыслями о том, каким же он станет, когда наступит настоящая жажда после восемнадцати лет. После того случая он практически научился совладать с собой, но страх того, что он однажды вернётся в столь пугающее состояние не покидало его мыслей. «Монстр» - говорили они. - Неконтролируемый голод, - услышал он голос Рико. – Чревоугодие, - затем появилась иллюзия недавних дней. Первая встреча с Кисе, когда Дайки, ещё не видя в тот вечер гостей, уже учуял заветный запах. С первых же секунд хотелось кинуться с той чёртовой лестницы и впиться в долгожданный и желанный объект. Их встреча после поездки, когда Аомине пришёл в гости к блондину, когда впервые опробовал вкус его крови и… смог остановиться, не доводя ситуацию до предела? - К сожалению, не в моих силах утолить твой нескончаемый голод, - иллюзия развеялась, и Аомине увидел Хранительницу, что сидела на небольшом выступе. - Но выход есть. Твой друг может остаться в живых, но при этом, ты лишишься вампирских сил, с той самой роковой ночи и начнёшь свою жизнь заново. - Заново? С того момента? - Да, - Аомине задумался. Это был шанс всей жизни, исправить неисправимое, спасти невиновного, спасти дорогое, зажить иначе, без существующих проблем и… - А как же Кисе? Если я буду человеком, то начну стареть и вряд ли тогда его встречу… - Хранительница ничего не ответила, и Аомине понял, что это выбор далеко не просто между очищением его души и вампирскими силами, но и между ценностями прошлого и будущего. Сколько раз он умудрялся спасти Кисе? Не сосчитать. Что бы с ним было, не будь Аомине рядом? Дайки выдохнул, то ли с облегчением, то ли с вновь нарастающим волнением.- Может двадцать лет назад я бы согласился не задумываясь, но… есть вещи, которые я очень не хочу потерять в настоящем. Я тот, кто я есть, и менять что-либо не имеет смысла, - вампир прикрыл глаза, в ожидании провала, но его так и не последовало. Вновь разомкнув веки, он обнаружил, что Рико и след простыл. А на выступе, где ранее сидела девушка, лежала последняя золотая Печать «Чревоугодия». *** - Аомине-чи, ну ты и долго! Я уж начал переживать! - стоило Дайки выйти из храма, как к нему подлетел обеспокоенный Рёта. - Переживать? За меня? - Аомине с насмешкой посмотрел на Кисе. - Даже не думай о таких вещах, детка! - парень продемонстрировал добытый артефакт. - Невероятно! Значит, мы уже можем… - договорить парню не дал неистово нагрянувший гром с небес, который молнией блеснул высоко в облаках, показывая, что началось нечто не очень хорошее.