Сборник Кошмаров

Примечание: фанам Данте лучше отойти в сторонку Ночью в баре сидеть и пить пиво оказалось даже приятно. По крайней мере, это хоть в какой-то степени сглаживало разочарование после неудачной охоты. Данте рассчитывал прикончить сегодня пару-тройку демонов, но, как видно, те решили отложить ночной моцион на завтра, а то и на послезавтра. Или, как вариант, всех демонов втихаря перебил этот несносный мальчишка, что устроился не за стойкой, а за столом в зале. Неро ковырялся в своей гаубице, которую решил обозвать пистолетом, и делал вид, что он не с Данте, а сам по себе. Чёртов упрямый дурень! Данте отвернулся и вновь занялся пивом. Неро ему вообще сегодня настроение испортил с самого начала дня. Во-первых, пришлось чуть ли не уговаривать его пойти на охоту вместе; во-вторых, у него вдруг образовались какие-то дела, и в итоге они вышли позже; в-третьих… Как будто двух первых пунктов мало! И ещё Неро крупно повезло, потому что Данте до сих пор ничего ему не сказал по этому поводу и копил раздражение в себе. Более того, вот эта непонятная снисходительность к мальчишке начинала тоже раздражать. Охотник на демонов покосился на храмовника – тот уже заряжал «Голубую Розу». Лицо серьёзное, светлая прядь упала на лоб, проворные пальцы будто бы даже ласкали металл. Чёрт возьми! Само искушение во плоти! «Искушение» продолжило игнорировать Данте и переключилось на «Красную Королеву». Захотелось встать с высокого стула, подойти вплотную и как следует надрать уши юному созданию. Не встал, не подошёл и уши не надрал. Мешало что-то. Быть может, такие знакомые черты? Или тот самый взгляд, который Данте давно бы уже должен забыть? Или холодная мрачная угроза, порождённая близостью Ямато? Чёткого ответа на вопрос у Данте не было, но суть от этого не менялась. Он думал о Неро как о мальчишке и – одновременно – воспринимал его как достойного противника. Или союзника. Нюансы зависели от конкретной ситуации. Стоило признать очевидное: они так и не сработались, пусть и занимались одним и тем же делом. Оказалось, они разные: настолько разные, что и предположить подобное было сложно. Точнее… Неро настолько напоминал охотнику на демонов его условно покойного брата, что становилось слегка не по себе. Или не слегка. Скрытный, с уймой тайн в прошлом, порой странно задумчивый, порой бесшабашно бесстрашный. Отношение Неро к Кириэ вызывало недоумение при таком раскладе. Данте мысленно выругался. Кириэ! Ещё одна проблема и загадка. Чёртов Неро, чёртова Кириэ и чёртов город Фортуна! Съездил на курорт, чёрт бы его побрал! И Ямато до кучи! Уж лучше бы, право, от Фортуны осталось только пепелище, насколько тогда бы жизнь была проще. Необъяснимое притяжение не проходило, не отпускало, а продолжало удерживать его подле белокурого мальчишки. И он сам не знал, чего ждёт. Руку Неро он тоже видел и, быть может, ждал, что храмовник полностью в демона мутирует? А что, вышло бы забавно – такого в его практике ещё не встречалось. Данте медленно допил пиво и лениво повернул голову. И его расслабленность испарилась в доли секунды. Он сорвался с места, остановился в центре зала и осмотрелся. Бесполезно. Неро будто в воздухе расточился вместе со своей гаубицей, оставив только «Красную Королеву». Вряд ли такое счастье утащили демоны – без шума тут бы точно не обошлось. Ну и да, демоны не настолько идиоты. Значит, этот юный талант смылся самостоятельно. Ждал – чтоб его преисподняя встретила с распростёртыми объятиями – пока Данте расслабится, а потом – просто смылся! – Ну всё… Он с силой толкнул дверь бара, державшуюся на одном честном слове, и та незамедлительно рухнула наружу на ступени. Неро обнаружился неподалёку: он опустился на колено перед хнычущим ребёнком и потрепал по серым от пыли вихрам, коротко бросил что-то патрулю из добровольной дружины, а затем подтолкнул дитя к парнишке из храмовых послушников. Выпрямившись, проводил взглядом удаляющуюся маленькую группу. Люди старались держаться ближе к центру дороги – подальше от теней. Чёрт, а мальчишка всё-таки очень быстрый! Данте даже отшатнуться не успел, просто увидел вдруг отчётливо проклятую гаубицу храмовника. И пламя, вырвавшееся из длинного дула. Первая мысль, что промелькнула в голове, когда горячим ветром опалило скулу: «Промахнулся!» Через миг понял, что нет, вовсе мальчишка не промахнулся, а попал именно туда, куда хотел, – в черепушку высунувшегося из тени демона. Вот и ещё одна незадача: рядом с Неро Данте паршиво чуял теперь врагов. Непозволительная для него роскошь, к слову. – Тормозишь? – негромко поинтересовался напарник, чуть прищурив глаза, сверкнувшие в отсветах фонарей серебром. И спокойно убрал «Голубую Розу» под плащ. – Вроде того, – будто бы задумчиво отозвался Данте, но почти одновременно с этим ударил коротко и без замаха юного наглеца в челюсть. Застичь мальчишку врасплох оказалось не так уж и легко. Точнее, из затеи ни черта не вышло. Неро шагнул в сторону, разминувшись с кулаком противника на целую милю, и многозначительно хмыкнул. Хмыкнул точно так же, как условно покойный братец. Давно пора бы забыть этот звук, но Данте не забыл. – Разминка перед сном? – уточнил храмовник и небрежно откинул со лба светлые пряди. Это… тоже знакомо. «Наверное, тут воздух плохой, вот крыша и едет. У местных крыша поехала уже давно и качественно, раз под носом самым демонов не разглядели и играли в цацки с Санктусом, а вот у меня крыша уезжала по чуть-чуть – только спохватился…» Пришлось прерваться на самом интересном месте в размышлениях, ибо кулак Неро с челюстью соперника не разминулся. После непродолжительного полёта Данте встретился с той самой дверью, которую он собственноручно доломал. Если придерживаться истины, то он просто шлёпнулся на неё сверху и съехал на ней же вниз по ступеням. Как на санках зимой с горки. Правда, на горке так не трясло обычно. Ну ладно! Одна из пуль всё же зацепила скулу Неро. Он большим пальцем левой руки смахнул проступившую из царапины кровь, полюбовался на алое пятно и медленно перевёл взгляд на Данте. – Много счетов накопилось? – Да нет, просто кое-кого пора выпороть ремнём. Чтобы вспомнил о хороших манерах. Достал уже. – Ну надо же! – восхитился этот юный наглец. – А я думал, что дурными манерами у нас только ты и можешь похвастать. Не так уж он и далёк от истины, но признать, что именно его бесило, Данте не мог. Или не хотел. Или до сих пор сожалел о том, что произошло… когда-то давно. Людям больно терять родных, даже «паршивых овец», а терять близнеца вдвойне больнее. Демонам же… У демонов есть дождь – в качестве оправдания вполне сойдёт, как и в качестве ширмы для слёз. Данте посылал в противника пулю за пулей непрерывно, но тот стремительно перемещался с места на место, пока не скрылся за углом одного из домов. Там уцелел фундамент и фрагменты стены. Охотник осторожно сдвинулся в сторону и окинул развалины дома внимательным взглядом. Ну да, вон там можно обогнуть тихонько преграду и зайти сопернику в спину. Отличная игра, щекочущая нервы. И возбуждающая. Кто из них на сей раз будет победителем? Неро стоял у стены, привалившись к ней плечом, и подбрасывал в руке пистолет. И даже когда из-под ноги Данте посыпалась каменная крошка, он не обернулся. Такая невнимательность однажды может дорого ему обойтись. Слабый порыв ветра тронул белые пряди и уронил их на лоб юноше. Он слегка наклонил голову и проверил барабан, перезарядил пистолет и дулом небрежно смахнул волосы со лба. Стоял и спокойно ждал, напоминая этим самым спокойствием… Данте нервно сглотнул и на миг зажмурился, чтобы отогнать непрошеные воспоминания и желания. Они не отгонялись. С другой стороны, мальчишка так юн и неопытен, что вряд ли сможет противостоять ему. Так почему бы и не… Данте бесшумно подкрался к противнику и осторожно приставил пистолет к его затылку. – Наигрался? Неро чуть повернул голову и тихо хмыкнул: – А ты долго… – Не хотел торопить события. Данте медленно повёл пистолетом, сдвинув светлые пряди в сторону и открыв немного шею, согрел кожу своим горячим дыханием и слабо улыбнулся. Даже запах у мальчишки тот же – знакомый до боли. В следующую секунду Неро внезапно пригнулся, пропустив над собой пулю и выронив «Голубую Розу», мгновенно развернулся, бросив демоническую лапу на правое запястье соперника, и сделал резкое движение с одновременным шагом вперёд. Громко хрустнула кость, обломки прорвали кожу и выглянули пониже локтя. «Злость» упала на камни, за ней последовала «Кость», а левая рука охотника тоже повисла бесполезной плетью. Сильный толчок в грудь – и спиной он налетел на каменную преграду. Демоническая лапа сгребла ворот его плаща, дёрнула и вновь впечатала в стену. – Наигрался? – передразнил его Неро. Холодный взгляд из-под полуопущенных ресниц не соответствовал насмешливому голосу. И вблизи его лицо ещё больше походило на лицо другого, на лицо брата. Черты, запах, голос, жесты, взгляд… Кажется, теперь Данте уже охватила слабая дрожь. Он отчаянно хотел, чтобы это не было простой игрой воображения. Хотел, чтобы это стало правдой, хотел вновь быть вместе с братом, хотел быть с ним ближе, чем когда-либо прежде, ближе, чем даже в материнской утробе. Возможно, за все миновавшие годы это желание превратилось в одержимость настолько, что в Неро он видел теперь Вергилия и испытывал возбуждение. Или… Кровь капала на камни, в слабом свете фонарей – чёрная кровь, какая и должна быть у демонов. Чёрная, а не красная. Скверна, а не кровь, потому что в ней жили порочные страсти. Просто понимание этого не освобождало от греха. – Вот оно что… – тихо произнёс Неро, опасно прищурив глаза. Ну да, он не мог не заметить неровное дыхание противника и охватившее его возбуждение. И Данте не мог это спрятать, будучи так близко к тому, кто лишал его равновесия одним своим видом. Всё-таки город Фортуна – странное местечко, где все медленно сходят с ума. Данте тяжело рухнул на камни лицом вниз и поморщился от боли в сломанных руках. И боль усилилась, когда Неро навалился на него сверху. – Какого чёрта ты… Пальцы жёстко впились в волосы, дёрнули и приложили о камни лбом. – Заткнись, – глухо велел Неро. – Просто сейчас получишь то, что хочешь. Перед глазами мелькнула демоническая лапа с когтями, а потом затрещала ткань, лоскутья одежды полетели в стороны. Иногда когти задевали кожу, и Данте вздрагивал от острой боли. Обычно раны не доставляли ему особого беспокойства, но правая рука храмовника в этом плане здорово отличалась, причиняя нестерпимые страдания даже лёгкими порезами. Хотя гораздо худшим было то, что охотник испытывал невообразимый восторг от этих мук. Неестественный мазохизм, но определённо желанный. Неро упёрся коленом в спину недавнего соперника и без какого-либо намёка на жалость дёрнул за сломанные руки до нового отвратительного хруста. Данте сдавленно зарычал от боли и зажмурился. Проклятие всему сущему! Давно он не чувствовал себя настолько паршиво и восхитительно одновременно. Он заёрзал под храмовником, чтобы устроиться удобнее, потому что… Потому что его тело уже недвусмысленно отреагировало на всё происходящее. Прикосновение демонической конечности отзывалось в каждой частице его сущности непередаваемым блаженством, и его совершенно не волновало, нежное это прикосновение или болезненное. Он ощущал близость Ямато и Вергилия, и это ощущение заполняло ту пустоту, что родилась в день, когда он потерял брата. Он дёрнулся и закусил губу до крови – твёрдое и холодное бесцеремонно ткнулось в его тело и двинулось внутрь, преодолевая сопротивление и разрывая мышцы. Сначала он даже подумал, что… Дошло чуть позже сквозь завесу боли в голове – демоническая рука. Неро просто вогнал в него пальцы с когтями, а его колено с силой давило на поясницу, не позволяя Данте вывернуться и прервать контакт. Впрочем, Данте даже не пытался этого сделать и просто извивался на камнях, давясь стонами и хрипами. – Это тебе тоже нравится? – мрачно уточнил Неро, убрав наконец пальцы и колено и резко перевернув противника на спину. Он полюбовался на дерзко торчащую возбуждённую плоть Данте и невесело хмыкнул. Серый холод глаз медленно превращался в алый, и вокруг храмовника неторопливо проступала фиолетовая дымка. Его сходство с братом Данте становилось полным и несомненным. – У тебя счета не накопились, зато накопились у меня. – И голос Неро теперь прозвучал иначе, потусторонне. – Смерть – это только начало, и родиться можно лишь одним способом, зато умереть… Его руки легли на бёдра Данте, когти на правой впились в кожу и окрасились кровью. Грубый толчок заставил охотника на демонов задохнуться от муки и подавиться вскриком. Чужая плоть твёрдо вдвинулась в него и проникла на всю длину. Там – внутри – и так уже хлюпала кровь, и, наверное, уже не осталось неизраненных мест, но каждое движение продолжало истязать болью. Болью, вызывавшей всё тот же извращённый восторг. – Можешь начинать сопротивляться, ещё не поздно… – глухо посоветовал сотканный из дымки облик брата. Данте не хотел сопротивляться или отстраняться, он хотел прожить это единение их тел и утонуть в наслаждении, неразрывно связанном со страданием. Однажды он не успел поймать руку Вергилия и думал, что чувство вины пройдёт. Он ошибался – чувство вины в итоге превратило его в своего раба, и теперь он даже боль воспринимал как благословение и награду. Шершавая рука с когтями тронула его напряжённую твёрдую плоть и слегка сжала, заставив выгнуться от букета ослепительных ощущений. Сжатие усилилось ещё немного и ещё. Из-под ресниц всё же выскользнула слеза, а с губ сорвался хрип. Данте забился всем телом, лишённый возможности использовать руки. Хватка демонической лапы стала и вовсе невыносимой. Светившиеся синим пальцы сомкнулись с такой силой, что всё меж ними, должно быть, просто расплющилось. А потом на несколько секунд Данте вообще перестал что-либо ощущать. Над развалинами домов прозвучал долгий душераздирающий вопль. На камни у стены шмякнулся уже совершенно бесполезный кусок плоти, напоминавший собой пропитанный кровью обрывок тряпки. – Тебе всё ещё нравится? – почти беззвучно уточнил Неро, устремив пылающий алым взгляд на скорчившегося на земле Данте. Тот крупно дрожал и слабо поскуливал, свернувшись в комочек. – Ты ведь не думаешь, что это всё? Рывок за плечо, разворот и тычок меж бёдер раскалённым прутом. Хотя нет, это был не прут, а пальцы с когтями, вонзившиеся в свежую рану и проделавшие в теле охотника новое отверстие. Затем пальцы сменило нечто более крупное, но столь же твёрдое. Неро спокойно и размеренно вдвигался в рану сильными толчками и не сводил с искажённого лица Данте алых глаз. – Неро… Нет… Брат… Хлёсткий удар по лицу и тихое раздражённое шипение. – Я един. Меня зовут Неро. И меня зовут Вергилий. И ты мне должен. Много должен. Он умолк, задвигавшись резче и активнее и не слушая больше ни слов, ни стонов, ни криков, ни просьб. И молчал до тех пор, пока кровь Данте не смешалась с доказательством его удовольствия, выплеснувшимся в тело охотника. Поднявшись и оправив одежду, он ухватился за плечо Данте, дёрнул вверх, заставив напарника встать на колени. – Осталось немного. Из демонической лапы в дымке проступил меч – Ямато. Сиреневый сполох раскрасил полумрак, и беловолосая голова покатилась по камням, остановившись у придорожной рытвины. Неро сделал несколько шагов, поддел отрубленную голову носком сапога и подбросил в воздух, словно мяч. Пальцы поймали белые пряди. Он смотрел целую минуту на знакомое лицо с полуопущенными веками, перепачканное кровью и пылью. Дымка вокруг храмовника медленно таяла, как и алое сияние в глазах. – Долг выплачен сполна. Мы теперь в расчёте… брат.