My Treasure.

Для Какузу этот месяц выдался довольно тяжелым. Особенно, в финансовом плане. Так вышло, что вышестоящие личности его деревни каким-то неведанным образом просекли, чем он занимался вне территории селения помимо того, как выполнять задания. Конкретнее, обмены человеческих трупов за вознаграждение в отведенных для таких дел точках. Их было не так уж и много, распологались они в разных странах, но джонин успел побывать уже во всех. Сколько тел за все время он уже успел продать, Какузу уже сбился со счета. Да что там, и не считал даже. Разве что, только выручку за них пересчитывал, даже бывало и по нескольку раз. Зато в деревне главенствующий выдал целый список этих самых проданных тел, уместившийся фактически на весь лист - двадцать три трупа за полтора месяца. В итоге, около четырехсот миллионов рё. Которые, несмотря на оправдания и чуть ли не угрозы со стороны брюнета, непременно конфисковали в тот же роковой день. Все, до последней монеты. Но и это еще не все - плюс ко всему прочему пригрозили за продолжение сей деятельности смертной казнью. Джонин скрипнул зубами от нахлынувшей неведомо в какой раз злости. - Старые плешивые ублюдки, - в сердцах сплюнул мужчина, с размаха срезая очередную ветку дерева, которая преграждала ему путь, отчего спугнул иволгу, сидевшую у ее основания. Денег на данный момент не было даже на то, чтобы элементарно снять самый что ни есть зачахлый номер в самой что ни есть захолустной гостинице. Посему, Какузу уже долбаный месяц вел во время длительных заданий здоровый образ жизни - ночевал на природе. Внезапно шиноби замер с занесенным над головой кунаем, даже дышать перестал, не веря собственному слуху, которого коснулся звук, напоминавший шум течения реки. Да так и есть, черт возьми! В горле тут же пересохло. Когда он последний раз не то, что ел, пил за эти считай четыре дня скитаний по этим чертовым непролазным зарослям? Мужчина непроизвольно сглотнул и уже без помощи куная стал пробираться сквозь кустарники, не обращая ни малейшего внимания на царапающие в кровь кожу ветви растений. Опомнился Какузу только тогда, когда сидел на коленях на берегу той самой реки, напившийся до такой степени, что аж сперло дыхание. - Нда.. - осипло вынес вердикт он своим мелко трясущимся от ледяной воды и свежих щиплящих кожу царапин рукам и шумно выдохнув носом, потер ладони друг о друга,после чего вновь скрыл нижнюю часть лица за темной материей маски, которая так же не отделалась без повреждений от веток. И все бы ничего, если бы вдруг шиноби не почувствовал присутствие чужой чакры. До того слабой, что заметил он ее только сейчас. " Неужели хвост за мной привязали, сучьи дети? " - с этой мыслью джонин поднялся с места, попутно озираясь по сторонам и уже было хотев вынуть кунай, если бы не одно "но", заострившее его внимание на противоположном берегу реки. И "но" это представляло собой человека, которого, видимо, к нему прибило течением. Что его вдруг дернуло перебежать прямо по воде на тот самый злосчастный берег, Какузу ни малейшего понятия не имел. Хотя, почему? Понятие было. Именно, надежда на то, что это уже бездушный кусок мяса, который когда-то слывал первоклассным шиноби и который он с превеликой радостью собственноручно отнесет в ближайшую точку обмена. Ведь запретили строго настрого не не сдавать найденный мусор, а мусорить самому и... Стоп. Или это вообще женщина? Брюнет подозрительно сощурился и присев на корточки около находки, осторожно перевернул тело на спину. Бесцветно прицокнул за маской. И все же, ошибся насчет половой принадлежности. Но с такой шевелюрой, еще и не видя лица, это определить было как-то.. никак. Но почему сложилось ощущение, что он раньше его видел? Только вот, где именно? А впрочем, какая разница, если за него вдруг отвалят приличную сумму? И Какузу почему-то шестое чувство подсказывало, что насчет суммы он прав. Остался, правда, один небольшой нюанс. Скрестив пальцы на левой руке, брюнет поднес пальцы другой к шее мужчины и прижал их там, где находилась сонная артерия. Какого. Хрена. Почему есть пульс?! От досады, несправедливости и всего в этом роде, что сейчас посетили джонина, он готов был не то, что взвыть, а рвать и метать. Так бы и было, если бы кое-кто зачем-товыживший вдруг не начал задушенно глотать воздух и откашливаться от накопившейся в легких воды. От сего зрелища, шиноби обреченно закатил блекло-зеленые глаза и стал похлопывать ладонью ожившего по спине, дабы тот побыстрее отмучился. - Вот чего тебе на том свете не сиделось, страдалец?