Я задушу тебя..любовью.

      Таня вошла в помещение, держа в своих руках телефон и делая настойчивые звонки одному и тому же человеку. Это был двадцатый по счёту звонок. Двадцать раз ведьма пыталась дозвониться до Джулии, но всё было безуспешно. Та демонстративно не отвечала: либо не хотела отвечать, либо была чем-то очень сильно занята, к примеру, находилась в Астрале. У Лариной было ещё и другое предположение, что будто бы Ванг просто куда-то уехала, а телефон оставила дома. Но если и уехала, то куда? Почему она не отвечает, когда это это для Тани жизненно необходимо? Тане просто нужно было найти утешение в речах Джули, ей нужно было просто успокоиться и, едва ли услышав родной и любимый голос, восстановить все свои растраченные попусту силы. Точнее, нет, не попусту. А на испытание, которое было несколько часов назад и на котором Ларина так и не встретилась со своей возлюбленной. - Татьяна, вы в порядке? Пройдемте, пожалуйста, в зал суда. - вывел сумеречную ведьму из раздумий её адвокат на сегодняшний день.       Она тут же, словно по повелению, подняла голову и нервно запихала телефон себе в карман, так как от него все равно толку никакого не было. Затем в окружении толпы еле-как сумела отыскать своего сына, а когда нашла, крепко сжала его руку и вместе с ним вошла в зал суда. Она сразу же ощутила, какую негативную энергетику несло в себе это ужасное, хоть и приятное на вид помещение. Светлые стены, казалось, будто бы дрожали от слёз, проливали которые люди, едва ли уходили отсюда. Каждый миллиметр пола отзывался шорохом, несущим в себе безумную боль, терпеть которую не имело смысла. Таня напряглась, когда её растерянный взгляд упал на решётку, за которой никого не было, но она почему-то ясно видела за ней лицо своего бывшего мужа. От воспоминаний о нём, сердце злобно сжалось, а к горлу подкатил комок горечи, желающий её задушить, беспощадно и сильно.       И тут же, словно по пророчеству судьбы, а также с помощью великого и могучего господина случая, она увидела Его пустое, грустное и отвратительное лицо. Душу внезапно начало выворачивать наизнанку, сердце забилось с огромной скоростью, желая разбиться вдребезги, ладони сжались в крепких кулаках, лицо налилось краской. И не смея больше сдерживать весь свой гнев, весь свой пламенный, адский огонь в груди, она отцепилась от руки Александра. А затем продвигаясь к Григорию быстрым и уверенным шагом, начала кричать, но пыталась ещё как-то себя сдерживать: - Сука! Урод! Тварь!!! Как ты посмел!!!!!!       Ошарашенно посмотрев на сумеречную, злую ведьму, продвигающуюся прямо к нему, Гриша сделал два испуганных шага назад и сказал дрожащим голосом: - Таня, не дури.. - Урод!!! - вскрикнула Таня, подбежав к нему и влепив сильную, жестокую пощечину. - Ненавижу тебя!!! Продать!!! Собственного!!! Сына!!! Мразь!!! - она сделала другой рукой еще несколько шлепков.       Тот вскрикнул от боли, хватаясь за покрасневшее место на щеке и попятился назад, что-то безостановочно бормоча себе под нос. Не ожидавший такого развития событий, адвокат крикнул взбесившейся девушке: - Татьяна, успокойтесь!!!       Но та вовсе не собиралась этого делать и, размахнувшись правой на достаточно большое расстояние, почти ударила по лицу человека, которого ненавидела всем своим сердцем, но внезапно её схватил за руку Саша. Едва ли посмотрев на своего сына, во взгляде матери потух жестокий гнев, превратившись в недоумение и растерянность. И он умоляющим тоном проговорил: - Не надо, мама.       Моментально успокоившись, она всё поняла.       Через несколько минут она, Александр и встревоженный адвокат сидели уже за одним столом, слушая долгую речь судьи. Татьяна вообще никого не хотела слушать. Погруженная в состояние "если что - убью", боковую сторону её плеча очень сильно жгло, но это было и понятно - на расстоянии нескольких метров от этой стороны находился Григорий. Она старалась не смотреть в его стороны своим прожигающим, ненавистным взором, старалась сохранять гробовое спокойствие, хотя это было огромной пыткой. Одновременно она торжествовала над тем, как демонстративно и жестоко отшлепала его по лицу, но, если честно, этого было мало. Ей хотелось избить его до полусмерти, чтобы он испытал физическую, невыносимую боль, которую она испытывала у себя, в своей душе. Хотя понимала, что от этого не станет легче никому, даже ей самой. - Татьяна, держите себя в руках, иначе мы не выиграем это дело, и сына заберут у вас. - сказал адвокат вполголоса, но так, чтобы его услышала сумеречная ведьма. Та дернулась от неожиданности обращения к ней и, настроив своё внимание на процессе всего происходящего в суде, перестала думать о всякой ерунде и накручивать себя ещё больше.       Но каждое слово, сказанное тем или иным человеком, нервировало её ещё больше, все чувствительные места на теле безостановочно дрожали и заставляли дрожать ее руки, которые Таня не знала, куда деть или засунуть. И она ясно видела, как никто не знал о том, что Александра не похитили, а его собственный отец продал в руки зло частным преступникам. Она ясно видела, как отец это скрывал, но как сильно он боялся, что его раскусят. Она ясно видела, как судья, как посредник, всё равно была на стороне Григория, да и весь народ, присутствующий в зале, весь народ, уважающий израильские законы, считал, что Александр должен жить вместе с отцом в Израиле, а с матерью только видеться. Видимо, все считали Татьяну сумасшедшей, психически-ненормальной, опираясь на то, что она ведьма и на то, как в самом начале повела себя не совсем красиво - практически избила бывшего мужа.       Находясь на грани нервного срыва, Татьяна давала показания, то есть рассказывала по существу, почему стоит Александру жить и именно с матерью, а не с отцом. Она говорила о недоказанных фактах того, что это отец продал сына на органы для того, чтобы рассчитаться с долгами, но.. Ей никто не верил. Абсолютно никто не верил в то, о чём предположить никто не мог до сего дня, и даже в мыслях такого не было. Сославшись на то, что это лишь придумка Татьяны для выигрыша в суде, судья остановила безумную речь Тани и приказала сесть на своё место.       Сердце остановилось. Невозможно было дышать. Откуда-то появились всхлипы, странным образом взрывающиеся из её груди, полной боли и ненависти одновременно. Сражённая несправедливостью сего мира, Ларина опустила руки, и горячие слёзы, обжигающие кожу, покатились по её лицу. Рядом не было никого, чтобы её успокоить, а Саша, озадаченный и сомневающийся, не знал, что делать, не знал, что сказать и был не готов к поспешным решениям.       Таню вновь начала душить боль. В который раз она чувствовала себя удручающе, невыносимо и больно, но на этот раз всё, что было когда-то пережито, увеличилось во сто крат. И уже беспомощная против насилия над собой, девушка не могла остановить быстро стекающие слёзы по её бледным щекам. Она уже не могла остановить тот разрыв в своей груди, когда душа резко отрывалась от тела, и, как не нужная никому засохшая корочка, соприкасалась с землей и разлеталась в щепки. Она уже не могла остановить процесс взрыва своего сердца от перенасыщенности эмоций. Не могла остановить то, что мозг вспух от переизбытка эмоций. Не могла остановить вечную дрожь своих мокрых рук, вытирающих красные глаза, полные слез. - Урод!!! Да ты врешь!!! - не выдержала Таня, вскочив с места.       Внезапно прервав свою придуманную заранее историю, Григорий со страхом посмотрел на злую, истеричную Татьяну и напрягся от того, что сейчас может быть. Но держа себя в руках, она не стала к нему подбегать, чтобы жестоко избить, и вместо этого процедила далее сквозь зубы: - Вместо того, чтобы чистосердечно раскаяться в своем злодеянии, ты несешь какую-то ересь, и еще называешь это чистейшей правдой!!!       Резкий стук молоточком прервал сумеречную ведьму, и адвокат, поднявшись с места и извинившись, усадил на место девушку и сказал ей тихо: - Татьяна, вы сами всё портите. Сами убираете все наши шансы на выигрыш в данной ситуации.       Она хотела уже было колко ответить этому человеку, но вовремя встретившись со взглядом рядом сидящего сына, умолкла и успокоилась. Александр заставлял ее держать себя в руках, но лишь Джулия умела по-настоящему успокаивать сумеречную ведьму.       Джулии не было. Спокойствия тоже.       Суд подходил к концу. Выслушав всех тех, кого нужно было выслушать обязательно, судья стала изучать какие-то документы, а через несколько минут озвучила фразу, которую так боялась услышать Ларина.       Судья сказала, что сын будет жить вместе с отцом, но периодически будет видеться со своей психически ненормальной матерью, которой нужно лечиться, на самом деле, а не воспитывать ребёнка.       Находясь под безумием только что услышанного, Татьяна растерянно посмотрела на своего любимого и единственного сына, и увидела в его глазах страх. Страх. Недоверие. Замешательство. Было видно, что Саша верил больше отцу, так как его версия развития событий казалась более правдоподобной, чем версия мамы, где якобы Григорий продал собственного сына. Александр просто отказывался верить в то, что его собственный отец мог его продать. А Татьяна отказывалась верить в то, что сейчас она расстанется со своим сыном навсегда. И, наверное, это было правильным, так как всеобщие разговоры и суету остановил приход какого-то человека. А когда ведьма посмотрела на дверь выхода, то увидела..       Джулию. Ярко-красные губы, тёмные тени вокруг глаз, мертвецки-бледное лицо, чёрное платье до пола и невероятно пронзительный взгляд, который невозможно было променять на что-либо. Внезапно вспыхнувшая волна любви, охватила Таню в своих страстные, цепкие объятия, отчего лёгкий румянец образовался на её лике, а руки перестали нервно дрожать. Недавно остановившееся сердце внезапно забилось с огромной скоростью. Всё то, что потеряло когда-либо свой смысл, вновь приобрело что-то важное, ради чего стоило жить. И Таня уже понимала, что не стоит пока что опускать руки, особенно, когда рядом находилась Она. - У меня есть что сказать. - произнесла уверенным голосом Джулия судье, даже не смотря на почти не плачущую Татьяну. - Тогда проходите, пожалуйста. - произнесла женщина холодно и сдержанно.

666

      Никто не заметил того момента, когда судья сдалась под трогательными, уверенными речами Ванг, меняющей всеобщее мировоззрение. Каждое слово, выходящее из самой глубины души заставляло каждого вздрагивать, заставляло плакать, но плакать никто не собирался, кроме Тани. Никто не заметил того момента, как Джулия внезапно достала какие-то документы, подтверждающие факт того, что отец собственноручно продал сына. И именно в этих документах была расставлена его подпись, подделать которую было невозможно. Да и зачем это было нужно? Никто не заметил того момента, когда эти документы попали на стол судьи, и она, ошарашенная прочитанным, спросила: - Вы правда продали своего сына?       Но Григорий, залившись краской в лице, ничего не смог ответить, и всё стало видно по его глазам. Его мгновенно арестовали за содеянное преступление по статье 127 части первой в главе семнадцатой под названием "Преступления против свободы, чести и достоинства личности" лишением свободы на срок до шести лет.       И Татьяну уже ничто не могло остановить. Она как обняла своего сына, так и не отпускала его до самого кафе, куда потом пошли они с Джулией. Рассыпаясь в благодарностях своего любимой девушке, Ларина продолжала плакать от счастья и не верила в то, что всё обошлось, и её сын теперь будет с ней. Здесь, в России. - Таня, успокойся. - улыбнувшись, успокаивающее приговорила Джулия, взяв сумеречную ведьму за руку.       Саша улыбнулся матери и положил свою голову ей на плечо, как бы выражая всю свою любовь к ней. Но одновременно он все ещё был в некотором замешательстве, и в груди находилась боль и обида на своего отца. Александр знал, что сейчас плакать не будет, но едва ли наступит ночь, он даст волю своим чувствам.       Тане казалось, что всё плохое осталось позади, а впереди её ожидало только хорошее. Ей казалось, что она останется счастливой навсегда, но, видимо, судьба была коварна в своём характере, так как всё счастье Лариной остановил телефонный звонок, на конце трубки которого услышала: - Наталья Бантеева в коме.