Жертвоприношение Богу

Ночь кровавой луны… По ночному небу проплывали облака, периодически пряча лунный диск. Ночь Бога. Великого Бога Войны. На земле у него много имён, ему поклонялись смертные, выкрикивая его имена во время битв, ему молились, приносили жертву… Он нефилим среди своих же братьев. На земле он Бог – Арес. И сегодня его ночь кровавой жертвы. Отряд воинов собрался вокруг алтаря, выкрикивая молитву своему Богу. Некогда белый камень мрамора был кроваво-рыжий, от крови и вина, что приносили в жертву Богам. На рассвете будет битва, нужно уважить Богов, чтобы пришла победа в их края, и воины напились кровью своих врагов. В самой глубокой чаще шло кровавое пиршество. Горели костры и факелы стояли вокруг алтаря, что был усеян черепами побежденных воинов и неугодных Богу. Жрецы пели молитвы: их голоса были слышны по всей округе, и монотонное пение уносило в транс окружающих. Ночь только вошла в свои права, когда в блеске ярких огней двое мужчин привели кричащую и выбивающиеся девушку. – Твоя дочь будет лучшим подарком нашему Богу. – Жрец хлопнул по спине царя, смотря как тот, сжимает кулаки, при виде своей единственной дочери, что билась в истерике, когда её приковали к жертвенному камню. Жрицы тут же облепили деву со всех сторон, задирая белоснежное платье из тонкого шелка, что даже не скрывало красоты невинного тела. Ароматы масел и благовоний витали в воздухе, девичья кожа блестела от мазей, что покрывали её тело. Старые жрицы шептали молитвы и всё время укладывали девушку на холодный камень. Духота, вот, что давило на неё. Духота и жар; капельки пота стекали по шее, а сама ткань её одеяния промокла и прилипала к телу; было противно смотреть в эти искаженные ужасом и гневом, маски. Везде сновали люди и поливали её вином, но никто кроме жриц не касался её. Слезы сами текли по щекам, и горло першило от крика, но наследница трона продолжала бороться. Только недавно она расцвела, только две луны назад она стала девушкой, оросив простыни, своей же кровью. А теперь… Теперь её привели сюда, приковали и готовили к неизвестно чему. Она звала отца, звала свою мать, даже пыталась найти братьев в толпе. Но никто не откликнулся и не пришел помочь. Одна из женщин, служительниц храма, подошла ближе, и силой сжала её челюсти, раскрывая рот. В неё что-то вливали, что-то настолько противное и горькое, что горло тут же обожгло; принцесса пыталась выплюнуть неприятное питьё, но чем больше усилий девушка прилагала, тем сильнее ей сдавливали рот и чаще вливали настой. В глазах резко потемнело и клонило в сон, хотелось забыться, просто исчезнуть. В теле приятная слабость, улыбка сама появилась на губах девушки, и она, изогнувшись, попыталась протянуть руки к проходящему мимо воину, но тот даже не посмотрел на неё, лишь быстрее прошел в сторону отряда. Она не знала, сколько прошло времени, но музыка стихла, и лишь треск тлеющих углей, ещё был слышен в ночной мгле. Небо было полностью чистым, и диск кровавой луны полностью возвышался на темной небосводе и окрашивал тени в темно-кровавый. Девушка повернулась настолько, насколько позволили путы и огляделась. Факелы ещё горели и слабо освещали небольшую поляну в лесу. Никого из подчиненных её отца не было, так же как и жрецов из храма Ареса. – Есть кто-нибудь? Ну хоть кто-нибудь? – Принцесса дернула путы, но звенья цепи противно заскрежетали о камень; поняв, что освободиться не получится, она замолчала и прислушалась. Нефилим передвигался тихо и шел ведомый запахом возбуждения от предстоящей битвы, от аромата крови и благовоний, что витали в воздухе, будоражили его сознание. Седые волосы спускались ниже плеч, а хмурое лицо скрыто тенью красного капюшона. Стоило мужчине подойти ближе к месту, где смертные проводили жертвоприношение, как до него донесся аромат чего-то чистого и нежного. – Девственница! – Нефилим замер на несколько секунд - делая глубокие вдохи, он словно пытался принять в себя весь запах, что так и щекотал чувствительный нос. Уже через миг он услышал тихие стоны и всхлипы - на этот раз жертва была жива и явно в сознании. Ускорившись, он двинулся в сторону, где недавно пировали смертные. Огонь от факелов отображался на доспехах и искусственной руке, что была ему словно оружие. Когда Бог вышел на поляну, шелест листвы оповестил юную принцессу о том, что в этой глуши она уже не одна. – Кто здесь? – Девушка повернула голову на шум и тут задрожала, увидев перед собою мужчину. Высок, она даже подумала, что не один самый крупный воин её города, не дотягивает мужчине и до груди. Длинные седые волосы, под доспехом и грубой кожей неизвестного ей зверя, что была одеждой, видно рельефное тело. Огромный меч покоился в ножнах на спине, а красный капюшон прятал лицо. – Прошу вас, отпустите, меня приковали. Меня в жертву хотели принести. Прошу! – К горлу снова подступил комок горечи и обиды, глаза защипало от новых слез, но девушка быстро заморгала, пытаясь прогнать ненужную влагу - не стоит плакать перед мужчиной. Бог молчал и внимательно осматривал лежачую перед собою жертву. Хрупкая, она казалась такой маленькой рядом с ним. Длинные волосы спадали золотым водопадом по алтарю и вниз, к земле. Голубые глаза были полны страха и непонимания, хрустальные слезы бежали по щекам, оставляя влажные дорожки, - хотелось просто взять смертную за горло и придушить. Боги не любят слабость, нефилимы тем более. От неё пахло цветами, чем-то пьянящим, чистым. Он подошел ближе, совершенно не обращая внимания на её протесты и тихие всхлипы. Положив левую руку-протез на её живот и слегка надавив, Бог следил за подношением. Девушка пискнула и тут же зажмурилась от боли. Хрупкая, слабая. Слишком слабая… Наклонившись над алтарем, воитель приблизился к жертве и с жадностью втянул воздух; девушка дернулась, пытаясь отогнать от себя незнакомца, в горле першило от страха, хотелось кричать, да вот только никак не получалась. Любой крик больше походил на мычание, нежели на вопль. Седовласый был настолько близко к ней, что она ощущала жар от его тела, чувствовала, как его нос касается её живота. Дыхание – такое обжигающее и почему-то тёплое, но от этого принцессе не становилось спокойно, наоборот нарастающая тягость внизу живота больше волновала. Чем ближе он был к ней, тем сильнее тело реагировало. Он не стал церемониться: ухватив сильными пальцами тонкую ткань, он рывком сорвал платье, оставив полностью нагой девушку; от сильного ветра и ночной прохлады она тут же сжалась и задрожала. Цепи оков зазвенели и гулко ударились о камень, когда жертва сжала ножки в попытке прикрыться. – Скажи мне своё имя! – Он, встав во весь свой рост и стянув капюшон, смотрел в её ясные глаза полные слез. – Пандора… моё имя Пандора! – Принцесса не знала, почему подчиняется, почему не кричит и не зовет на помощь - его сияющие глаза приковывали к себе и даже давали возможность отвлечься от всего ужаса, что она испытывала, находясь на жертвенном камне. Больше он не сказал ни слова, лишь грубо ухватил девушку за колени и раздвинул ноги; от такого рывка Пандора закричала и тут же попыталась вывернуться и сжаться в комок, но крепкие руки лишь сильнее сжимали её нежную плоть, не давая и шанса. Под его пальцами на белоснежной коже принцессы тут же проявились багровые синяки; не спрашивая разрешения, седовласый прижался к жертве, удобно устроившись между её ног. Она плакала, молила, просила пощады, но ему было всё равно на молитвы и просьбы. Ухватившись левой рукой за алтарь, он слегка приподнялся над принцессой и провел ладонью по её шее. От его прикосновений кожа Пандоры тут же покрылась мурашками, девушка дрожала и прикусывала губу, пытаясь отвернуться от Бога. Видя неповиновение и нежелание к его персоне, нефилим с силой сжал её челюсти и развернул к себе, заставляя смотреть в свои глаза. Жалобно заскулив, девушка всё же посмотрела в глаза своего мучителя и поняла, что теперь ей никуда не деться, и никто не придет на помощь. В глазах Бога она увидела всё. Весь ужас, боль и страдания, кровь, что течет алыми реками там, где появляется этот человек. А человек ли? Сейчас она понимала, что теперь она в его власти. Теперь она станет тем самым сосудом с нектаром, что он выпьет досуха и уничтожит. – Кто ты… - Пандора попыталась всё же уговорить его: может, он просто пожалеет её и отпустит. – Тебе знать не положено! – Хватка ослабла, но его пальцы тут же опустились на тонкое горло и слегка развернули голову девушки в сторону, оголяя её шею; мужчина наклонился и припал губами к нежной коже. Обжигающими и пьянящими были прикосновенья его губ, грубые и колкие, влажный язык тут же прошелся по пульсирующей вене, заставив девушку невольно застонать; услышав собственный стон, принцесса тут же закусила губы до крови, в мыслях ненавидя себя за такое поведение. Но Богу было всё равно, что она делала - даже пусть потеряет сознание, ему было всё равно. Ей всё равно не жить. Здоровая рука коснулась живота принцессы, пальцами проводя невидимые узоры, нефилим что-то прошептал на непонятном для девушки языке. Он даже не думал о том, чтобы быть нежным или просто проявить хоть каплю заботы, свободно блуждая по её телу, поднимая руку вверх к оголенной груди; ладонь полностью накрыла нежную плоть. Девушка вздрогнула, по телу табуном пробежали мурашки, от чего принцессе казалось, будто через её кожу пропускали маленькие молнии, полностью уничтожая сознание. Грубые пальцы с силой сжали набухший сосок, и Пандора вскрикнула от боли. – Отпусти! Прошу! – Дернув руками в попытке прикрыться, жертва вновь вскрикнула, когда Бог наклонился ниже и провел языком по мягкому животу. – Хватит! Пожалуйста, отпусти! Умоляю! – Слезы сами бежали по щекам, сдавливая горло огненным комком Она извивалась под мужчиной пытаясь выбрать положение и скрыть свою наготу, но тот лишь громко рыкнул и с силой схватил её за плечо и развернул к себе. От такого рывка у девушки хрустнули кости и плечо резко заныло, взвыв от боли; Пандора зажмурилась, пытаясь сдержать истерику. Послышался лязг металла и шуршание ткани; жертва приоткрыла глаза и с ужасом обнаружила, что мужчина, который причиняет ей боль, уже был полностью обнажен. Правой рукой он ухватил её ножку и, отодвинув её в сторону, тут же пристроился возле лона. Принцесса всхлипнула и уже была готова разрыдаться, видя, что сейчас произойдет. Она напряглась и следила за движениями Бога; его член тут же коснулся половых губ девушки, отчего Пандора задрожала и закусила губу. – Будет больно… очень! – Он резко проник в неё, не подготавливая, не заботясь о ней, полностью разрывая нежную плоть и врезаясь в девственную плеву, сбивая навсегда. Пандора кричала, извивалась и, глотая слезы, молила о пощаде. А ему наплевать долбясь в узкое лоно, разрывая её изнутри, слыша как надрывается горло от крика, видя горькие слезы, что обжигали щеки и нежную кожу - ему было наплевать. Он жаждал плоти, крови, потешить свою жажду боя – чужой болью. Кровь стекала по ягодицам, при этом смешиваясь с пылью холодного камня, очерняя бледную кожу жертвы. Пандора уже не кричала, её глаза были пустыми, и лишь тихие всхлипы говорили о том, что смертная всё ещё жива. Нефилим продолжал свои фрикции, жестко и грубо, не сбавляя темпа насаживая её на свой член и довольствуясь кровью, что с хлюпаньем выходила из её разорванного лона. Он знал, что так и будет. Знал, что соитие с ним убьет её, пусть не сразу, но в каких муках. А его и не заботило, что она умирает. Его забота – войны, битвы, но не нежность и любовь. Снова толчок, её небольшая грудь колыхнулась так же резко, когда он вошел в неё с протяжным стоном, изливаясь семенем в истерзанное тело. С выдохом выйдя из неё, он коснулся здоровой рукой её лица, разворачивая к себе. Тихие слезы стекали по щекам быстрыми ручьями, а красные глаза были опухшими от соленой влаги. Даже некогда прекрасные и нежные губки были раскусанны в кровь, а лицо бледное подобно снегу. Пандора больше не дрожала и просто смотрела в никуда. Ни крика, ни стона… Смотря на изувеченное тело, нефилим лишь ухмыльнулся. Душа скоро покинет тело, а воины её города победят. Он уважит их, приведя к победе за столь прекрасную жертву. И пусть он не всегда принимал подобное, но в такую ночь он просто не мог отказать ни себе, ни своим поданным. Застегнув последнюю застежку на доспехе, Бог хотел уже раствориться в воздухе, как оглянулся на простонавшую смертную. Та в свою очередь смотрела ему в спину смиряя презренным взглядом, - он понимал, что она собрала последние силы, лишь бы посмотреть на мучителя с ненавистью и злобой. – Ты достойно пыталась сразиться со мною, я подарю тебе быструю смерть! – в левой руке-протезе образовался меч – Пожиратель Хаоса. Острая сталь медленно прорезала тонкую кожу и нежную плоть, как тут же сломала позвоночник смертной, отчего та вскрикнула и замолчала навсегда. – Смертные… – Бог вытер меч о ткань тонкого платья, что валялось на сырой земле; убрав меч в ножны, он покинул поляну, при этом увидев первые лучи рассвета. Его уже ждало войско смертных, что рвалось в бой, готовое нести во имя его имени смерть и разрушение. И сегодня… он напьется победой и бойней сполна. Так, по сути я проверяла все. Трижды, но если увидите ошибку, говорите. Кажись херня вышла... Но я старалась!