Everything will change

17 лет спустя... *** - Ещё немного и мы будем дома! - проговорил один из пилотов. Спустя секунду его слуха коснулся ответ, состоящий из тихого баритона мужчины, Никлауса Майклсона. - Да! Наконец-то! Я так давно не был дома! - оба пилота улыбнулись. Автопилот уже полчаса вёл самолет прямиком в Германию. Пилоты не знали, чем себя занять, поэтому младший пилот, Джимми, разгадывал кроссворды, а старший пилот, Никлаус Майклсон, читал про управление самолетом. Да, он и так был настоящим гением в этом, но никогда не помешает освежить память. Пилот объявил пассажирам, что лайнер находится где-то над Китаем и вновь сел разгадывать кроссворды. Когда до посадки оставалось два часа, автопилот отключился и пилоты моментально схватились за штурвал. - Что это, чёрт возьми, было? - со злостью в глазах спросил Клаус и уставился на Джимми. - Ей Богу, я не знаю, - попытался оправдаться Джимми, он и не был виноват в этом. - Так пойди и проверь, - рыкнул Клаус и выставил панель управления на ручной режим. Клаус вел самолёт превосходно. Джимми, после изнурительных попыток выяснить что же не так, вернулся в кабину пилотов ни с чем. На, что Клаус только фыркнул. Какой-то гул послышался в салоне и Клаус с Джимми переглянулись, через две секунды в кабину пилотов ворвалась стюардесса, с переполненными ужасом глазами. Она пробормотала что-то про огонь, который был снаружи и выбежала. Клаус посмотрел ещё пару секунд на то место, где стояла стюардесса и выглянул в маленький иллюминатор. С левой стороны шёл чёрный дым. - Что за? - не мог понять Клаус. - Джимми, следи за управлением, я пойду проверю что это! - И Клаус вышел. Он шёл по салону и смотрел на спокойные лица пассажиров, галантно приветствующих его. Он здесь главный и все знали это. Клаус быстрым шагом прошёл к служебной комнате и взглянул в окно. - Вы правильно сделали, что не сообщили об этом пассажирам, - обратился он к одной из стюардесс. Он взглянул в иллюминатор. Всё левое крыло полыхало. От чего это могло случиться? Он понимал, что нужно срочно заходить на посадку, что в таком состоянии самолёт не долетит до Берлина. В один момент он оказался в кабине пилота, его охватил ужас. Джимми не справлялся с управлением и самолёт прямиком летел вниз. Самолёт очень сильно накренился, от чего из салона стали доноситься крики. Он взял микрофон и начал говорить спокойным, бархатным голосом: - Дорогие пассажиры, оставайтесь в спокойствии. Проблема уже находится на стадии исправления. - Он отключился. Паника уже исходила от Джимми, он не знал, что делать. Клаус выгнал его с кресла пилота и сам сел за штурвал. Но у него тоже ничего не вышло. Панель издала протяжный звук и вспыхнула, самолет падал. Чёрный дым теперь заполнил всю кабину. Клаус и Джимми начали задыхаться. Последнее, что видел Клаус, это была земля, он увидел её через большое окно, а далее последовала вспышка... Клаус очнулся в больнице. Вокруг него бегали врачи и медсёстры. Глаза было сложно открыть, такое было ощущение по всему телу, что на нём была сажа. Так и оказалось. "Значит это всё не дурной сон" - подумалось Клаусу. Один врач сразу заметил, что Клаус приоткрыл глаза и попытался встать, врач его остановил, приговаривая, что тому лучше будет не двигаться. И Клаус вновь отключился. На следующий день ему сообщили, что только он один из всех людей на самолёте остался в живых. Его глаза округлились, как он смог выжить? Клаус попытался встать, но ноги были неподвижны. Он упёрся в них взглядом, а врач наблюдал за его манипуляциями. Клаус провёл рукой по своим ногам, но не почувствовал их. Он посмотрел на врача взглядом излучающим ... да ничего не излучающим, он всё понял. Он понял, что потерял ноги и повернув голову, он увидел инвалидную коляску. На глаза начали наворачиваться слёзы. Он понимал, что больше не сможет сесть в кресло пилота и от этого было ещё больнее, он потерял половину своей жизни... *** Воспоминания врезались в память, при написании очередной картины прошлого. Клаус со стеклянными глазами, никак не отражающими эмоции, просто водил кисточкой, которую макнул в серую краску, по холсту. Теперь серый - его любимый цвет. Ведь этот цвет отражает его нынешнюю жизнь. Он не видит больше ярких красок жизни. Он инвалид. Врачи говорили - это чудо, что он смог выжить. А ему? Ему лучше вообще не жить, чем так. Заперевшись в четырёх стенах, чтоб о нём все пеклись. Клаус яростно ненавидел жалость. Но, теперь это чувство испытывали к нему окружающие. Это продолжается долгие четыре месяца. Рядом всегда его мама, а папа вечно занят, говоря, что он изменит историю вселенной. Клаус всегда смеялся над отцом, но не в открытую. Он знал, что 17 лет назад, когда ему было восемь, родители провернули очень громкое, но секретное дело. Об этом он узнал, подслушав разговор родителей, сразу по прибытию отца домой. Раньше, Клаус гордился отцом, потом он над ним насмехался, ведь что может пятидесяти пятилетний старик в ФБР? Только уйти на пенсию, он своё уже отработал. А теперь ... теперь ему всё равно. Клаус не хотел жить так, он хотел бы умереть вместе с экипажем и пассажирами, он несправедливо остался жив. Эти мысли мучали его все четыре месяца. *** Кисточка порхала по белой поверхности холста, оставляя ровные линии. Парень намеревался сегодня закончить эту картину, но его остановила открывшаяся дверь. - Дорогой, нам сегодня нужно уехать, - мама заглянула в проём двери, на что Клаус только положительно кивнул, - Нет, Никлаус, - от такого произношении его имени Клауса снова передёрнуло, он не любил, когда его так называли, - Ты не понял, НАМ надо уехать в США, - сделав акцент на слове "нам", сказала Эстер - мама Клауса. Клаус лишь беспокойно обернулся. Его взгляд говорил только то, что Клаус не хочет никуда уезжать. Он просто повернулся к мольберту, который был подогнан под его, теперь маленький, рост и начал опять творить. Эстер прошла в комнату и положила руку на плечо Клауса, от чего тот вздрогнул. - Клаус, - назвала, по-обычному, сына, - нам всем нужно переехать на долгое время. Пока наша с папой работа не утихнет. Клаус молча кивнул, на что мать облегченно вздохнула и поплелась обратно в гостиную. Она уже и забыла, когда слышала от Клауса какие-либо слова. Он не разговаривал, ни слова она не услышала после того, как Клаус переехал порог дома, он только рисовал и рисовал. Больше он ни делал ничего. Закончив картину он удивлённо посмотрел на изображение. Красивая белокурая девушка смотрела на него с холста. Он удивился сам себе. Он помнил, как брал серый цвет, и посмотрел на палитру красок. Серый цвет был не тронут, смазаны только золотистый и голубой и по отпечаткам видно, что туда макали кисточку. Красивый золотистый оттенок, который ещё не засох, переливался на волосах девушки, а глаза были ярко-голубого оттенка. Клаус не понимал, где он смог увидеть такую красоту, что нарисовал портрет сам не замечая того. Он повернул голову направо и спросил у картины охрипшим голосом, ведь последние четыре месяца он не проронил ни слова... - Кто же ты, незнакомка?