Драбблы по Haikyuu!!

Днём была жарища, и к вечеру не стало легче: июль беспощаден. Около обеда футболка насквозь пропотела, пришлось её сменить, а незадолго до закрытия ещё одну. Чтобы не отпугивать мокрыми пятнами и запахом покупателей, ну и ещё кое-кого. Зато сейчас магазин закрыт, свет в нём выключен часа два как, и Укай уже прилично пьян. — Хорошо тут, да, Укай-сан? — Угу. Они сидели на узкой веранде, лицом во двор. Было так темно, что Укай видел лишь силуэт Суги. И к лучшему, не был бы он пьян и разморён, не позволил бы ему сидеть так. А ведь он, Суга, пришёл сразу после закрытия. Сказал, что будет гулять с друзьями, но даже фейерверков с ними не дождался. Укай предпочёл бы, чтобы он проводил время со сверстниками, раз приехал, но в некоторых вещах этот парень был удивительно настойчив. Послышался смешок. Укай повернул голову: Суга смотрел на него. — Я даже в темноте вижу, как вы хмуритесь. — Хочешь знать, о чём я думаю? — Укай отпил ещё, проглотил спиртовую горечь, и в горле разлился жар. Сейчас ему было на это плевать: весь пот, который мог сойти, сошёл во время работы, а затем — с Сугой, и ощущение, будто тебя греют изнутри, было приятным. На фестиваль Укай пойти не смог, а если бы смог — не захотел, но по случаю решил выпить саке вместо пива. — Готов поспорить, ни о чём новом. Суга был прав. Он вообще был из тех людей, которые видят всё, что ты хотел бы скрыть, и не осуждают. В школе Укай таких не любил. Их окружал поздний душный вечер и стрёкот насекомых. Вскоре в этот звук вклинились отдалённые удары барабанов. Лицо Суги в темноте белело, и его руки, и ноги. Правая ритмично двигалась, и Укай легко представил, как он покачивает сандалией: большой палец зацепил ремешок, который вот-вот свалится. А выше щиколотка и голень, голое колено, голое бедро. Суга сидел в его дворе в одном накинутом хаори. И сандалиях. Суга заметил или почувствовал взгляд, а может так совпало, но он одёрнул полу, прикрывая пах. Хотя Укай и так знал, что волосы там ещё полчаса назад были влажными от пота и смазки, а член — слишком чувствительным после оргазма. — Укай-сан. Голос у него всегда был негромким, сейчас он едва перекрывал сверчков. И стонал Суга тоже негромко, но так, что у Укая ехала крыша. Два часа назад Суга позвал его точно так же. Укай запирал дверь и увидел его сквозь витрину, в чёрной мужской юката и хаори. Суга улыбался и в нетерпении сжимал кулаки. Укай втащил его внутрь, и в глубине тёмного магазина, где их точно не могли увидеть, они целовались, будто не виделись месяц, хотя Суга точно так же приезжал на прошлой неделе. Выглядел Суга стильно, но Укай не был фанатом традиционной одежды, особенно когда её было слишком много на человеке, с которым он хотел заняться сексом. Суга отступил и развёл руками, оглядывая себя: «Придётся повозиться». «Повозимся», — кивнул Укай. Он не был уверен, что видел точно, но в тот момент на лице Суги появилась улыбка, почти хитрая, хотя, скорее, даже азартная. Укай сделал ещё один глоток. Тогда, когда Суга только пришёл, он ещё не успел выпить, но вёл себя точно как пьяный. К счастью, у юката есть одно преимущество: её можно задрать. И пока Суга, тихо ругаясь, выпутывался из одежды, Укай облизывал его сильные ноги. — Укай-сан, — настойчиво повторил Суга, уже над самым ухом, и Укай очнулся. В паху потяжелело. Загромыхали отдалённые фейерверки, но их должно быть видно с другой стороны дома, здесь же теплились только отсветы в небе. По щеке мазнули тёплые губы, и Суга обхватил колечки в его ухе, втянул их в рот. Укай выдохнул, заводясь. Суга наклонился так, что свободное хаори открыло его грудь и живот, и Укай просунул под него руку, обнимая Сугу за пояс. Сам Суга не пил, но раскрепощался, стоило выпить Укаю. Вот и сейчас он развёл коленом ноги Укая, обнял за шею и попросил: — Ещё. Укай не стал сопротивляться, да и не захотел. В конце концов, в некоторых вещах Суга был удивительно настойчив.