К чёрту принципы.

Ким Чживон с самого детства был непоседой, драчуном и, вообще, ребёнком, который доставлял немало проблем. Он связался с не очень хорошей компанией, пару раз попадал в полицию за вандализм и драки, пил и курил чуть ли не с десятилетнего возраста, зачитывал самый матный на районе фристайл, но мама всё равно любила его, всячески оберегала, пыталась выбить у него из головы дурь и воспитать хорошим человеком. В какой-то степени ей это удалось. Повзрослев, Чживон понял, как тяжело матери было воспитывать его в одиночку, он вспомнил, как его брат пропадал днями и ночами на различных подработках, чтобы заработать лишние деньги и оплатить материальный ущерб, который Чживон с друзьями в очередной раз причинил району. Парень перестал общаться с «друзьями», которые, получив несколько отказов в пьянке, сразу же забыли про него и автоматически перешли в разряд «бывших друзей»; взялся за учёбу и хорошо закончил школу, а потом поступил и успешно окончил дипломатический факультет в одном из престижных высших учебных заведениях Америки. Он сделал это не потому, что души не чаял в основе теорий международных отношений или мировой политике, а потому, что так захотела мама. Чживон чувствовал вину перед ней за своё отвратительное поведение в прошлом, поэтому старался радовать её как можно чаще в настоящем, стараясь выполнить её пожелания, ведь он понимал, что она, как никто другой, желает для него всего самого лучшего. Правда, в одном он всё-таки немного огорчил маму. Ещё в подростковом возрасте парень понял, что девочки ему, прямо говоря, абсолютно фиолетовы, а вот мальчики вызывают неподдельный интерес. Когда мама начала спрашивать, мол, нет ли у него девушки, он прямо ответил, что её нет и никогда не будет. Миссис Ким, конечно, расстроилась, что внуков она дождётся вряд ли, но позицию сына приняла и таскать по психотерапевтам его не стала. Теперь же, довольно успешный переехавший в Сеул дипломат Ким Чживон изредка записывал треки, высмеивающие коррумпированных чиновников, расцвет наркоторговли и проституцию, которую эти самые чиновники лишь поощряли. Неофициально, конечно. Выкладывать подобное в сеть под своим настоящим именем было бы слишком рискованно, поэтому Чживон использовал псевдоним «Бобби». Рабочий день подходил к концу, когда в душный кабинет Чживона совершенно беспардонно вломился… уборщик. Да, именно уборщик. В широких чёрных джинсах и безразмерной чёрной майке с глубокими проймами, с ведром воды и шваброй в руках. - Я тут это… Помыть, - стушевался парень. - Да, хорошо. Мне выйти? – осведомился Чживон, вставая с кресла. - Нет, что вы! Не стоит! – запротестовал работник. – Я быстро! На самом деле Ким Ханбин, этот самый уборщик, только и желал, чтобы Ким Чживон остался. Бедный парень специально поменялся сменами со сварливой тётушкой-уборщицей, чтобы появилась возможность лицезреть предмет своего воздыхания. Да, Ханбин совсем не по-мужски «пускал слюни» и лелеял розовые мечты, когда его влюблённые глаза-сердечки видели Чживона. Ну, ладно, мы нарисовали слишком неправдоподобную картину. Конечно, суровый уборщик Ким Ханбин не какая-нибудь сопливая романтичная школьница, но вот не чужд он был любви к Чживону – это факт. А ещё Ханбин знал, что Чживон и есть тот самый Бобби – скандальный репер, который нигде никогда не выступал, но имел бешеную популярность в особых кругах. Как он это узнал – история умалчивает… Парень старался как можно быстрее убрать в кабинете, чтобы не стеснять занятого работой дипломата, но уходить ему не хотелось совершенно. Ханбин то и дело отвлекался от мытья полов: то заглядываясь на губы, то на точёную линию челюсти, то на выступающие скулы… - Вы давно тут работаете? Я Вас раньше не видел, - спросил, не отрываясь от бумаг, Чживон. - Нет, полгода приблизительно. Наверное, вы просто не обращали внимания, - не мог же Ханбин сказать, что сам старался не попадаться старшему на глаза, предпочитая наблюдать за ним издалека. Ханбин продолжает уборку, думая о своём, почти не замечая шелеста бумаг Чживона и его внимательных, но мимолётных взглядов. Внезапно Чживон встаёт, решительно приближаясь к младшему и неотрывно смотря ему в глаза. Старший вырывает из рук юноши швабру и откидывает её, разбрызгивая воду по и так влажному полу. Он подхватывает Ханбина на руки и усаживает на письменный стол, прям поверх каких-то документов. Младший не сопротивляется, а только заворожено наблюдает за тем, как его медленно раздевают. Он чувствует на своей шее тёплое дыхание, а на рёбрах холодные пальцы старшего, которые заставляют ёжиться, играя на контрасте ощущений. Чживон медленно наклоняется ближе к Ханбину и выдыхает в самые губы: - Ключи оставлять? - Какие ключи? – уборщик мотает головой, прогоняя фантазии, и пустыми глазами смотрит на юриста, который водит перед его лицом рукой с ключами от кабинета. - Я закончил, поэтому спрашиваю, оставлять ли тебе ключи, чтобы ты закончил уборку? – терпеливо повторяет Чживон, невольно засматриваясь на растерянное выражение лица младшего и его чуть приоткрытые влажные губы. Отсутствие секса, видимо, сказывается. - А, я тоже уже закончил, поэтому можете закрывать. Извините, что побеспокоил! – Ханбин кланяется и собирается выйти. - Погоди! Ты живёшь далеко? Может, я подброшу? - Нет, что вы! Не стоит Вам утруждать себя! – в душе Ким Ханбин уже тысячу раз согласился и даже успел пару раз отдаться Чживону на заднем сиденье машины, но не вслух. - Я настаиваю, - дипломат тепло улыбнулся, но в его голосе так и сквозил приказной тон. - А, эм… Хорошо, только я всё унесу в кладовку… - младший растерялся и даже немного испугался такого развития событий. - Буду ждать тебя на выходе.