Болезни

POV Адам (Ламберт). Проснувшись, я сразу обнял воздух, на месте которого должны были находиться плечи Томми. Но нащупал лишь мятую простыню, до сих пор пахнущую его духами. К счастью, он забыл взять их с собой, когда уходил. Ныне они хранились в моей тумбочке. Я покрутил в руках флакон с чёрной жидкостью, щёлкнул по золотому колпачку наманикюренным ногтем и надушил парфюмом пустующую половину кровати. Его любимый Fame… Гага была очень польщена, когда узнала что мой, уже бывший гитарист пользуется её ароматом. Зачем нужно было выгонять его? Каждый раз я говорю одни и те же слова и каждый раз пытаюсь собрать их, как маленьких вредных птичек в клетку, но у меня не получается, ведь они уже долетели до адресата. Я посмотрел на часы. Чёрт! Уже 13:30. В два репетиция! Я на скорую руку почистил зубы. Надо спешить, поэтому я решил не утруждаться и не регулировать температуру воды в душе. Выйдя из прозрачной кабинки, я насухо вытер покрывшуюся мурашками кожу сверкающим белизной полотенцем. Вдруг слышу навязчивый стук. Прохожу по широкому коридору президентского люкса и открываю дверь перед бородатым гитаристом. - Монте! Нетерпеливый ублюдок. Я же опоздал всего на пару минут! - рявкаю я на явно смущённого гитариста. Он осматривает меня с ног до головы. - Кхм, Адам… - я опускаю глаза и вижу, что я стою перед мужчиной в неглиже. Прикрыв свое хозяйство руками, я захлопываю дверь прямо перед его носом. «Сука! Блядь!» - ругаю я себя, натягивая кожаные штаны со шнурованной ширинкой и чёрную майку с блёстками и свободным воротам. Я быстро умыл свои уродливые веснушки тоналкой от Dior. И даже успел нормально распеться в лифте. Когда я спустился в зал, который Гранд Отель любезно предоставил нам для репетиций, остальные музыканты уже настроили свои инструменты и ждали меня. Звезда может позволить себе небольшое опоздание, не так ли? Монте поднял на меня голову и его щёки покрылись румянцем. Репетиция прошла ужасно. Нет, я, конечно, как всегда был на высоте, и ребята в принципе сыграли неплохо… Но не хватало Томми. Не хватало его гитары. Не хватало его соблазнительных глаз во время исполнения Fever. Мне нужен Томми! Может быть позвонить ему? Да, точно, позвонить! Я достал айфон и нашёл номер экс-гитариста, остановив взгляд на фотографии контакта. Она была сделана во время одного из концертов. На ней он мило прижимается к моему плечу. Густо накрашенные глаза блондина закрыты, а волосы раскиданы по лицу. Наконец, я решился и нажал на кнопку "вызов". Почти сразу же до моих ушей донёсся голос Рэттлифа: «К сожалению, я сейчас не могу подойти к телефону. Если вы не Ламберт, то оставьте, пожалуйста, сообщение». Чёрт, чёрт, чёрт! Костяшки пальцев наливаются красным от ударов по белой стене отеля. Вдруг, я почувствовал как кто-то дотронулся до моего плеча: - Адам, ты в порядке? - я резко развернулся. Снова этот Монти! - Да блядь, я в порядке! - злые слёзы хлынули из глаз. Я сильно оттолкнул Монти, так сильно, что он упал на пол. Я направился к своему номеру, раздражённо ворча. Зайдя в номер, я бросил телефон на кровать, он же отпружинил от мягкого матраса и упал на пол. Я дёрнул на себя прозрачную дверцу мини-бара и выгреб из него все шоколадки и алкоголь, и рассыпал их на белоснежной простыне. Я подложил себе под задницу подушку и начал спешно поглощать содержимое красивых оберток и бесчисленного количества банок с содовой, и бутылок с виски. Наевшись до отвала и напившись до бессознательного состояния, я начал засыпать, когда сквозь сон услышал приглушённые шаги по бордовому ковролину номера. Этот кто-то начал меня раздевать и накрыл одеялом, которое всё было в крошках от чипсов и печенья, упаковки от которых были сейчас беспорядочно раскиданы по кровати. Последнее, что я почувствовал прежде чем провалиться в крепкий и глубокий сон - щекотку от жесткой бороды Монти, когда он поцеловал меня в лоб. ЧТО!? Монти, ты что дела… Мой разум покрылся дымкой, и я погрузился в царство сна. POV Адам (Левин). Я проснулся от изнуряющей жары. Томми прижался головой к моей груди и обвил ногами бедра. Я безуспешно попытался освободиться от рук блондина и в конце концов решил просто подождать, пока эта соня не проснется. От нечего делать я начал разглядывать татуировки на его тонких ручках. Вампир на бицепсе и Джейсон Вурхез с цветной маской резко контрастировали с молочной кожей парня. От моих прикосновений Рэттлиф начал просыпаться. Его веки затрепетали, и он сонливо разлепил глаза, обрамлённые густыми ресницами. Его взгляд ещё затуманен ранним пробуждением. Когда его взгляд проясняется, он немедленно отлипает от меня и с грохотом падает на пол. Я закидываю голову и смеюсь. - Душ прямо по коридору. - блондин развернулся на пятках и, соблазнительно виляя бедрами и попкой, в узких серых трусах продефилировал в ванную и хлопнул белой дверью. Я же тем временем прошёл на кухню и уже заканчивал свой омлет, когда Томми вышел из ванной, ощупывая сильно выпирающие ребра. - Садись, поешь. Ты очень худой. - сказал я. В ответ Рэттлиф молчаливо сел, попутно разглядев в деталях мою обнажённую грудь, и с жадностью принялся за омлет. Видно, что вкус еды он не ощущал уже очень долго. Также он обильно сдабривал свой завтрак кетчупом. Когда же я достал из холодильника шоколадный пудинг, карие глаза заблестели, как у ребенка. Он нетерпеливо разорвал фольгу, отделявшую его от объекта страсти и буквально через две минуты с блюдом было покончено. Я только что заметил, что я неотрывно смотрю на взрослого ребёнка, сидящего за моим столом, и поскорее отвёл взгляд. Блондин же всё это время вращал головой как сова, осматривая гостиную, прилегающую к кухне, и при этом всё время нервозно ёрзал. Своим ёрзанием он мне стул сотрет. А стул, вообще-то, дорогущий! Парень остановил взор на чёрно-белой картине пистолета прямо над его головой. - Очень - сглотнул он - … красивый дом. - Спасибо. - с улыбкой ответил я. - Твоя одежда в стирке, так что тебе придётся одеть мою. - в ответ на это предложение Рэттлиф смутился, но тем не менее пошёл за мной в спальню. Когда мы проходили через коридор, в котором стояло множество гитар: акустических и электро, Томми остановился возле одной из них. - Играешь? - повернулся ко мне парень, тряхнув чёлкой. - Да, немного. Вообще-то, у меня своя группа. - контрастирующие с белыми волосами, тёмные брови поползли вверх. - Правда? Исполнишь что-нибудь? - Возможно вечером. Мне пора на работу. Я дам тебе одежду и пойду. Дом в твоем распоряжении. - блондин опешил, но не оказал никакого сопротивления. Мы зашли в спальню. Пока я доставал из комода вещи, он задумчиво гладил смятую красную простыню. Я кинул ему белую майку. - Она чуть велика, но сойдёт - на самом же деле она была очень велика. Лямки постоянно сползали с худых плеч, оголяя разбухшие сосочки. Я отвернулся от блондина, чтобы спрятать стояк, упирающийся в жёсткую ткань джинсов. - А штаны? - вопросительно поднял глаза Томми. Я подошёл к нему вплотную и обнял его за талию. - Тебе без них лучше. Мне нравятся твои ножки. - прошептал я на ухо блондину, потянув зубами за одну из серёжек на его ухе. Томми покраснел и предпринял слабую попытку оттолкнуть меня. Напоследок я уткнулся в участок кожи за ухом Рэттлифа и вдохнул отдающий карамелью запах, пробуждающий нежность и в то же время животную страсть. - Ну, мне пора. - бросил я через плечо, быстро пересекая коридор и закрывая за собой дверь на два замка. Я же не хочу, что бы такое мясо кто-то украл! POV Томми. Без Адама дом казался пустым. Я умирал со скуки, как вдруг меня осенило: здесь же есть фортепьяно! У меня никогда не было столько свободного времени, и это шанс научиться чему-то новому. Я прошёл через гостиную, обогнул большой красный пуф, стоявший перед матовым роялем. Мягкий ворс ковра приятно щекотал босые ступни. Я отрегулировал стул под свой небольшой рост и нажал на белую клавишу. Из глубины инструмента раздался низкий гул, очень похожий на голос Левина, когда он выпил стакан джина. Что же я делаю? Я резко встал из-за рояля. Я дома у богатого незнакомца, без телефона, без какого-либо шанса на спасение в непредвиденной ситуации. Мне не стоит задерживаться здесь надолго. Я скоро подошёл к входной двери и подёргал ручку. Черт, закрыто. Я медленно опустился на пуф, оценивая всю безысходность моего положения. Этот божественно красивый мужчина не может быть маньяком, хотя никогда нельзя быть точно уверенным. И все же, я взял себя в руки и нашёл под диваном несколько книг с таблатурами и нотами для пианино, и начал в них разбираться. Когда я, наконец, взглянул на часы, было уже четыре вечера. Время пролетело незаметно, и живот начинал урчать. Я прошёл на кухню и открыл холодильник. От обилия блюд у меня разбегались глаза. При желании можно было приготовить что угодно. Но я по привычке взял из морозильной камеры готовую лазанью и поставил её в микроволновку. Пока я разбирался с тарелками и искал вилки, писк кухонного прибора возвестил меня о том, что еда готова. Я поел и продолжил дальнейшее изучение дома этого загадочного незнакомца. Я невольно остановился в гостиной, в которой располагалось два панорамных окна. Я загляделся зимним пейзажем Питера. Такие больше окна подошли бы вилле где-нибудь в Калифорнии, но и сейчас всё это, в сочетании с холодным закатом, через лучи которого лениво планировали снежинки, смотрелось просто потрясающе. Я взял первую попавшуюся книгу на журнальном столике. «Ребекка» Дафны Дю Моррье, а Адам оказался романтиком. То, что он взял незнакомого парня с улицы и оставил его одного в таком богатом доме - явно проявление его романтической натуры… или глупости. Я сел в чёрное кожаное кресло, стоявшее на стыке двух окон и погрузился в чтение, иногда посматривая из окна. Когда часы пробили шесть вечера, я оторвался от книги. Солнце уже давно зашло за панораму Санкт-Петербурга, и из окон лился холодный свет уличных фонарей. Я почувствовал, что мне остро нужно в комнату для мальчиков. Сделав свои дела, я открыл дверцу шкафа, чтобы достать мыло. И тут страх сковал меня. Ужас прошёл леденящим кольцом по моему телу, намертво примораживая руки к туловищу и сдвигая вместе ноги. По полкам шкафа ползало полчище тараканов. Оранжевые существа ползали друг по другу и направляли свои отвратительные тонкие усики в мою сторону. Наконец, первая волна страха отпустила меня, и из моего горла вырвался крик, который из-за курения вышел хриплым и рвал мои голосовые связки на мелкие лоскутки. Наконец, я смог совладать с собой и пулей вылетел из ванны. Я забежал в спальню, запрыгнул на кровать и с головой укутался в кроваво-красное одеяло. Воспоминание о мерзких маленьких существах только усиливало мою отдышку. Где-то через тридцать минут я услышал как захлопнулась входная дверь, но не спешил выходить из своего укрытия. - Томми, ты здесь? - окликнул меня Адам. - Я в спальне. - мой голос заметно дрожал, побледневшие губы еле двигались. Наконец, громкие шаги мужчины прекратились возле кровати, и я почувствовал, как она прогнулась под его весом. Левин развернул одеяло и, увидев мое состояние, прижал к груди. - Что случилось? - Т… там в в… ванной… очень много тараканов. - Значит придётся потратиться на дизенсектора. Ты из-за каких-то насекомых так испугался? - ухмыльнулся Левин. От его улыбки стало немного легче. - Не каких-то, а целого полчища уродливых, оранжевых тварей. Адам отпустил меня и вышел в коридор. Я услышал, как он говорит с кем-то по телефону. - Дезинсектор приедет через полчаса. Будешь что-нибудь есть? - Я уже приготовил лазанью. Она на кухне. Я не хочу есть, но я бы выпил чего-нибудь. - Окей - Адам взял меня за руку и вытащил из кровати. - Может, колы? - Да, кола подойдет. Я молча наблюдал как Адам ест. Он немногословен, как и я. - Можно задать вопрос? - спросил я, когда он делал глоток вина. Адам проглатывает лазанью и любопытно наклоняет голову. - Для тебя нормально приводить парней, которые тебе нравятся, но которых ты совершенно не знаешь, к себе домой? - Вообще-то, ты первый. Я обычно вообще не привожу своих партнёров домой. - Правда? А почему я? - Не знаю. А теперь, с твоего позволения, я спокойно доем. - Адам замолчал и накинулся на еду. Через полчаса пришёл дезинсектор и избавил дом Адама от противных насекомых. После того, как дезинсектор выполнил свою работу, каждый из нас погрузился в чтение. Я прервался и поднял голову, посмотрев на мужчину. - Помнишь, утром я попросил тебя спеть мне? - Помню. Пойдем. - он взял меня за руку и потащил в комнату с фортепьяно. Левин развернул меня к себе лицом и приближался, уперевшись руками мне в грудную клетку. Он слегка надавил пальцами на грудь, и я упал на красный пуф. Он взял гитару, которая была облокочена на кресло, напротив меня. Накрыл длинными пальцами гриф и ударил по струнам. Вдруг, Адам открыл рот и запел. Его пение было потрясающим. Более мягким и убаюкивающим, чем у Ламберта. Я закрыл глаза от удовольствия и придвинулся поближе к мужчине. «…Take it, Take it all Take all that I have» Его пение так одурманило меня, что я положил голову ему на плечо, и когда он закончил петь и сыграл последний аккорд, я потянулся к его губам и прижался к ним своими. Адам сначала растерялся, но потом отложил гитару, не разрывая поцелуя, и углубил его. Он разжал мои губы и проник в мой рот языком, ощупывал нёбо и проводил им по внутренней стороне зубов. Наши языки сплелись, и я зарылся руками в его тёмные волосы. Он лёг на спину, и в одно мгновение я оказался на нём. Его руки потянулись к моей попе. Я бы хотел сказать, что я сопротивлялся, но ведь я даже не пытался. Мне нравилось всё, что происходило. Я взял его лицо в руки и кокетливо провел по щетине на подбородке указательным пальцем. От этого жеста Левин зарычал и резко сел. Затем он встал, отчего мне пришлось обвить его бедра обнажёнными ногами, по которым бегали мурашки. Он пронёс меня в спальню и поставил на пол, чтобы снять майку и прильнуть к моим соскам губами. Мужчина снова взял меня на руки, чтобы бросить на кровать. Я с волнением наблюдал как он снимает с себя серую футболку и стягивает джинсы. Он наклонился надо мной и поцеловал, одновременно стягивая с меня трусы. Он долго рылся в тумбочке в поиске смазки, оставив меня изнывать от желания. Наконец, он нашёл заветный тюбик и выдавил себе на руку немного прозрачной жидкости. Я и не заметил, что на нём уже не было трусов. Он начал медленно водить рукой по внушительному члену. Ого! У него даже больше чем у Ламберта. Я быстро отогнал от себя мысли о нем. Сейчас я хочу быть только с мужчиной, стоявшим напротив и окидывающим полным похоти взглядом моё тело, при этом не переставая двигать рукой. Он приподнял мои бедра и взглянул туда, слегка раздвинув ягодицы. Левин усмехнулся, увидев, что я побрит даже там. Он приставил головку члена к колечку сфинктера и начал медленно входить. По виску медленно потекла капелька пота. Слишком большой! Адам со стоном выдохнул: - Какой ты узкий! Наконец, он вошёл в меня до основания и остановился, позволяя мне привыкнуть. По его лицу понятно, что ему тяжело контролировать себя, его бедра пытались отстранится, чтобы толкнуться дальше, но Адам внимательно смотрел на меня, чтобы заметить перемену в моем лице. Наконец я решился и обвил его шею руками и подтянул к себе так близко, что смог почувствовать его горячее прерывистое дыхание на своей шее, и прошептал ему на ухо: - Двигайся. Адам зарычал и начал медленно толкаться внутрь меня, с каждой секундой ускоряя темп и посасывая кожу на моей шее. Через пять минут скорость, с которой он проникал в мое нутро, была просто сумасшедшей, а его разгоряченное тело с каждым толчком сталкивалось с моим. При этом он непрерывно оставлял засосы на шее и теребил губами бусинки сосков, иногда прерываясь, чтобы проникнуть языком в мой рот. После десяти минут этого прекрасного акта, я почувствовал, как его член напрягается. Адам впился зубами в мою шею, и я почувствовал, как горячая и тугая струя спермы выстрелила в меня. В этот же момент я почувствовал щекотку в области паха и излился на волосатую грудь мужчины. Он со стоном вышел из меня и, перевернув, поставил на колени и надавил на поясницу, чтобы я встал на четвереньки. Ах! Он пересчитал языком позвонки и спустился ниже. По моему телу непрерывно бегали мурашки, а когда я почувствовал его дыхание на анусе, у меня вырвался громкий стон. Адам тем временем, не прекращая анальных ласк, взял каплю спермы со своей груди на палец и засунул его мне в рот. Я принялся усиленно сосать и укусил палец, когда его язык вошёл внутрь. В эту ночь мы почти не спали, и я погрузился в сон только когда солнце начинало показываться из-за вод Невы. Я заснул на широкой груди Адама под его мелодичное пение. Последнее, что я услышал: «… will never walk away again, I’m never gonna leave this bed»