Та самая ночь

Люди думают - весело играть в монстров. А Дин Винчестер уже давно играет в человека. С тех пор, как однажды в ноябре восемьдесят третьего мир для него раз и навсегда изменился - внутри стало пусто. Иной раз он задумывается о том, с такой легкостью люди проявляют свои чувства друг к другу – и каждый раз испытывает по этому поводу самое искреннее недоумение. В сущности, он не исключает, что именно чувства наполняют жизнь других людей смыслом, но целых три десятка лет он прожил с отчётливым ощущением, что дружбу и любовь несколько переоценивают. У Дина Винчестера чувств нет вообще – он твёрдо в этом убежден. Если и могли бы быть, то разве что к Сэму - младшему брату, которого он вынес когда-то из пылающего дома, где вместе с мамой, принесенной каким-то маньяком в жертву демону, живущему в его голове, умерло детство Дина, и родился его собственный Тёмный Попутчик. Тьма Дина Винчестера не покидает его никогда. Она черна, как адский котел и пахнет горящей человеческой плотью. Временами каждого может окутывать тьма, но далеко не каждый при этом укладывает в багажник набор ножей, два рулона полиэтилена и хирургическую пилу... Тьма сделала из Дина оружие массового поражения. Отец, убитый горем, и мечтавший о мести, дал старшему сыну Кодекс и научил охотиться на тех, кто, будучи так же, как он, ослеплен Тьмой, лишал жизни невинных людей и ушел от законного возмездия. Отец превратил старшего сына из атомной бомбы в разящий стилет. Дин Винчестер – серийный убийца. Дин Винчестер - мастер мимикрии. Маскировка – самый хитрый трюк природы. Если играть свою роль долго и вдохновенно – можно ли начать жить ею?.. Быть братом или другом, иметь семью… Если ты, признавая свою эмоциональную и нравственную неполноценность, кого-то подпускаешь к себе – итог обещает быть плачевным. Это обычная логика. Но… В конце концов, Дин Винчестер – один из лучших детективов убойного отдела полиции Майами, у него есть брат, умудрившийся выжить и остаться абсолютно нормальным рядом с Дином и доучившийся до вполне приличного судмедэксперта – и теперь с ним можно обсудить работу и выпить пива. Дин покупает пончики сослуживцам и ходит с ними играть в боулинг, а иногда даже водит в кафе или на бейсбол одну милую девушку и ее маленького сына. А еще у него есть вполне приличная квартира в красивом белом доме у залива и яхта, оставшаяся в наследство от отца. Красавица «Импала» - чёрная, как ночь, и быстрая, как ветер. Он научился выдерживать долгие погружения во мрак, преодолевать их, и в процессе становиться еще сильнее. Лучше. Он научился растворяться, смешиваться с толпой. И пока он знает, что рано или поздно для него наступит та самая ночь - в его уголке мира все прекрасно. *** - А, Дин… - Сэм бросил быстрый взгляд через плечо и снова уткнулся в экран ноутбука, расчерченный густой сеткой таблиц, густо забитых столбцами цифр. – Подожди, сейчас закончу… - Отчет по делу Мастерс? – понимающе кивнул Дин и мягко прикрыл за собой дверь тесной каморки, в которой Сэм и его товарищи-гики Гарт и Эш обычно превращали результаты сложных анализов и иногда пугающих экспериментов в тонны абсолютно тривиальных бумажек, скапливающихся в кабинете лейтенанта Харвелл, а затем годами тихо пылящихся в архиве. – И что там? Бобби сказал — чертовщина какая-то... Он лениво облокотился на заваленный бумагами стол и принялся перелистывать первую попавшуюся папку, всем видом демонстрируя, что спрашивает исключительно для того, чтобы поддержать разговор. Дело девушки, чье обожженное тело было обнаружено неделю назад в комнате мотеля Холидей Инн, досталось не ему… и это было к лучшему. Чем дальше Дин находится от расследования, вызвавшего его особый интерес, тем меньше проблем со стороны не в меру любопытных коллег могут его постичь впоследствии. Сэм поморщился, исправил какую-то цифру в таблице, отчего красный червяк графика радостно выгнул спину, и только тогда настороженно взглянул на брата: - Место возгорания – не потолок, если ты об этом… Дин дернул плечом – дескать, и в мыслях не было. Несколько лет назад он допустил в разговоре с Сэмом неосторожность, сравнив действия убийцы, устроившего пожар, чтобы уничтожить улики, с тем, что произошло в их доме той ноябрьской ночью, когда они лишились матери, и Сэм, словно уловив удушливо-дымный запах Тьмы, пожирающей брата изнутри, прочёл Дину целую лекцию о мести и законе. Дин и раньше думал об этом, но после этого ему окончательно стало ясно, что в полицию Майами они с братом пришли по одной и той же причине, но с абсолютно разными целями. Будь Дин нормальным человеком, он, наверное, огорчился бы, что в момент, когда тот, кто обрушил на их дом адское пламя, в конце концов окажется под водяной толщей залива Бискейн, расфасованным во множество мелких пакетов, Сэм не будет стоять рядом с ним. Но будучи тем, чем он был, и имея в запасе Свод Законов Джона Винчестера – правило №1 – береги Сэмми, правило №2 – не попадайся, правило №3 – не приноси вреда невинным - Дин рассудил тогда, что в одиночку не попасться намного легче, да и невинному Сэмми, не помнившему мамы и мечтавшему о милом домике, жене, ребятишках и собачьем приюте, намного безопасней держаться подальше от того, чем его старший брат занимается на досуге. Кровь, огонь и тьма достались только Дину, и это было хорошо… Так было правильно. - …следов какого-либо катализатора ни на теле жертвы, ни рядом с ним не обнаружено, а внутренние органы пострадали намного сильнее, чем кожный покров, - между делом сообщил Сэм. – Девушка как будто загорелась изнутри… Причем глаза выгорели полностью, а брови, например, даже не опалены. Лично мне такого раньше видеть не приходилось… Дин удивленно подался вперед: - А вообще были прецеденты? Шерстил базу? - Знаешь – нашёл. И неожиданно много. Не только в нашем штате – по всей стране. Жертвы разного возраста, пола, разного социального положения… Одиночные случаи и массовые… И их вообще ничто не объединяет, кроме того, что за некоторое время до гибели все жертвы, по словам родных, начинали вести себя странно, да способа убийства, о котором ни один эксперт не сделал хоть сколько-нибудь однозначного вывода. Практически всегда без свидетелей, а если кого-то и удавалось найти – то их показания либо мало чем могли помочь, либо не заслуживали доверия. Масса теорий, масса подозреваемых, и в сухом остатке - ни одного дела, доведенного до суда. Учитывая загадочный способ убийства, удивительно, что нигде не возникло шумихи в прессе. Не хотелось бы, чтобы возникла у нас. - Старина Сингер будет в восторге… - А уж в каком восторге будет Харвелл – страшно представить, - мрачно заключил Сэм. Дело молниеносно теряло свою привлекательность – все это слишком напоминало секту, в которой неугодных убирали, используя какой-то принципиально новый ритуал казни. Ритуалы – это важно. Не только для серийного убийцы. Это Дин как раз мог понять. Но найти верхушку сектантской пирамиды и потушить огонь того самого монстра, по чьей извращенной воле столько людей приняли столь страшную смерть, возможно, от рук множества слепых исполнителей, казалось не более реальным, чем отыскать окольцованную птицу на четырех тысячах квадратных миль Эверглейдс. Браться за этот клубок точно не стоило, так что нового компаньона для долгой прогулки на «Импале» куда-нибудь на просторы Гольфстрима Дину явно предстояло искать в другом месте. Например, среди припрятанных им в беличий запас дел, закрытых за недостаточностью улик. В конце концов, плох тот маньяк, у которого нет пары потенциальных жертв в загашнике. - Винчестер, ты здесь? – в приоткрытую дверь просунулась верхняя половина сержанта Сингера - помятая физиономия и вырвиглазная гавайка. Судя по отсутствию любимой и заношенной вусмерть бейсболки и состоянию, в котором пребывала борода Бобби - на легкий треп и приглашение перекусить рассчитывать не приходилось. Когда братья синхронно обернулись, Сингер торопливо уточнил: - Старший Винчестер... Дин, мы тут разыскали, вроде как свидетеля. Хочу, чтобы ты взглянул. Дину не стоило особого труда заслужить значок детектива – тот, кто носит Тьму с собой, без труда может почуять ее в других. Конечно, отец учил его никогда не полагаться на одну интуицию, всегда искать неоспоримые доказательства, но то, что иногда он просто знал, стоит или не стоит искать улики, очень экономило время. Если бы он не оставлял некоторые случаи для «личного пользования», вполне возможно, мог бы сам уже быть сержантом, если не выше. - Парень поселился в мотеле через два номера от мисс Мастерс в тот же день, что и она. Вместе их никто не видел. Но хозяин мотеля, который обнаружил жертву, сказал, что пошел посмотреть, кто там шумит посреди ночи, и встретил этого парня в коридоре. Не поблизости от номера сгоревшей девицы, но… цитирую хозяина: чувак «возник будто ниоткуда». Джо поговорила с обоими там, на месте, и сказала, что парень нес какую-то ахинею, будто обдолбанный, хотя на приходного не смахивает. Так что, она привезла его сюда. - Думаешь задержать до выяснения? - По крайней мере, пока Сэм не сможет поклясться, что на месте преступления нет его пальцев и ДНК. - Нет проблем, тащите ему стакан, - меланхолично отозвался Сэм и снова погрузился в свои графики. Чувствовалось, что после прочтения всей выловленной из базы информации, в полезность этого свидетеля он практически не верит. Вид Бобби тоже имел мало общего с оптимизмом. - Только еще одного висяка нам сейчас и не хватает, - мрачно бормотал старик себе под нос, пропуская Дина вперед – к комнатке, откуда велось наблюдение за опрашиваемыми свидетелями. – Еще после дела кровососа шумиха не улеглась… Дин потупился и издал звук, который, по его мнению, нормальный человек должен был распознать как согласие, хорошо приправленное досадой. Над делом, которое газетчики радостно обозвали делом кровососа из Майами, они работали всем отделом, но итог был неутешителен: обескровленные трупы с прокушенной сонной артерией в мусорных баках появляться перестали, но убийца так и не был найден. Их участок получил в свой послужной список жирный минус, а о том, что убийц было не один, а двое, никто так и не узнал, потому что особого, личного послужного списка Дина Винчестера никто никогда не видел. Парочка реально воображала себя вампирами – изо рта парня, которого он выследил и удачно оглушил убойной дозой снотворного, торчали мерзкого вида нарощенные зубы. Девица была посимпатичнее, и Дин едва не совершил фатальную ошибку, недооценив ее силу. Она вообще появилась внезапно, напав на него сзади, когда он укладывал парня в багажник своего внедорожника. Дин отшвырнул ее, но она – худенькая и маленькая – с ловкостью дикой кошки вскочила и снова бросилась в атаку. Он с трудом скрутил ее, шипящую и на самом деле норовившую укусить. Колено, по которому она его лягнула, болело неделю, а исцарапанные руки было довольно сложно объяснить коллегам. Подобная самоотверженность в защите партнера воистину заслуживала уважения, и Дин, находивший странным такое увлечение глупыми сказочками о романтичных кровососах, все же отдал ей должное, сложив отрубленные головы кровавой парочки в один мешок… --- Парень, сидевший в комнате для допросов и внимательно рассматривавший собственные руки, был одет как-то невыразительно и слегка старомодно, и на первый взгляд казался самым обыкновенным. Бухгалтер в мелкой фирме или коммивояжер. Судя по проживанию в мотеле, скорее, последнее. Хотя, чем черт не шутит, он вполне мог быть местным, просто ушел в загул и искал себе приключений на пятую точку, вырвавшись, например, из-под опеки мамочки, с которой вынужден делить квартиру. Маньяки довольно часто выглядят именно так. Однако, Темный Попутчик Дина молчал, не чувствуя в скучном незнакомце родственной души. Дин усмехнулся. И тут незнакомец поднял голову, безошибочно устремив взгляд сквозь непрозрачное стекло – прямо на него. Ну да, лицо было… интересным. Не из тех, что бросится в глаза в огромной толпе, но из тех, что, разглядев, непременно запомнишь. Было ощущение, что эти странные глаза удивительного глубокого цвета, далекого от тривиального «голубые», эти чуть впалые щеки под дымкой легкой щетины и словно встрепанные ветром темные волосы он уже где-то когда-то видел. Только не в жизни, не на фотографии… Возможно, на одной из старинных картин, которые им демонстрировали в классе на занятиях по искусству. Конечно, на него искусство не могло оказать сильного эмоционального воздействия, но некоторые образы вполне себе впечатляли – среди средневековых художников явно было немало маньяков. Кто-то из них вполне мог изобразить подобное лицо. Цепкий, изучающий взгляд. Пронизывающий. Дин передернул плечами – по спине пробежал холодок. Многие допрашиваемые понимали, что из-за зеркала за ними наблюдают, и что зачастую важнее убедить в своей правдивости именно того, кто стоит там, чем того, кто сидит напротив. Чаще всего они смотрели на стекло, как бы ощупывая его взглядом по всей площади и пытаясь угадать, где находятся наблюдатели. Этот человек не угадывал – он просто приколотил ему мишень между глаз, и ощущение это было весьма неуютным. «Чушь какая!» – выругал Дина голос Джона, постоянно живший в его голове. – «Это не более чем случайность, он не может тебя видеть. Отодвинься на шаг в сторону или сядь и сам увидишь. Возможно, этот чудик вообще какое-нибудь пятно на зеркале увидел, или муху и медитирует на неё». Дин плавно отодвинулся с линии взгляда, сам не зная, боится ли он, что пронизывающий взгляд последует за ним, или хочет этого. В ту же секунду незнакомец вздрогнул и обернулся – в комнату для допросов вошёл Сингер. - Черт, - бормотнул Дин. - Для протокола, повторите, пожалуйста, Ваше полное имя, - глухо послышалось из-за стекла. Бобби уселся напротив незнакомца и чуть придвинул к нему микрофон. Дин торопливо крутнул колесико громкости на пульте, и хрипловато-низкий голос наполнил каморку эхом, от которого по спине Дина побежали мурашки. - Кастиэль. - Кастиэль?.. – Бобби тоном дал понять, что ожидает продолжения, но незнакомец с чудным именем явно не собирался сообщать ему ни второе имя, ни фамилию. - При Вас были найдены просроченные водительские права с Вашей фотографией и на имя Джеймса Новака. Они Ваши? - Документ принадлежал Джеймсу Новаку. Я – Кастиэль, - спокойно сообщил незнакомец и, чуть качнувшись в сторону, чтобы плечо Бобби не мешало обзору, безошибочно нашел взглядом глаза Дина. Воздух в комнате, где он находился, разом стал горячее на добрый десяток градусов, хотя Дин отчетливо слышал шелест кондиционера. Лоб взмок, по спине потекла струйка пота. Он безуспешно пытался выровнять дыхание. Разум шептал: «Беги отсюда», но все чувства разом кричали, что он должен заполучить этого парня в свою коллекцию, ибо он виновен, виновен, виновен, он палач, он убийца, он сжег свою жертву заживо, и пусть он слишком молод, чтобы быть тем, кто лишил его матери и возможности жить и чувствовать, как все люди, пусть… Этот человек должен достаться Дину. - Вы были знакомы с Мэган Мастерс, погибшей сегодня ночью в мотеле Холидэй Инн? - Я не был знаком с этой девушкой. «Он был знаком с девушкой, которой Мэган Мастерс стала… так или иначе. Как он сам был Новаком, стал Кастиэлем. Поймёт ли это Бобби?» – лихорадочно думал Дин. – «Определенно, это секта. Он исполнитель, он казнил её. Но как он это сделал?..» - Вы входили в номер Мэган Мастерс сегодня между двумя и четырьмя часами ночи? - Я вообще не входил в ее номер, - выражение лица Кастиэля не изменилось. Для Сингера он наверняка выглядел отрешённым, безмятежно устремившим взгляд куда-то в пространство над его плечом. Дин же боялся пошевелиться – ему больше не хотелось испытывать судьбу, играя в догонялки с взглядом-рентгеном. Кастиэль не лгал напрямую, он играл словами, и пульс его, наверняка был не выше, чем в момент, когда он встал с постели… в любой другой день, не в тот, когда он поджарил несчастную Мастерс. Если придётся – он легко обманет детектор лжи. Если на месте преступления не найдут физических следов его присутствия, предъявить бесфамильному Кастиэлю будет нечего. Так он отвечал на все вопросы – не входил, не выходил, никого входящим или выходящим не видел, была огненная вспышка, очевидно и унесшая девушку в мир иной. Все. Бобби придвинул ближе к Кастиэлю поднос, на котором стояли стаканы для воды. Не обычные пластиковые, тоннами рассыпанные по всему участку – отмытые до стерильного состояния стеклянные стаканы из лаборатории Сэма – и налил в один воды из графина. - Мне не нужно пить, - равнодушно уронил Кастиэль. - Вы здесь уже давно, - мягко, насколько это вообще было возможно для ворчливого старика Сингера, сказал Бобби. – Нам не хотелось бы, чтобы потом говорили, что у нас дурно обращаются со свидетелями. Кастиэль пожал плечами, послушно взял стакан, отпил пару глотков и аккуратно поставил его на место. - Со мной не обращались дурно, - констатировал он. – Мне дали воды. Теперь я могу… уйти? - Минуточку… Бобби щелкнул кнопкой микрофона и бросил взгляд через плечо – дескать, выходи из тени. Кстати, в отличие от имеющего инфракрасное зрение робота - Кастиэля, который опять опустил голову, перейдя в режим ожидания, место нахождения Дина Бобби не угадал. --- - Что скажешь? - Сингер выглядел больным и усталым. – Блаженный, одно слово. Приехал на какую-нибудь сходку фанатов сериалов… ну или на религиозный семинар, один черт…. Записался в мотеле каким-то дурацким именем, и это единственное, что мы можем ему предъявить. Документы при нём подлинные, не поддельные, права просрочены, но машины при нем нет, так что формально он ничего не нарушил. В базе Джимми Новак всплыл, как негодяй, который пять лет назад, когда его права еще были действительны, дважды поставил семейный универсал в неположенном месте. Как ты думаешь, стоит задержать его? Дин изо всех сил постарался выглядеть не менее утомленным формальной беседой, не давшей следствию ни капли полезной информации. Это было нелегко, учитывая, что внутри у Дина все бурлило от вспыхнувшего охотничьего азарта и предвкушения погони. - Я думаю, Джимми-Кастиэль не врет, - он очень надеялся, что старина Сингер видит на его лице искреннее отсутствие интереса к Кастиэлю даже как к свидетелю. – Ему просто не повезло болтаться в коридоре в момент, когда кто-то расправился с этой девицей. С другой стороны, его счастье, что ему не перерезали глотку или не поджарили так же, как ее. Так и было бы, если бы этот чудик реально что-то видел. Там явно работал профессионал – посмотри отчет Сэмми. - Твоя правда, - Бобби уныло почесал бороду. – Этот лунатик сигареты не прикурит, не подпалив себе рукав… Отпускаем. Дину оставалось только дивиться, каким разным бывает восприятие… или насколько ловким был Кастиэль, показывая разным людям абсолютно разные стороны своей натуры в один и тот же момент времени. Если самого себя Дин считал достаточно неплохим актером, то этого парня следовало признать едва ли не гением. Бобби распахнул дверь комнаты для допросов и, замявшись на секунду, окликнул свидетеля, опустив обращение: - Вы свободны. Кастиэль обернулся, но на его лице не отразилось ни малейшей радости. Большинство людей, даже ни в чем не виновных, совсем не так реагируют на разрешение покинуть полицейский участок после нескольких часов задержания. Обычно это бывает вздох облегчения и либо радостная улыбка оттого, что всё обошлось и проблем не возникло, либо раздражение от потерянного времени в диапазоне от легкого недовольства до гневных выпадов. Кастиэль же просто поднялся и пошел к двери. Когда он поравнялся с ними, Бобби заученно пробубнил привычную скороговорку: - Мы просим Вас пока не покидать Майами. Если в Ваших показаниях будет необходимость, с Вами свяжутся… Кастиэль рассеянно кивнул, едва удостоив Бобби взглядом, и шагнул к Дину, загораживающему собой выход. Они оказались лицом к лицу, так близко, что Дин мог разглядеть трещинку на нижней губе, которую Кастиэль бессознательно облизнул, мелкие морщинки в уголке глаз, и выпавшую ресничку – Дин едва удержался, чтобы не смахнуть её с его щеки. Он понимал, что глупо таращится, что надо отодвинуться и дать Кастиэлю пройти, но стоял, как загипнотизированный и смотрел... Когда, наконец, Дин смог опомниться, Кастиэль вдруг потянулся к нему, словно не желая покидать его личное пространство, и более того – вторгся в него еще дальше, коснувшись его плеча раскрытой ладонью. Прикосновение было легким, невесомым, но по телу Дина прошла горячая волна, жар накатывал, сконцентрировавшись там, в месте прикосновения. Казалось, все волоски на теле встали дыбом и не только они. Дин вздохнул, ощущая противоборство двух желаний – оттолкнуть и притянуть ближе, укусить и поцеловать, выругаться и попросить продолжать… Он отступил, освободив руку, и холодно произнес: - Не смеем Вас больше задерживать. Кастиэль опустил голову, словно стушевавшись, и неспешным шагом двинулся прочь. Дин смотрел ему вслед, ощупывая глазами его, как оказалось, очень даже ладную фигуру под заполошный и яростный стук собственного пульса, ворчание Бобби и подтрунивания Гарта, вышедшего из лаборатории, и в воспаленном его мозгу рисовались картины одна другой горячее. Вот он швыряет Кастиэля на стол, срывает с него брюки, сгибает пополам, забрасывая его ноги себе на плечи, и разом насаживает его беззащитную задницу на свой готовый взорваться от возбуждения член под аккомпанемент жалобного поскуливания, а потом удовлетворенных стонов. Вот Дин ставит полностью обнаженного и умоляющего его трахнуть Кастиэля на четвереньки, подтягивает к себе его зад, раздвигает ягодицы и дразнит, щекоча покрасневшее растянутое отверстие блестящей от смазки головкой члена. Вот Кастиэль ловит припухшими губами капельки спермы, которые Дин стряхивает на его лицо, причмокивая и довольно урча, облизывает его член и мошонку, мгновенно заставляя Дина возбудиться снова, и его лицо наконец-то оживает, обретает лукавство… У Дина не было подобной реакции ни на одну из нескольких десятков его жертв… Где-то на задворках Динова сознания возмущенный Джон вопил что-то про недопустимость подобного, про то, что Дин никогда так себя не вел, и не стоит начинать, ибо это путь к провалу и электрическому стулу, что этот парень – объект охоты, на его теле нельзя оставлять следы физиологических жидкостей, но Дин впервые не стал прислушиваться к голосу отца. «Я выебу тебя... Потом убью, но сначала отдеру так, что мало не покажется», - мысленно пообещал он, глядя, как за Кастиэлем закрываются двери лифта. --- Минута, в течение которой все, кто был задействован в этой сцене, вспомнили про свои неотложные дела, казалась неправдоподобно длинной. Дин не стал терять драгоценные секунды на ожидание лифта – направился к лестнице. Труднее всего было дойти до выхода в коридор медленно и беззаботно, словно он отправился в уличный кафетерий за сэндвичем. На лестнице же не было никого, и Дин ссыпался с нее, поставив рекорд скорости. Фигура Кастиэля, затянутая в такую жару в черный костюм, виднелась на подъездной площадке – Дин отчетливо видел его сквозь стеклянные входные двери. Дин преодолел вестибюль быстрым шагом, который вряд ли кому-то бросился в глаза, ибо так здесь передвигались многие, и вышел под слепящее полуденное солнце. Плечо под легкой рубашкой до сих пор жгло – в том месте, где его коснулся Кастиэль. Дин даже вздёрнул рукав на ходу, чтобы удостовериться, что там не осталось ожога. Конечно, ожога не было, но, отвлекшись на секунду, он едва не потерял объект преследования – Кастиэль уже заворачивал за угол. Дин прибавил шагу. За углом начинался короткий переулок, который заканчивался временным забором – там шла стройка, таким образом, переулок превратился в тупик, откуда Кастиэль никуда не мог деться. Конечно, Дин понимал, что не может скрутить его сейчас – черт, он выскочил из участка под влиянием момента, стоял ясный день, и у него ничего не было с собой, и даже если бы он оглушил свою добычу ударом по затылку, было невозможно забрать Кастиэля отсюда незаметно. Но Дин надеялся перекинуться парой слов, сказав, что у него возникли еще вопросы по делу, может быть, пригласить в бар, узнать, собирается ли Кастиэль остаться в том же мотеле… в общем, начать раскидывать сети. Дин завернул за угол, размышляя, окликнуть ли Кастиэля его дурацким именем или тем, которое было в его водительских правах, и когда уже остановил было выбор на сокращенном и дружелюбном «Кас», остановился, будто врезавшись в стену и остолбенело выругался. Кастиэля в переулке не было. Дин осмотрел весь тупичок, заглянув даже в крысиный закуток за мусорными баками, и не обнаружил никаких следов. Парень со странным именем словно растворился в воздухе. *** В течение двух вечеров Дина не отпускали на охоту объективные обстоятельства: завал на работе – Эллен требовала подробных письменных отчетов, которые он ей задолжал, и ужин с Сэмом и его новой подружкой, который он переносил уже три раза, и делать это снова было бы по словам брата уже слишком бессовестным. Однако мысли о Кастиэле не отпускали Дина, жажда, подпитываемая Тьмой, росла, и происходило всё слишком быстро. Обычно он не убивал так часто, а сейчас с предыдущей той самой ночи не прошло еще и месяца. На третий вечер после встречи со своим новым объектом охоты, Дин отправился к мотелю Холидей Инн. Там его ждало разочарование – из мотеля Кастиэль не выписался, заплачено было за неделю вперед, но хозяин не видел его все эти дни. Дин что-то наплел ему и заполучил ключ от номера, в котором опять же, ничего не нашел. В постели не спали, в шкафу не было одежды, на прикроватном столике не было ни книг, ни газет. Ничто не указывало на то, куда мог отправиться Кастиэль, и собирался ли вернуться сюда. Это была единственная тонкая ниточка, и она вот-вот должна была оборваться. Все обстоятельства говорили Дину о том, что об этом парне следует забыть – дело было связано с сектой, использующей новое орудие убийства, Кастиэль был, возможно, гораздо лучшим охотником, чем он сам – возможно, все подобные убийству Мастерс случаи на побережье и Среднем Западе были деянием его рук. Кастиэль вызывал у Дина странную эмоциональную и физическую реакцию, что увеличивало опасность, ибо он мог совершить ошибку. И, наконец, найти Кастиэля не представлялось возможным... Дин поднял все базы данных, в которых появлялось имя Джеймса Новака, и выяснил, что уже несколько лет этот человек не пользуется ни кредитными картами, ни мобильным телефоном, ни номером социального страхования. Он связался с семейством Новак и поговорил с женой Джимми, которая сообщила, что ее муж исчез и не связывался с ней ни разу как раз в тот период, когда порвал все прочие связи с окружающим миром. А перед самым исчезновением вел себя очень странно… как все те люди, которых находили потом с выжженными глазами. Связав одно с другим, Дин предположил, что Кастиэль сам должен был стать жертвой неведомого убийцы, но получил отсрочку от казни в обмен на то, что он будет лишать жизни других людей. Он понимал, что строя такие предположения, пытается найти оправдания действиям Кастиэля и повод, чтобы не убивать его в случае, если поиски все же увенчаются успехом. Но все наклюнувшиеся вроде бы ниточки снова и снова приводили Дина в тупик – как в тот день, когда он потерял Каса в переулке в квартале от участка. В конце концов, он заставил себя прекратить бесплодные поиски, вернувшись к привычному укладу жизни – участок, работа, ужины с братом – с пивом и бейсболом или с подружками Сэма, свидания с девушками или парнями, подцепленными в каких-нибудь барах или клубах, снова работа и его личные сверхурочные проекты… Но мысли его нет-нет да возвращались к тому, о чем он запрещал себе вспоминать. Иногда он почти чувствовал на себе этот пронизывающий цепкий взгляд – в самые разные моменты. Если он находился среди людей, он оглядывался, надеясь увидеть Кастиэля в толпе. Если был один – просто ругал себя за глупость и старался переключиться на что-то другое. --- Тьма умиротворённо плескалась за бортом «Импалы», убаюкивая того, кто только что опустился на океанское дно и присоединился к тайному подводному клубу - коллекции жертв Дина Винчестера. Дин лежал на палубе, всматриваясь в звездное небо и думая о разных пустяках – на некоторое время Тьма отступила. Свежий ветерок подул в сторону побережья, охлаждая сходивший с ума в адском пекле последних дней Майами. Теперь бытовые убийства немного схлынут, и можно будет заняться по-настоящему интересными делами… Жизнь, определенно, была не так уж плоха. Возможно, будь он нормальным человеком, с обычными человеческими чувствами, желаниями и тому подобной ерундой, то сходил бы с ума от одиночества, и оттого, что о своих тайных пристрастиях он никогда и никому не сможет рассказать, не вызвав у собеседника ужаса и отвращения. Но Дин был тем, кем был, и грустить по таким поводам попросту не умел. Его расстраивали только неудачи. Не достиг цели – разочарован. Не больше. Ночь накрыла Дина своими шелестящими черными крыльями, и на мгновение ему показалось, что он слышит эхо того самого хрипловато-низкого голоса, зовущего его по имени: «Ди-ин», и что чувствует взгляд – тех самых глаз, цвет которых никогда не был тривиальным голубым… И ему не хотелось прогонять это ощущение. - Я все равно когда-нибудь найду тебя, Кастиэль, - пробормотал Дин, засыпая. – Я привезу тебя сюда… Ночь ответила ему печальным вздохом и легким шелестом – будто мимо яхты пролетела огромная птица. *** В тот вечер в районе госпиталя Сейнт Питерс Дин оказался, выслеживая очередного своего «клиента», работавшего врачом. Изучая больничные документы для расследования одного дела, он абсолютно случайно выяснил, что по какому-то несчастливому совпадению, стоило доктору Роману возглавить хирургию, как смертность пациентов во время операций резко возросла. Это обстоятельство следовало тщательно проверить, и если подозрения подтвердятся – можно было планировать для доктора Романа операцию по ампутации всех четырех конечностей, а потом и головы. Поэтому Дин сидел во взятой напрокат машине на стоянке у служебного входа, и слушая хрипящее и скрежещущее последними хитами раздолбанное радио, терпеливо ждал, когда худощавая фигура доктора появится на горизонте. Количество освещенных окон постепенно уменьшалось – пациенты засыпали в своих палатах, врачи расходились по домам… Отделения, не связанные с экстренной медициной, почти полностью погрузились в темноту. Дин наблюдал за окнами хирургического отделения – он уже точно знал, где находятся окна кабинета интересующей его персоны, и там все еще горел свет. Неожиданно он уловил боковым зрением яркую вспышку в темных окнах первого этажа. Потом откуда-то раздался крик, и вспышка повторилась. Свет был белый, слепящий, он словно выплескивался из окон, обжигая сетчатку даже на почтительном расстоянии. Значит, тот, кто находился в непосредственной близости от этих вспышек, мог пострадать. Вполне возможно, что причиной был чей-то злой умысел, а значит, Дин, как офицер полиции, не мог не вмешаться, даже если это нарушало его личные планы. Недолго думая, Дин выскочил из машины и бросился к окнам, в которых видел вспышки. Искать вход не было времени, и Дин, прикрыв лицо рукавом, ударил по стеклу рукояткой пистолета. На него брызнул водопад осколков, заставив его пригнуться. Выбив торчавшие из нижнего края рамы острые осколки, Дин запрыгнул на подоконник и, в один миг оказавшись в комнате, ощутил удушливый запах горящего мяса. У самого окна скорчилось в позе эмбриона человеческое тело. Дин присел, чтобы пощупать пульс, и увидел в двух шагах второе тело, не подававшее признаков жизни. Вместо глаз у тела были зияющие и еще дымящиеся черные дыры. Над телом стояла фигура, которую окутывал легкий голубоватый ореол. По старомодному бежевому плащу, надетому поверх черного костюма, пробегали голубые искры. От их света по потолку и стенам распластались тени, образуя силуэт огромных крыльев. Дин прищурился, пытаясь разглядеть лицо убийцы, прекрасно понимая, что, скорее всего, отсчитывает последние секунды жизни. Помощь не придет, потому что вопреки всем протоколам подкрепления он не вызвал. Он – свидетель двойного убийства, и прямо сейчас видит исполнителя на месте преступления. Сейчас он увидит и сам загадочный способ убийства, но рассказать об этом уже никому не сможет… Свечение постепенно меркло, тень крыльев растворилась в окутавших комнату сумерках, и Кастиэль шагнул навстречу, как-то забавно, по-птичьи склонив голову набок. - Здравствуй, Дин, - дружелюбно сказал он, спокойно глядя на поднимающегося с колен человека. - Ты… - Дин едва не захлебнулся сотней вопросов – возмущенных и озадаченных. В конце концов, приговоренному к смерти уже нечего бояться, риска ухудшить свое положение нет уже ни малейшего, зато есть шанс что-то узнать… или потянуть время. - Тс-с, - тихо сказал Кастиэль, снова приблизившись вплотную - так близко, что Дин мог слышать его дыхание, и легко прикоснулся кончиками пальцев к его лбу. Дин ждал вспышки и ослепляющей боли, но мир просто померк, будто Тьма окончательно поглотила его. *** Дин открыл глаза и увидел ангела в белых одеждах, парившего на золотых крыльях в небесной лазури. Роспись была старая, облупившаяся, но все равно поражала мастерством исполнения – даже Дин внезапно для себя смог ощутить созданный мастером ветер и исходящую от ангела радость свободного полета. А вот Дин был не свободен, хотя ни веревок, ни цепей на своем теле не чувствовал. Под ним была холодная гладкая поверхность – каменный пол. Он попробовал пошевелить кистями рук – не получилось. Он был словно в тугом невидимом коконе. Наверное, его жертвы, завернутые в полиэтилен, чувствовали то же самое. Ну, что же, этого следовало ожидать. С ним поступят так же, как он поступал со своими жертвами. Его убьет более ловкий хищник. Естественный отбор, сожалеть не о чем. Собственно, он всегда понимал, что прожить до самой старости выслеживая и убивая, вряд ли возможно, и уж если выбирать между арестом и судом и вот такой смертью – вдали от посторонних глаз, то он выбрал бы последнее. Сэмми не узнает, каким он был чудовищем. Бобби, Джо, Эш, Гарт и Эллен не будут раздавлены мыслью, что они работали бок о бок со зверем и не распознали его оскал под дружелюбной улыбкой Дина… - Ты не чудовище, Дин. Не зверь. Кастиэль склонился над ним, положив прохладную ладонь на его лоб. От его прикосновения ушла давящая виски боль. - Я убивал людей. Я не мог не убивать. Во мне – Тьма, - прошептал Дин. – Я не могу с ней бороться. Когда я убиваю, она отступает, но это ненадолго… Я слышу крики. Я чувствую запах дыма… - Ты человек, не погубивший ни одной невинной души. Ты убивал чудовищ. В тебе есть Свет. Я вижу его. Твоя душа сияет, и так было всегда. Ты должен себя простить. Дин почувствовал, что руки его свободны, и тело не сковывает больше ничто. Тьма уходила, отступала, как будто он был на своей яхте, отмечая похороны очередного маньяка. Или это умирал убийца в нем самом?.. Кастиэль протянул ему руку, помогая подняться. Повинуясь какому-то странному порыву, Дин сгреб его в объятия и уткнулся лицом в его плечо. От плаща Кастиэля пахло ладаном. От этого запаха почему-то щипало глаза. Дин не знал, что он такое теперь, и кем он станет. - Ты умеешь чувствовать, просто сам запретил себе это. Ты научишься снова, и я тебе помогу, - тихо сказал Кастиэль и приложил ладонь к его плечу. Дин ощутил горячую волну, омывшую все его тело, и улыбнулся в предвкушении. *** Океан улыбался, нежась под лучами утреннего солнца. «Импала», лениво дрейфуя в открытом океане, улыбалась своими лакированными черными бортами и белой палубой, на которой не было ни одного пятнышка. Дин улыбался, любуясь Кастиэлем, вольготно раскинувшимся на махровой простыне расстеленной прямо на палубе недалеко от штурвала – специально в пределах его видимости. Ангел нежился, подставляя солнцу обнаженное тело – по-кошачьи потягивался, трогательно шевелил лопатками – крылья были невидимы, и Дин мог только представить, как они могли бы хлопать на ветру. Нежные половинки ягодиц уже порозовели, но предложить Касу прикрыться было выше Диновых сил. К тому же, ангел мог легко излечить солнечные ожоги – это были пустяки в сравнении с тем, какие раны им доводилось получать, охотясь на вампиров, демонов и прочую нечисть. Месяц для них выдался трудным, и они заслужили несколько выходных дней. - Ну, купаться или трахаться? – весело предложил Дин, совсем приглушив двигатель, работавший на самых малых оборотах – течение не унесет их далеко, и в любом случае, они не собираются возвращаться в Майами еще, по крайней мере, неделю. - Спрашиваешь! – промурлыкал Кастиэль, подгребая к себе подушки и перевернулся, демонстрируя пунцовую головку налитого кровью члена. Дин сбросил шорты и обрушился на него, как торнадо, расшвыривая подушки, щекоча, облизывая и целуя все места, что подворачивались, и те, до которых приходилось добираться. Наконец, Кастиэль применил нечестный прием – воспользовавшись превосходством в силе, опрокинул Дина на спину, и, обездвижив, медленно насадился на его колом стоявший член, повернувшись к нему спиной. - Быстрее, - рыкнул Дин, раздраженный тем, что не может впиться пальцами в эти розовые ягодицы, обхватить бедра и ускорить движение, сдавить основание члена Каса и заставить его хныкать от желания кончить. В результате хныкать пришлось ему самому, но зато когда Кастиэль все-таки отпустил его, Дин впечатал бесстыдного ангела в палубу и, выдернув член, щедро окропил спермой его грудь, живот и промежность. - Теперь тебе все-таки придется купаться, - отдуваясь, пробормотал он, обнимая Кастиэля и зарываясь лицом его волосы. – Не люблю грязных ангелов. - Любишь, - выдохнул Кастиэль. – Я знаю. - Люблю, - согласился Дин. И это было удивительно легко, потому что было правдой. Теперь для них каждая ночь была той самой. Дин никогда не верил в ангелов. Но он верил в постоянную борьбу между светом и тьмой. Всю жизнь он считал, что Свет способен рассеивать Тьму, но только его ангел смог показать ему, что Тьма изначально окружена Светом, и просто не может существовать отдельно. Свет по определению должен ждать человека, который к нему идёт. Дин дошел. А Кастиэль дождался.