war of hormone

На самом деле это сущий ад. Семь парней – семь не очень серьёзных, но очень половозрелых парней на крошечном островке общежития. Никакой приватности, нет, серьёзно – вообще никакого намёка на личное пространство. Чёртова беспросветная тьма. Нет ничего удивительного в том, что в кратчайшие сроки Тэхён становится мастером маскировки. Мастером выслеживания, выглядывания и подслушивания. Его невозможно разбудить отдающейся глухими басами по ушам музыкой из-за стены гримёрки, гомоном снующих туда-сюда людей и настойчивыми тычками под бок. Но Тэхён слышит, как капает в ванной вода из неплотно завинченного крана и почти полностью разбирает речь телеведущего в соседней комнате. Ему неважно, насколько плотно прикрыта дверь или насколько тише делает звук Юнги, пытающийся сосредоточиться на работе. Это всё – меры предосторожности, которые Тэхён выработал, чтобы лишний раз не попасть в неловкое положение. Ему и так хватает. Сообщить о том, что ты собираешься уединиться, можно даже взглядом. Парни отлично друг друга понимают – чёрт возьми, даже Тэхён так или иначе появлялся не в том месте и не в то время. Нет, он не хотел видеть член Чимина. Чонгука – может быть. Жить в постоянном напряжении – к этому достаточно быстро привыкаешь. Достаточно быстро – но не полностью. И, может быть, именно поэтому Тэхёну сейчас так неебически хреново. “War of Hormone” – чёрт, да это для них чертовски актуально. На Тэхёне хорошенькие полосатые брюки – они классно сидят на его тощих бёдрах – тонкая чёрная майка и лёгкая кожанка, которую он всё время дёргает за ворот, пытаясь открыть шею. Фотограф говорит «отлично» и меняет ракурс – Тэхён послушно следует взглядом за камерой. К его бедру, затянутому в хорошенькие полосатые брюки, прижимается нога Намджуна. Брюки на нём такие же, пиджак под стать им. Намджун выглядит пафосно и вроде как сексуально – даже несмотря на розовый беспредел у него на голове. Ладно, Тэхёну в этом плане, кажется, повезло даже меньше. Он ёрзает, пытаясь изменить позу, всё тело ноет от усталости. Где-то на периферии сознания маячит образ постели с кучей, огромной кучей охренительно мягких подушек, но Намджун случайно пихает его коленом в живот, и картинка лопается, словно мыльный пузырь. Вообще-то Тэхён просто пытается абстрагироваться от происходящего. Господи, какое же горячее у Намджуна бедро. Да и сам Намджун чертовски горяч. Вся эта фотосессия – плод чьего-то больного, до безнадёжности фрустрированного воображения. У Тэхёна болят губы от того, как тщательно он обсасывал чупа-чупс, изгаляясь перед камерой. Кажется, что его язык сейчас без проблем мог бы поднять пятикилограммовый груз, подвешенный к кончику. И, нет, это даже не самое интересное, на что он должен быть способен. Песня, фотоссесия, клип – весь этот концепт просто по Фрейду. Тэхёну было бы смешно, если бы намджуново колено не упиралось ему куда-то в промежность. И его собственный член не упирался в это колено в ответ. Намджун даже бровью не поводит – корчит страстные и мужественные рожи на фотокамеру, пока Тэхён заставляет себя дышать. Просто не забывать дышать, это всего лишь чужая нога на его члене, всё равно, что это случайность, досадливое недоразумение, но у Тэхёна стоит так, что кажется, штаны вот-вот лопнут. Он приоткрывает губы, втягивая ртом воздух, принимает «наиболее естественную в его понимании позу» и принуждает себя работать лицом. Не думать о том, что об это прекрасное горячее колено можно потереться. Совсем чуть-чуть… Намджун скашивает на него внимательный взгляд, но Тэхён только пожимает плечами и дёргает уголком губ. Ему очень надо подрочить, но фотограф ни на секунду не прекращает снимать. В какой-то момент кажется, что эта пытка будет длиться вечно или в конце концов у Тэхёна вытечет мозг от бесконечного, непрерывного щёлканья. Щёлк-щёлк, яркие белые вспышки – и Тэхёна начинает вести. Майка липнет к спине, по шее крупными горячими каплями скатывается пот, словно Тэхёна запихнули в сауну, нет, в самую настоящую печь. Пить хочется до страшного – Тэхён точно не испытывал никогда такой адской жажды, ещё и губы саднят, господи, сколько чупа-чупсов за сегодня он выжрал?.. Намджун опять двигает ногой – и проезжается коленом по тэхёновому напряжённому члену. Стон застревает в глотке, и Тэхён отчаянно пытается сделать вид, что просто подавился. Воздухом. Он поправляет куртку, убирает чёлку и наклоняется чуть вперёд. Намджун дёргает ногой ещё раз, и Тэхён готов поклясться, что он делает это специально. Тэхён порывисто выдыхает и облизывает губы. Чувство, что они снимаются для порно-журнала, и Тэхён совершенно точно не готов смотреть на получившийся материал. Намджун давит на его член именно так, как Тэхёну и хочется – этого недостаточно, чтобы кончить, но кайф получаешь невероятный. У него в голове так пусто и легко, словно он набрался шампанского, и хочется, чтобы это ощущение длилось подольше. Хочется, чтобы все на десять минут свалили со съёмочной площадки – Тэхён бы нашёл, чем заняться в это время. Намджун не кажется возбуждённым, но по улыбке в его глазах становится ясно, что ему это тоже как бы… доставляет. Он отворачивается, прикасается пальцем к нижней губе, и Тэхён уже готов попросить о перерыве, потому что терпеть больше не может, но фотограф кричит последние кадры и спустя пару щелчков, хлопнув в ладоши, гонит их прочь в гримёрку. Тэхёна шатает, и это на самом деле чудо, что он не растягивается где-то на полпути к уборной. Он замирает на пороге и оборачивается: за его спиной стоит Намджун – руки в карманы, взгляд насмешливый и вообще весь он просто огонь, чёртов огнище. У Тэхёна подгибаются коленки. Он прислоняется бедром к дверному косяку, поправляет член в штанах и, растянув губы в улыбке, говорит, отчаянно надеясь, что его голос дрожит не так сильно, как ему кажется. – Нам обязательно нужно продолжить, хён. Намджун склоняет голову к плечу и хмыкает. – Не против, если твоему рту придётся поработать ещё немного? Если бы Тэхён был уверен в своей способности устоять на ногах чуть больше, он бы подскочил от восторга, но он только кивает и дёргает цепочку на шее. Намджун, довольно ухмыльнувшись, сжимает его плечо и заталкивает в уборную.