Path into darkness, and he is true?

– Я не хочу ни с кем общаться. Я не хочу никого, кроме тебя. Знаешь, когда ты появился, в моем сердце зародились новые чувства – радость, смех. Хоть бабушка и мама не говорили, но я всегда была тихоней, до того как ты пришел Ты ворвался в мою жизнь, разукрасил её яркими оттенками позитива. И ушел, оставив в ней лишь тьму и пустоту. Моя душа будто начинает гнить, я, если честно, уже и не осознаю того, кто я, что было раньше. Иногда мне кажется — а существую ли я вообще? А в друг я сама себе набрела про твоё существование, про то, что я стала счастливой? Вдруг это был всего лишь сладкий короткий сон? Если уже про сон вспомнила, то, знаешь, каждый день я вижу тебя. Ты приходишь и успокаиваешь меня, гладишь по головке, вновь улыбаешься и смеёшься своим клоунским смехом. И исчезаешь, оставив меня одну в этот черно-белом мире. Ты заставляешь меня сорваться на крик, упасть в свою и плакать. Каждый день я просыпаюсь в надежде, что скоро это кончится. Что я смогу с тобой встретиться. Но ведь те, кто заключили контракт, уже не могут друг друга увидеть после смерти. Им суждено парить в бездне той боли и безумия. Им приходится страдать за свои грехи. А знаешь какой мой самый ужасный грех? Это то, что я полюбила тебя. Знал бы ты, как я сейчас страдаю. Я до сих пор помню твои искренние слова, эти слезы. Да… Ты никогда не плачешь, а если плачешь то не по-настоящему. Но там я видела какие они были чистые. Если бы мне дали шанс, если бы было бы хоть что-то, что могло исполнить твоё желание. Я бы сама легла вместо тебя в гроб. Я бы рассталась с жизнью. Но этому не суждено сбыться. Даже Цепи не могут исполнить такое желание. Есть только одна особа, но слишком много нужно отдать, чтобы хотя бы к ней попасть. Слишко много… – ШЕРОН! – кто-то кричит сзади, и я выхожу со своим раздумий и… Огромное чудовице распороло мне живот. – До чего докатилась, не почувствовала церь рядом, – подумала я прежде чем упасть на землю. А знаете, я даже завидую мертвым. Ты просто плавно передвигаешься в тьме, ничего не чувствуешь, кроме как пустоты и, может, малой искры одиночевства. Сколько я тут плыву, не знаю. Я ничего уже не знаю! После смерти Брейка, я закрылась. Я не хотела никого видеть, слышать. Я просто струсила. Боялась, что если стану вновь привыкать к кому-то, как к нему, то тогда, потеряв, не закрою дыру в сердце. Кто бы мог подумать, что я делаю только хуже, отстраняясь от других. Да и больнее было не мне, а им. Алиса всегда пыталась меня развесилить и заинтересовать. Говорила, что-то про любовь и про то, что хочет понять все это, просила меня почитать ей романы. Хах, была бы я той Шерон, как при жизни Брейка, она бы просто уже не боялась ко мне подходить. Я бы ей столько всего рассказала, что она бы не подходила бы к Озу. Сам же Оз, простой мальчик. Он плохо понимает женщин, и все же тоже мне пытался помочь. Шутил, делал всякие глупости, но я игнорировала его, как и Алису, так и других. Тоот же Гил. Он меня плохо знал, и очень часто даже ране не доверял не мне не..Брейку.. Но тоже не сдавался. Он не умел веселить, поэтому любая его проделка — это мое срывание злости на него, но потом я уже даже и срыватся не могла, ведь я сильно ушла от них вдаль... Леам. Он мне постоянно приносил, то что я люблю: чаи, романы. Даже игрушки, что мне нравились. Это помогало. Он единственный, который без слов делал мне добро, пытался, точнее. Но даже так, потом я спалила все это. Даже не помню почему. Мне было так больно, что я уничтожила все, что было в моих покоях. Мне было смешно, когда все горело. Было очень смешно. Казалось, что не мои вещи горят, а она, Алиса, горит в этом огне. Я её ненавидела, я знаю что она ни в чем не виновата... НО если бы она не заключила с ним сделку, я бы не встретила его! И не мучалась от этой безответной любви, или правильнее сказать мертвой? Да, я желала мести, желала уничтожить эту дыру ада! Желала просто взять и всё в комнате спалить, расмеяться и уйти. Смотреть, как грешники, как цепи горят в этом огне. Как они страдают. Хочу, чтобы все поняли мою боль. А ведь во всем виноват ты, именно ты, Брейк. Я возненавидела тебя. До какого-то времени я думала, что это любовь, думала, что моё состояние объясняется, как то, что я скучаю по тебе. Но нет, это была ненависть. Она засела в моём сердце и уничтожила все добрые черты снаружи, и, возможно, уничтожила бы всё и внутри, если бы не какой-то луч света, что не даёт злу поглотить меня. Я перестала любить светлые тона. Теперь мне нравятся тёмные в готическом стиле. Мне казалось, что в них я чувствую себя самой собой. Так оно и есть. Я изменилась. И плевать, что многим не нравится мой стиль, плевать, что это считается плохо для леди. Плевать на всех. Я это я. И мне все равно, что кому-то не нравится. Если они такие милые, белые и пушистые, то это не значит, что я должна быть такой. Я такая, какая я есть, а точнее такая, какой я стала после смерти его. Никому этого не изменить, кроме него самого. Но его нет, а значит, что тут поставлена точка. Точка в этой нашей истории. В меня резко вселилась боль. Я начала слышать все, что происходит в мире. Открыв глаза, я посмотрела вперёд. Все было плохо видно, размазанно на некоторые доли секунды. Потом я увидела Брейка. – Брейк? – я испугалась. Неужели то было всё сном? Его смерть и моя травма? Или же я сейчас просто сплю поэтому вижу то, что хочу? Он посмотрел на меня, и улыбнулся, как и раньше, клоунской гримасой. – Шерон, так нельзя! – сделал детское личико шляпник, махая рукой возле девушки, – Нельзя быть такой, Шерон. Он начал исчезать, превращаться в дым. – Брейк! – я схватила его за руку и…