Наихудший сценарий

Ночью в гиперпространстве мне опять приснился сон, ясный, отчётливый и неприятный. Я видел станцию «Румелия», командный сектор, покои директора, Осоку и Рийо, накрывающих на стол. Рийо, заметив, что я смотрю на них в проём открытой двери, помахала рукой: иди, мол, сюда, у нас всё готово. Я шагнул… но вдруг перед моим лицом, словно нож гильотины, обрушился щит гермозатвора. Каким-то образом я неожиданно оказался в нескольких шагах от закрытой двери, а прямо возле неё возникла памятная тучная фигура имперского представителя. И на его роже появилась глумливая ухмылка мистера Вугола. «Вашей гениальной администраторши больше нет! — продолжая скалиться, заговорил наместник. — Потому что я убил её, ха-ха-ха-ха! А чтобы её вернуть, придётся построить ещё один корабль и обратиться к Тёмной стороне!» Ах, ты, гад! Я потянулся за мечом… и в этот момент звон тревожного сигнала разорвал ткань сна. — Падме! Что? — на автопилоте выпалил я, ещё не успев разлепить глаза. — Наша ситская овечка попыталась сканировать тебя Силой, — отозвалась Падме, голос её буквально дымился от праведного возмущения. — Пришлось её проучить. Иди, приводи в чувство. — Что ты… — схватив рубашку, я выскочил в гостиную. И увидел Осоку, стоящую на четвереньках возле задраенной двери каюты. Тогрута с хрипом втягивала в себя воздух. — Алекс… в моей каюте… разгерметизация, — с трудом произнесла она. Закашлялась. Я поспешно поставил её на ноги, за подбородок приподнял голову, чтобы лучше разглядеть губы. Крови изо рта, вроде, нет. И в глазах лопнувших сосудов не видно. Спрятав руку за спину, погрозил кулаком. Совсем сошла с ума сестрица, так и покалечить недолго! А мне теперь ещё и выкручиваться. — Ну-ка, посмотрим, — с озабоченным, как я надеялся, видом, я включил экран на стене над диваном, вызвал сводку целостности корпуса. Падме предусмотрительно высветила данные не по-русски, как обычно, а на базик, чтобы понимала гостья. — Да, герметичность не нарушена, — Осока почти пришла в себя. — Значит, неисправна система жизнеобеспечения. В каюте вдруг начало падать давление. — Странно, я её только неделю назад перебирал… — Лишних деталей не осталось? — Я, конечно, дикарь, — проворчал я, — но уж не до такой степени дебил! Не знал бы устройства – не брался бы вовсе. — Не обижайся. От случайных ошибок не застрахован никто, — она тюкнула пальцем в список, перешла в раздел управления жизнеобеспечением. — Гляди, настройка атмосферы выкручена на ноль пять от нормы! — Бред какой-то, — сказал я. — Ты же понимаешь, вечером параметры были в норме. Иначе ты бы сразу почувствовала, как только закрыла дверь… — говоря всё это, я лихорадочно придумывал правдоподобное объяснение. — Неоспоримо, — согласилась она. — Правда, был у нас случай… — продолжал я. — Генеральный директор пригласила на борт одного из деловых партнёров. Ботана. Ночью этот гад снял стеновую панель, врезал муфту в оптокабель и полез в наши рехены. Реакция корабля была тоже весьма резкой. Но ты ведь не могла делать ничего такого? — Эноо… — на щеках Осоки проступил румянец, видимый даже сквозь нарисованные «крылья бабочки». Ну, ну, мысленно подбодрил я, колись! И она, отводя глаза, призналась: — Понимаешь, мне не спалось, я медитировала и… решила посмотреть, что тебе снится. — Вот это ты напрасно, — покачал головой я. — У нас установлены детекторы возмущений в Силе. Корабль-то не знает, что ты там конкретно хотела. Любое воздействие на командира… Счастье, что она тебя не убила. Моё «она» не было оговоркой: на базик, как и в англо-американском языке любой корабль называют «she». — Прости. Я не должна была… — покаянно произнесла Осока. — Какие пустяки. От тебя у меня тайн нет, — улыбнулся я, добавив про себя: «За исключением тех, которые не только мои». И продолжал с озабоченным видом: — Вот только корабль теперь может относиться к тебе с недоверием. — С характером она у тебя, — Осока задумчиво окинула взглядом гостиную, потом подняла глаза вверх и, глядя в потолок, произнесла: — Леди «Мгла», простите меня. Я усвоила урок, больше это не повторится. Умно, ничего не скажешь. Падме не замедлила дать ответ, причём, именно в том стиле, какой следовало ожидать от машины, но почти разумной и своенравной. Я едва не расхохотался, когда на экране перед нами развернулось окно, и на нём возникла надпись:

Голосовая идентификация принята. Включить объект в состав экипажа?

— Включить, включить, — сказал я и, заговорщицки понизив голос, добавил для Осоки: — По-моему, вы поладите. — Очень на это надеюсь, — отозвалась тогрута. Помолчала и добавила с улыбкой: — А ты, Алекс, оказывается, мечтатель. Так. Она, всё-таки, успела что-то увидеть. Наверное, какие-то сцены из нашей совместной истории. И приняла их за желаемое, за мои фантазии. Ладно, будем считать, легко отделался. Узнай Осока что-нибудь о корабле, она бы так спокойно себя не вела. — Разве мечтать – это плохо? — спросил я. — Нет, вовсе нет. Главное, идти в нужном направлении, тогда может сбыться. — Я стараюсь. Как только я – вернее, мы – остались в одиночестве, Падме поинтересовалась: — По-прежнему сердишься, что я проучила её? — Нет, — ответил я. — Всё сложилось как нельзя лучше. Я был неправ, прости. — Ничего, бывает. Самое интересное, именно после этого ночного инцидента наши отношения вдруг разом стали проще, совсем как в той, прошлой жизни в начале знакомства. Создавалось впечатление, что Осока перестала отгораживаться от меня эмоциональным барьером, а к расхождению наших с ней мировоззрений относилась уже более спокойно. И, кажется, чаще соглашалась с моими доводами, чем раньше, что меня не могло не радовать. Речь её чем дальше, тем больше становилась похожа на нормальный русский язык, оставался небольшой жёсткий акцент, но я не сомневался, что и он вскоре исчезнет без следа. Солнечные перегонные установки вызвали у Осоки живейший интерес. Оказывается, она знала о разработках профессора-отшельника, но, как и все остальные, полагала, что они утрачены. Тем не менее, она и словом не обмолвилась о том, что неплохо бы «поставить эту технологию на службу Империи». Наоборот, предложила ту же идею, что и Корки – установить на преобразователи подрывные заряды. — Я не умею, — вздохнул я. — Может, ты сделаешь? — До такой степени я сапёрное дело не изучала, — отказалась она. — Подорвать что-нибудь могу, а неизвлекаемость и сложные датчики – не моё. Проще купить готовую мину. — Да, а потом сам изготовитель за большие деньги её обезвредит. — Зря ты так. Производители вооружений дорожат репутацией больше, чем кто-либо. Если мина, заявленная как неснимаемая, хоть раз будет снята без взрыва, кто потом будет покупать у этой фирмы? Монтаж агрегатов особого труда не составил: всё-таки, разрабатывали их бреганцы, а они постарались, чтобы со сборкой справился любой техник или пилот орбитального буксира. Шестиугольное основание соединялось с блоком преобразователя и крепилось на забитый в площадку якорь, три растяжки шли ещё к трём якорям. Вокруг собиралось из шестиугольных же ячеек зеркальное поле. Какой стороной их ставить, было непринципиально, потом нужно было только повернуть в правильном направлении краны соединительных патрубков. И в заключение оставалось лишь смонтировать по периметру подающий трубопровод из унифицированных секций. Манипуляторы, которые я приобрёл для «Амидалы», относились к тому же семейству, что стояли на ремонтных капсулах, и я немного умел с ними обращаться. Впрочем, Осока, понаблюдав немного, сказала: — Пусти-ка лучше меня. У меня быстрее получится. Без обид. — Что ты, в мыслях не было, — отозвался я, уступая кресло оператора. — Ты-то где этому научилась? — Ещё в Храме, на практике. Мы два раза летали разбирать древние кладбища кораблей, искали артефакты. Потом здорово пригодилось. После ухода из Ордена я какое-то время работала орбитальной монтажницей. Вечером того же дня, когда мы с Осокой запустили первую из энергостанций, пришло сообщение от мандалоров, они просили при первой же возможности связаться с ними в интерактиве. Я отправил ответ: «Ждите у терминала». Как только Осока отправилась в душ, запросил видеосеанс. Несколько секунд – и на боковой секции блистера в радужной рамке возникло объёмное изображение лица Сони. — Доброго времени суток, — поздоровалась она. — И тебе доброго здоровья, — сказал я. — Отчего такая срочность? — Виделись с постоянным посредником, — сообщила мандалорианка. — Он предложил нам контракт в нашей с тобой точке рандеву. — Та-ак. Что за контракт? — Устранение фигуранта. — Считаете, как-то связано? — усомнился я. — Посредник назвал мероприятие, на котором будет присутствовать фигурант. Его начало совпадает с твоей датой «Д». Слишком хорошо, чтобы быть случайностью. — Верно, верно. — В общем, Ко… капитан согласился. Для вида. — Для вида? — переспросил я. — А мандалорской чести это не противоречит? Вы же не Вентресс, которая могла взять билет и не поехать. — Безусловно, мы не Вентресс, — кивнула Сони. — Но есть нюанс… — на лице мандалорианки появилась хитрая усмешка. — В интересах действующего контракта позволено очень многое. Лгать, заключать фальшивые соглашения, предавать кого угодно… кроме соотечественников. Всё это подпадает под статью «военная хитрость». — Прекрасно. Буду знать. Сбрасывай мне весь пакет информации, что дал этот ваш… импресарио. Будем думать. — Принимай. До связи. Изображение погасло. Я улыбнулся. Здешняя Сони решительно ничем не отличалась от той, прежней. Она ведь не зря упомянула про соотечественников, это был прозрачный намёк. К немандалорской части своих корней по линии отца она и в прошлой жизни относилась весьма трепетно. Эх, почему у нас на Земле такого нет, и соседи-славяне всю жизнь норовят передраться друг с другом, а то и между собой? Сборка второго агрегата прошла без приключений. Немного огорчена была только Падме: в присутствии гостьи она не могла сама опробовать манипуляторы и вынуждена была только наблюдать. А вот в третьей системе, под названием Чардаан, Осока, задумчиво поглядев на подготовленный астероид, вдруг заявила: — Не стоит здесь монтировать агрегат. — Предчувствие? Сила? — понимающе сказал я. — Угу. — Давай выберем другой камень. — Нет, вообще в этой системе ничего оставлять не стоит. — Хорошо, — согласился я. — Двух агрегатов нам на первое время хватит, а для этого найдём место потом. — Ты так безоговорочно стал мне доверять… Как-то даже неловко. — Я всегда доверял тебе, Осока Тано, — немного пафосно, но правдиво ответил я. — Просто я понимаю, что есть обстоятельства… и приказы, против которых ты не сможешь пойти. — Ты прав… отчасти. Я тебе уже говорила, не все приказы я выполняю дословно. А не-которые – именно дословно, и не буквой больше. Пойдём-ка, проверим мою почту. У меня такое чувство, что, как раз, должен поступить приказ Повелителя. Сообщение от Вейдера, действительно, было. Открыв его, Осока поморгала, спросила: — Куда??? Да чтоб… — остальная часть фразы состояла из слов, известных мне лишь частично, и явно была нецензурна от начала до конца. — Опять посылает на грязную работу? — участливо поинтересовался я. — Если бы! Гораздо хуже! На бал!! — Ты не любишь танцевать? — Танцевать, как раз, ничего, а вот так называемое светское общество с его светскими беседами… «Ах, леди, Вы читали недавний бестселлер Как-её-там? А Вы видели четыреста восемьдесят третью серию этого восхитительного сериала, где героиня…» — передразнила она какую-то светскую львицу, судя по интонациям, явную и законченную блондинку. — Будто у меня сверхдофига времени читать эту муть и смотреть это мыло! А спросишь, читали ли они историю Гиперпространственной Войны, или, скажем, биографию Малака, делают глаза: «А что это? Кто это?» — Мне, я так понимаю, там появляться нельзя? — Не то чтобы нельзя, бессмысленно. Шла бы я просто поприсутствовать, тогда другое дело. А придётся ещё и работать. Повелитель приказывает держаться поблизости от кавалера Лонарда Ропеана и обеспечить его безопасность. Возможен инцидент. Лонард Ропеан… Главный инженер верфи, на которой строился новый секретный суперразрушитель Дарта Вейдера «Палач». Это имя я слышал в разведдонесениях ещё в прошлой жизни. И оно же стояло в пакете данных, переброшенных мне Сони. Именно Ропеана заказчик требовал убрать, и обязательно на этом балу. — Какого рода инцидент? — спросил я. — Не знаю, не сказано. Скорее всего, у Повелителя было видение в Силе. — Нечёткое и неконкретное… — Ну, да… — кивнула она и тут же возмутилась: — Алекс, ты опять?? — Что? — То. Ты так каждую минуту и будешь проклинать лорда Вейдера за то, что случилось с твоей сестрой? — В мыслях не было! — Правда? — недоверчиво сощурилась она. — Прислушайся. — М-м. Да, верно. Зря я на тебя набросилась. — Знаешь, по-моему, тебе тоже следовало бы больше мне доверять. — Алекс, я доверяю тебе. Просто не всегда понимаю. — Когда не понимаешь – задай вопрос, — я снова, как тогда, после поимки имперского казнокрада, подал ей руку ладонью вверх. — Договорились, — Осока хлопнула по ней своей. — А на бал мы идём вместе. Она явно хотела с ходу возразить, но вовремя вспомнила данное только что обещание и спросила: — И какой будет прок от твоего присутствия? Лишний раз попасть в поле зрения стукачей и наушников? — Нет. Я тебе помогу. Расстроим планы неких неизвестных нам личностей. — Ты что-то знаешь? — Пока только то, что дело попахивает подставой. Разберёмся вместе? — А давай! — Осока улыбнулась, впервые с момента получения приказа. — Гораздо интереснее, чем ходить хвостом за корпоративной шишкой и следить, чтобы его не грохнули. Как известно, для поездки на бал Золушке нужно платье. В данной ситуации главное было её в этом убедить. После двадцати минут спора на повышенных тонах и нескольких посылов друг друга в разные места моё терпение лопнуло, и я прямо сказал Осоке, что идти туда в плаще – только народ пугать. Тогда уж для полноты впечатления надо было попросить Вейдера прислать одну из его масок и надеть. А без плаща эта курточка и брючки в обтяг – чистая порнография, можно не сомневаться, что все прыщавые юнцы с их светскими темами для бесед будут её. — Нет!! — возопила тогрута. — Только не это! Хатт с тобой, летим покупать платье, по-ка время есть. Далеко лететь не потребовалось, на гиперлейне с поэтическим названием «След Корабела», что вёл через Чардаан в направлении Тапанского сектора, лежала система Сюррик. Обитаемая планета системы, Тэйр, славилась среди туристов, здесь же проходили ежегодные гонки на свупах, спонсируемые галактическим аналогом земной «Хонды», компанией «Мобкет». Как в любом туристическом центре, здесь можно было найти тучу магазинов, от местечковых «вiд кутюр» до настоящих филиалов модных домов, всяких «Кампердайн» и «Дэрвдиси». Обо всём этом мне сообщила Падме, она не раз бывала здесь проездом из дома на Корусант и обратно. — Может, сразу и посоветуешь, куда нам зайти в первую очередь? — попросил я. — Уже, — улыбнулась сестра. — Я тебе на стекляшку несколько адресов скинула. Не скажу, насколько они хороши сейчас, но живы до сих пор, я проверила. — С тобой не пропадёшь, — сказал я. Надо было видеть Осоку, с недовольным видом обходящую бутики. На продавщиц, пытавшихся предложить, посоветовать ей что-то, она обращала мало внимания, явно имея перед собой некую цель. Я почти сразу понял, какую. В выбранном платье должно быть удобно двигаться, когда случится «инцидент», и нужно будет защищать фондорского корабела. Тем не менее, поползновения тогруты найти что-то короткое пришлось пресечь в зародыше: Падме в напутственном слове особо подчеркнула, что в секторе Тапани на формальном мероприятии короткие платья уместны лишь для женщин низшего социального статуса. Самой Осоке, думаю, было на это плевать с ситской колокольни, но зачем нам возможные непонимания со стороны местных пижонов? Мы зашли в пятый или шестой по счёту магазин, где клиентов обслуживали три модистки – человеческая женщина, омвати и твилека. Последняя делала что-то на компьютере в кассовой стойке, сквозь прозрачную поверхность голографического дисплея были видны какие-то таблицы и окошко калькулятора, в котором девушка бойко вводила числа. На нас она, в отличие от остальных, едва обратила внимание, а вот я… Я, увидев её, чуть не споткнулся на пороге. Вот и ещё одна встреча, на сей раз, похоже, не столь грустная. Да, твилека прекрасно выглядела и явно не бедствовала, больше того, браслет на её руке красноречиво свидетельствовал, что она замужем. Что ж, моя помощь тут явно не потребуется, да, может, это и к лучшему, слишком уж сложны у меня сейчас обстоятельства. Пересилив себя и повернувшись к твилеке спиной, я переключился на более насущные проблемы. Две другие продавщицы предложили Осоке несколько вариантов платьев, и она их изучала. — Это нет, слишком вычурно, — отвергла она первое. — Вот это мне нравится, юбка свободная… — Да, силуэтом напоминает джедайскую хламиду, — подключился я к разговору и был награждён гневным взглядом, от которого захотелось увернуться, словно от брошенного предмета. Чего она возмущается, девицы всё равно не поймут ни слова. — Хочешь предложить что-нибудь сам? — ядовито осведомилась Осока. — Да. Вот это, — я указал на платье, лежащее с другого края от отвергнутого первым. — В самом деле, леди, примерьте, — подхватили продавщицы, — оно необыкновенно Вам подойдёт! — Мне больше понравилось второе, — заупрямилась она. — Примерь оба, по очереди, — посоветовал я. — Не убудет же от тебя. — Ну… ладно, — согласилась Осока. Всю глубину различия между понятиями «ладно» и «ну, ладно» она понимать уже начала. Получилось всё так, как предполагал я. Платье, понравившееся тогруте, смотрелось на ней хорошо, на Осоке Тано вообще всё смотрится отлично, её хоть в мешковину заверни, будет изящно и элегантно… или это я такой пристрастный? Но второе, предложенное мной, было значительно лучше. Его изюминка заключалась в двух юбках разной длины. Нижняя короткая, выше колен, и верхняя, почти до пола, слегка присборенная сзади у талии и распахнутая в передней части. От этого силуэт слегка напоминал земной викторианский стиль, выполненный без фанатизма вроде корсета и турнюра. Та же идея «нараспашку» повторялась и в конструкции рукавов, но они были короче, длинная их часть опускалась лишь чуть ниже локтя. Небольшие сомнения вызвала у меня верхняя часть с низко спущенными плечами, однако, с каждой стороны она поддерживалась парой тонких бретелей, изящно замаскированных под «убежавшие» за край нити шитья. Осока долго изучала себя в зеркале, затем оглянулась на меня, снова посмотрела в зеркало. Сказала неуверенно: — В принципе, всё нравится, и цвет, и материал приятный… — …и подогнать нужно совсем чуть-чуть, — вставила омвати. — Тут и тут. — Да. Но эта юбка слишком тяжёлая, — продолжала Осока. — Я в ней запутаюсь. — Девушки, а нельзя ли сделать так, чтобы эта часть снималась? — спросил я. — Можно, и совсем несложно, — сказала за нашими спинами тихо подошедшая твилека. — Думаю, управимся минут за двадцать. Идём, Тиу. — Я пока помогу госпоже подобрать обувь, — быстро сказала третья продавщица. У дальней стены магазина можно было найти всё, что требовалось для завершения дамского наряда: перчатки, головные уборы, сумочки и, понятное дело, обувь. Перебрав два варианта – тут со мной не советовались – Осока и модистка остановили выбор на лёгких средней высоты сапожках. Меня смутил их странный «цементный» оттенок, но оказалось, что я просто не разбираюсь в модных технологиях. Модельную обувь специально делали такой, чтобы её легко можно было покрасить под конкретный наряд. Несколько минут работы жужжащей машины – и сапожки стали такого же дымчато-голубого цвета, столь подходящего Осокиным глазам, как и само платье. На край голенищ модистка наклеила ленту из тонко-го золотого кружева с точно таким же рисунком, что украшал лиф. — Ваши световые рапиры не подойдут к этому платью, мисс, — деликатно заметила продавщица. — Возможно, стоит оформить для Вас ещё и сумочку? — Очень хорошо, — одобрила Осока. — Будет только лучше, если во мне не будут сразу узнавать служащую Империи. Пока девушки упаковывали платье в пластиковую коробку-контейнер и пересчитывали кредиты, я отошёл к стойке. Да, точно! Пухлая сумочка рядом с компьютером принадлежала твилеке, вон и знакомый узелок-монограмма на застёжке. Быстро отогнув клапан, я сунул внутрь небольшой коричневато-золотистый камешек. Несколько ценных камней я всегда таскал с собой в кошельке на непредвиденный случай: весят они всего ничего, а стоят прилично. Вот и пригодилось. Может быть, она сделает из него украшение. А возможно, когда-нибудь он спасёт её от голода. Ну, не мог я уйти просто так. Муж мужем, а я, всё-таки, был её доверенным лицом, пускай теперь она об этом и не подозревает. — Узнал её? — спросила Осока на улице. — Как не узнать. — А вот она меня нет. Хотя тогда, в Храме, мы общались. Что ты ей оставил? — Янтарь. Солнечный камень, по-вашему. Как раз под цвет её глаз. — В который раз убеждаюсь, что ты просто умница. Но и неисправимый романтик, — засмеялась Осока и одобрительно потрепала меня по плечу.