Часть стаи

- Мы должны ему помочь, - Стайлз - я-должен-спасти-всё-и-вся - Стилински вздрогнув, жмется теснее к своему альфе. - Иди и спой ему колыбельную, - ворчит Питер, садясь на кровати. Хейл болезненно морщится, потирая висок - истошный вопль проснувшегося от очередного кошмара волчонка перекатывается в пустой со сна голове, не смолкая. - Питер, - Стайлз укоризненно урчит, садясь рядом. - Ты же знаешь, что если я к нему сейчас пойду, он откусит мне голову. Айзек не любит, когда мы акцентируем внимание на этом. Альфа прислушивается к сбитому дыханию своего беты в соседней комнате, медленно покачивая головой. - Нужно помочь, - Питер кивает. - Это уже выходит за всякие рамки, он ни одной ночи не спал за последнюю неделю. И мне не давал. - Твои методы не работают, - Стайлз тихонько смеется, мягко касаясь губами плеча мужчины. - Нет, усиленные тренировки - это, конечно круто, но усталость не помогает ему уснуть. - И он стал медленнее регенерировать, - альфа чуть обеспокоенно поджимает губы, запуская ладонь в свои волосы, сжимая пряди. - Беспокоишься, - удовлетворенно тянет Стайлз, медленно, но настойчиво выцеловывая линию плеч старшего оборотня. - Грозный альфа беспокоится за своих бестолковых волчат. - На то вы и бестолковые волчата, - Питер снова прислушивается - дыхание Айзека в соседней комнате выровнялось, успокоилось, мальчишка, кажется, уснул. - Он может поспать здесь пару ночей, - Стайлзу удается произнести это с напускной незаинтересованностью, да так, что Питер ему верит. - Вообще - может. Ему будет спокойнее, - Хейл снова ложится на кровать, подкладывая руки под голову и задумчиво разглядывая потолок. - Но если он разбудит меня криком в ухо - я за себя не ручаюсь. - Это значит, что ты даешь добро? - Я не думаю, что у меня есть выбор, Стайлз. Я как-то пристрастился к возможности спать по ночам, меня угнетает то, что мой же бета меня этой возможности лишает.

***

Айзеку иногда кажется, что Стайлз не руководствуется логикой, совершая какие-либо действия. Она ему не нужна, волчонок зачастую напоминает избалованного ребенка, потому что альфа позволяет ему всё - буквально всё, - доверяя своему бете безоговорочно. Стайлз, впрочем, полностью оправдывает это доверие, никогда не делая чего-либо, что могло бы всерьез вывести альфу из себя. На взгляд Айзека эти двое - идеально слаженный тандем, и он бы чувствовал себя категорически лишним, если бы не мелочи, наполняющие жизнь маленькой стаи и Айзека лично домашним уютом. Например, Стайлз, оставляя Айзеку, работающему в ночную смену в баре, кусок пиццы в холодильнике, всегда предварительно вытаскивал из начинки маслины, чтобы Лейхи оставалось только сунуть пиццу в микроволновку и разогреть - маслины Айзек на дух не переносил, в отличии от Питера. А Питер спокойно, даже с некоторым самодовольством, объяснял Айзеку темы по химии, никогда не отказывая в помощи. Стайлз бы тоже мог этим заняться, и даже пытался, но Хейл прекрасно понимал, что по части объяснения чего бы то ни было Стайлз не слишком компетентен - говорит слишком быстро, периодически перескакивает с темы на тему, и искренне изумляется, когда слушающие его объяснения люди ничего не могут понять. Таких мелочей много - измотав волчат на тренировке, Питер вполне может заехать за Лейхи на работу, несмотря на то, что смена у того заканчивается в три часа ночи, а Стайлз способен героически выбраться из-под теплого бока альфы, с которым предпочитает проводить ночи, чтобы успокоить Айзека, проснувшегося от очередного кошмара в соседней комнате. Лейхи совершенно точно не чувствует себя лишним - Питер достаточно умен, чтобы уметь сглаживать любые конфликты между своими волчатами, при этом далеко не всегда уступая Стилински.

***

- Знаешь, Стайлз ведь не умеет различать эмоции по запаху. К тому же, ты очень хорошо научился их скрывать, Айзек. Лейхи вздрагивает, оборачиваясь к своему альфе. - Ты слишком устаешь, - Питер ставит на журнальный столик стакан с плещущимся на дне виски. - Становишься неаккуратен. Эти твои кошмары вымотают тебя. Айзек задумчиво рассматривает красивого мужчину, вальяжно устроившегося на диване в неосвещенной части просторной комнаты. Питер действительно красив - по-хищному, по-хейловски, притягательно, но чертовски опасно; но когда Айзек соглашался на сделку с этим велеречивым хитрецом, он думал совсем не об этом. Айзек думал о теплых янтарно-карих глазах, размышлял о способности к самопожертвованию, о чужом желании быть полезным, и о чужой жажде стать семьей для того, кто сможет защитить хрупкую наивность, плещущуюся на дне медовых радужек, глубоко, далеко, за зрачками, не видно, если не знать, где искать. Айзек точно знает, что это все там есть, потому что Айзек умен, но Питер умнее, и хитрее, и он забирает Стайлза, теплого, домашнего, мятого со сна Стайлза, от которого почти отказался Дерек, которому не хватает внимания друзей и отца, забирает его с собой - и себе, - и никто не может этому помешать. И Айзек не может, и потому соглашается на сделку, в которой почти нет выгоды для него самого. Потому что это - последний шанс оказаться рядом со Стайлзом, которого Питер забирает в Нью-Йорк (и этому стервецу почти ничего не стоило уговорить шерифа). Потому что в данной ситуации нельзя было упускать момента, когда Айзек может быть полезен старшему Хейлу, а момент этот очень короток. Вспышка: Питер почти нежно, томно, со змеиной лаской полурычит на ухо племяннику "я забрал твоего бету", и это - будто десяток иголок, разом вонзившихся под удлинившиеся от ярости когти более молодого альфы. Айзек умный мальчик - иначе бы Питер не стал бы с ним морочиться, - и Айзек понимает, что Питер действительно может защитить Стайлза. Теплого, мягкого, нежного, взбалмошного Стайлза, которого Питер вовсе не спешит превращать в жестокого хищника. Питер умён - это можно повторять бесконечно, - и он прекрасно знает, что ему нужен противовес, кто-то, кто сможет спорить с ним, сдерживая. Питеру нужен якорь. Питеру нужен Стайлз. Айзек достаточно умен и достаточно много повидал в жизни для того, чтобы понять одну простую истину, до которой наивному в известной степени Стилински будет сложно дойти своим умом: для Питера не существует самого понятия "любви", как не существует его и для Дерека. Хейлы прокляты, выжжены каким-то своим волчьим богом, будь то Фенрир, волк Рагнарока, или Аполлон Ликейос, прекрасноликий - но счастливый ли? - бог-оборотень, почитаемый древними греками. Для Хейлов существует лишь понятие одержимости, но невооруженным взглядом его можно принять и за любовь. Лейхи коротко встряхивает головой, отгоняя внезапно обрушившийся на него поток размышлений, и снова внимательно смотрит на своего альфу. - И внимание рассеивается, - Питер едва заметно хмурится, подманивая волчонка ближе. Айзек внимательно рассматривает геометрический узор паркета, и делает первый неуверенный шаг вперед, к Питеру, а затем еще один, и еще, почти вплотную подходя к дивану. - Я не знаю, как мне от них избавиться... от кошмаров, - юноша медленно скользит взглядом по темной обивке дивана, избегая встречаться взглядом с Питером. - У Стайлза есть идея, - Хейл прикрывает глаза, окидывая ссутулившегося перед ним мальчишку задумчивым взглядом. Серо-черные цвета тканей, укрывающих тело от чужих взглядов, хотя, скорее, открывающих - Айзек предпочитает одежду в облипку, так, чтобы чуть ли не трещала по швам, в отличие от Стайлза с его яркими, разноцветными и мешковатыми рубашками, футболками, штанами. - Тебе она не нравится, альфа? Айзек кажется лет на десять старше Стилински, у Лейхи глаза подернуты дымкой ничем не выводимой боли, слишком серьезные и мрачные, а улыбка очень редко бывает искренней. Даже Стайлзу, ради которого он ушел из стаи Дерека, Айзек не улыбается искренне, всегда чуть приморожено, с натяжкой, с неловким прищуром, и стараясь отвернуться, спрятать неумелый и неловкий изгиб губ. - Меня она устраивает, Айзек. Не более того. Но я готов позволить ему... - Многое, - Лейхи усмехается во внезапно образовавшуюся паузу. Усмешки даются Айзеку лучше всего, тем более теперь, когда всегда можно поучиться у мастера кривоватых, лукавых, добродушных, злых и ехидных усмешек. Питер кивает на место рядом с собой, и достает с нижней полки столика второй стакан. Щедро льет туда виски и доливает остатки из бутылки в свой бокал. Айзек вцепляется в свой стакан с какой-то обреченностью, сильно сжимая прозрачные стенки длинными паучьими пальцами. - Он захочет повторить?.. - мальчишка тщательно старается скрыть сквозящую в фразе надежду, потому что глаза старшего волка начинают заниматься алым пламенем. - Захочет, - внезапно спокойно кивает Питер. - И я не против. Я вообще не против, чтобы он делал с тобой то, что захочет, пока он будет рассказывать мне об этом. - А он рассказывает? - Айзека пробирает нервной дрожью от внезапно-яркого воспоминания о пухлых, ярких, приоткрытых в блаженном стоне, губах Стайлза. Вслед за дрожью приходит горечь от того, что стонал Стайлз не под ним. - О своих мыслях? Рассказывает, - Питер прикрывает глаза, откидываясь на спинку дивана. - Он жаждет экспериментов. И он хочет тебе помочь, это же Стайлз. Питер настолько уверен в себе, что не допускает даже мысли о том, что его волчонок, его сладко стонущий мальчик, может всерьез увлечься кем-то другим. Например, Айзеком. В отношении Айзека эта уверенность основывается на том, что Айзек четко понимает: он защитить Стайлза не сможет. Он и себя защитить не может, а Стайлз... Ему нужна опора. И он ее находит в Питере, умело обходя острые углы, которыми пестрят их отношения. Он почти манипулирует альфой, почти управляет им, но Айзеку со стороны прекрасно видно, что это Хейл позволяет ему все это. Его, Питера, одержимость Стайлзом перетекает в какое-то причудливое подобие безграничного доверия и почти безграничного потакания выходкам молодого волчонка. А Айзек... Айзек делает стаю стаей, ведь двое волков - это не стая. Лейхи делает долгий, обжигающе-медленный глоток, прогоняя огненную воду по глотке, поворачивается к Питеру, клоня голову к плечу, и смотрит на альфу устало и вымученно. - Я просто хочу уснуть и проснуться от звонка будильника или от солнца, бьющего в глаза. Я не могу больше просыпаться от собственного крика. - Я знаю, волчонок, - Питер почти ласково треплет темно-золотистые кудряшки на затылке мальчишки, и Лейхи снова думает, что, несмотря ни на что, не прогадал с выбором стаи. - Мы все через это проходили.

***

*** Стайлз лениво рассматривает кремовый потолок спальни, медленными, расслабленно-неохотными движениями втирая капли своей спермы в кожу живота и груди. Между бедер тепло и влажно, немного неприятно, и от этого охота в душ. Но идти одному не хочется, лень, и вообще не хочется отпускать от себя жаркое тепло альфы, его запах, не хочется лишаться его прикосновений, даже ненадолго. Волчонок перекатывается на бок, с тихим урчанием вжимаясь лицом в грудь вожака стаи. - Ты поговорил с Айзеком? Жесткие, грубоватые подушечки пальцев проходятся по все еще слишком чувствительному соску, и Стайлз тихо скулит, чувствуя, как от этого прикосновения поджимаются пальцы на ногах, напрягаются мышцы паха и пресса, как низ живота обдает вспышкой жара. Питер несколько секунд внимательно смотрит на юношу, спускаясь пальцами к напрягшемуся животу, задевает когтями кожу, вслушиваясь в ставшее прерывистым дыхание. - Поговорил, - Хейл проводит большим пальцем по красиво очерченной нижней губе, влажной от прикосновений языка и чуть припухшей от того, что Стайлз пытался сдержать стоны, впиваясь в нее отрастающими клыками в преддверии оргазма. - Что-то мне подсказывает, что поговорил ты с ним не о том, чтобы он пришел спать сюда, - волчонок тихо выдыхает слово за словом, в конце фразы обхватывая губами палец мужчины, посасывая, втягивая в рот. - Скажи ему об этом сам, - Питер не сводит взгляда с мягких горячих губ своего волчонка. - Я скажу, - Стайлз задумчиво смотрит на Питера, - потому что ты дал мне понять, что не против. И я говорю не о сне в нашей постели. - Скажи сам, - Хейл усмехается, втягивая когти и опуская ладонь ниже, к вновь твердеющему юношескому члену. - Я альфа. Он может расценить это как приказ. У Стайлза чуть подрагивают губы, потому что ему совершенно недостаточно той ласки, что сейчас дает ему Питер, хочется большего. - Хорошо, - выдыхает, стараясь не застонать. - Спасибо.

***

- Кто-то опять провел полночи в баре, - тихо и смешливо тянет Стилински, салютуя зашедшему на кухню Айзеку стаканом с молоком. - Кто-то там работает, - Лейхи устало ухмыляется в ответ, кладя на стол шлем, который так и забыл оставить в прихожей, протащив в руках через половину квартиры. - Альфа где? - Спит, наверное, - Стайлз делает большой глоток молока. - С Питером не поймешь, но вроде бы спит. - А ты почему не спишь? - Айзек встает, бесшумно проходя по кухне к холодильнику - там всегда можно найти что-нибудь съедобное, даже в пять утра. Например, кусок пиццы. - Я вытащил из нее все оливки, можешь не напрягаться, - Стайлз усмехается, вставая со стула. - Ты хочешь молока? Младший из бет Хейла кивает, ставя блюдце в микроволновку, а Стилински достает с полки стакан, доверху наполняя его молоком. - Так чего ты не спишь? - Айзек открывает микроволновку до того, как она наполнит квартиру противным писком. - Тебя вообще-то жду, - Стайлз, кажется, лукавит, но Лейхи предпочитает не заострять на этом внимания. - Ты кричишь по ночам. - Ну извини, - волчонок недовольно поджимает губы, откладывая пиццу. - Ничего не могу с собой поделать. - Да я знаю. Мне ли не знать, я очень много ночей провел, просыпаясь от своего крика. Знаешь, вечно какая-то хрень снится. Да и Питер, вообще-то, не лучше. Во сне он, конечно, не вопит, но кошмары его мучают. Мучили, раньше. Он рассказывал. - И к чему ты мне это рассказываешь? - Айзек устало дожевывает теплую пиццу, запивая ее холодным молоком. - Потому что ты - часть стаи, Айзек, и я хочу тебе помочь. И Питер хочет тебе помочь, поверь. Ты сегодня снова ночью работаешь? - Сегодня выходной, - подросток отодвигает от себя тарелку, устало потирая виски. - Выходной - это хорошо, - жизнерадостно заявляет неизменно гиперактивный волчонок. - Да, неплохо. Почему ты сейчас решил?.. Хотя я понимаю, да, - Айзек низко опускает голову, прекрасно помня, что всю последнюю неделю он просыпался от звуков собственного крика, но ни альфу, ни Стайлза к себе не подпускал, пытался отговориться, убеждая то одного, то второго, что с ним все в порядке. - Ну ты и сам знаешь прекрасно, - Стилински выскальзывает из-за стола, направляясь к выходу из кухни, но замирает за спиной Айзека, укладывая ладони ему на плечи. - Чеши в душ, и пойдем спать. - "Пойдем"? - Айзек скептично приподнимает брови. Вообще-то у него была своя комната, как и у Стайлза, но Стайлз, разумеется, предпочитал проводить ночи с Питером. - Ага, - Стилински кивает, наклоняясь к уху Айзека. - Кровать большая. Питер не против. Я просто знаю, как это бывает, знаю, отчего кошмары уходят. И альфа знает. Когда Айзек выходит из душа, все еще отчаянно зевая, и вздрагивая от соприкосновения прохладного воздуха с разгоряченной кожей, Стайлз буквально ловит его за руку, и тянет за собой, бесшумно переступая босыми ногами по полу, одергивая на ходу великоватую футболку с логотипом супермена. Лейхи чуть прикрывает глаза, снова оказываясь в спальне альфы - он уже бывал здесь однажды, и воспоминание об этом отзывается тянущей, жаркой тяжестью в паху. Стайлз удовлетворенно щурится, учуяв ноты чужого возбуждения, и настойчиво подталкивает Айзека к кровати, буквально заталкивая того под одеяло поближе к Питеру. Хейл, почувствовав рядом чужое тепло, не просыпаясь, переворачивается набок, неожиданно для Айзека вжимаясь носом в непослушные влажные кудри. - Уговорил-таки? - Питер открывает глаза, чуть насмешливо оглядывая Стайлза. - Скорее - не особо интересовался мнением, - Стилински хмыкает в ответ, перегибаясь через Айзека и касаясь губами щеки Питера. - Так будет лучше, - произносит с абсолютной уверенностью, ложась по другую сторону от Лейхи. - Я не... - Айзек слабо хмурится, внезапно порываясь встать, но две руки синхронно ложатся на его бедра, не давая двинуться с места. - Во-первых, спорить со Стайлзом - бесполезно, - со знанием дела произносит Питер. - Во-вторых - окончательно будить меня небезопасно. Айзек слышит, как Питер улыбается, но решает не испытывать его чувство юмора. Тем более, уставший, хоть и выносливый, организм требует сна, желательно - спокойного, а близость двух полуобнаженных, по-сонному теплых тел напитывает сознание каким-то спокойствием, уютом, чувством защищенности. Питер тихо рычит во сне, иногда беспокойно, но мягко перекидывая руку через Айзека, дотягиваясь ладонью до своего волчонка, Стайлз в свою очередь едва слышно посапывает, довольно урча иногда, в какой-то момент, уже под утро, обвивая Айзека обеими руками. Айзек совсем не против, потому что в первый раз за неделю он действительно спит, и действительно без кошмаров. Рано утром Питер бесшумно поднимается с кровати, и оба волчонка беспокойно ерзают, лишившись основного источника тепла. *** На следующий вечер альфа сам, отвесив Айзеку, в первом часу ночи шатающемуся по квартире, легкий полушутливый подзатыльник, говорит ему идти спать. И коротко указывает рукой в сторону своей спальни. Лейхи благодарно улыбается, кивая, и через несколько минут ныряет под одеяло к самозабвенно сопящему Стайлзу. От Стилински исходит слабый, но вполне отчетливый запах секса, удовлетворения, альфы, и Айзек почти невольно задумывается, где альфа на этот раз трахал своего волчонка. Может, даже и здесь, в этой самой кровати - Лейхи по вечерам предпочитал сидеть в зале, в наушниках, на всякий случай. Альфа, ложащийся рядом, пахнет более терпко, более мускусно, и Айзеку этот запах нравится до одурения - он принюхивается, втягивая воздух в легкие короткими, пьянящими глотками, пропуская момент, когда Стайлз, лежащий за его спиной, просыпается. Стилински осторожно перехватывает ладонь Айзека, и, удерживая за запястье, прижимает ее к груди альфы, направляя, заставляя мягко погладить мгновенно затвердевший сосок. - Чувствительный, - доверительно шепчет Стайлз в ухо Айзеку, теснее прижимаясь к его спине. - Зачем? - Лейхи не может оторвать взгляда от своей ладони, почти против воли ласкающей Питера. Хейл коротко взрыкивает во сне, но глаз не открывает, да и ритм сердца не меняется. Стайлз выразительно пожимает плечами, продолжая направлять руку Айзека, теперь ниже, к животу, и, почти не задерживаясь, к паху мужчины. Лейхи пытается что-то сказать, но Стилински тихо, предупреждающе шипит, сильнее сжимая запястье. - Не хочешь? - Хочу, - честно кивает Айзек, понимая, что лгать бессмысленно. - Но... А.. ты? - А я открыт для экспериментов, - Стайлз прячет улыбку, прижимаясь губами к плечу Лейхи, и чуть подталкивая его в спину. - Ближе. Лейхи сглатывает образовавшийся в горле ком, послушно придвигаясь ближе к мужчине, позволяя Стайлзу управлять его рукой как ему вздумается. Кожа под пальцами гладкая, горячая, и Айзеку определенно нравится вот так трогать своего альфу: поглаживать соски и напряженный живот, проводить ладонью по груди, чувствуя легкое давление на кисть - Стайлз еле сдерживает тихие возбужденные постанывания, направляя Айзека, прижимаясь к его спине. Лейхи чувствует, как чужая эрекция недвусмысленно упирается в бедро, чувствует сладковатый запах возбуждения Стайлза. - Он, на самом деле, довольно крепко спит, - едва слышный шепот заставляет погрузившегося в какой-то транс Айзека вздрогнуть. - Давай сам. Стайлз убирает руку с ладони Айзека, медленно ведет кончиками пальцев по гладкой коже до плеча, а потом вниз, вдоль тела, не останавливаясь ни на мгновение, уверенно запуская ладонь под резинку трусов, и тут же их стягивая. - Да ты просто охренеть, как хочешь, - тихонько хмыкает, мягким движением обхватывая ровный напряженный член волчонка. Айзек невнятно стонет, почти против воли толкаясь в ласкающую руку, и Стайлз самодовольно ухмыляется, оглаживая большим пальцем обнажившуюся головку, втирая в чувствительную кожу выступившую смазку. Лейхи, приоткрыв рот, выгибается, подаваясь бедрами к тихо урчащему Стайлзу, губами жмется к ключице Питера, проводя языком по едва солоноватой коже, не знает, куда деть руки - боится разбудить альфу слишком откровенными прикосновениями, - и заводит одну назад, хватая Стилински за бедро, вжимая в себя. - Ты, я чувствую, тоже, - Айзеку с трудом дается эта фраза, он трется задницей о член Стайлза, чувствуя его твердость; и то, как возбужденная плоть плотно скользит между ягодиц, подводит его к черте. Айзек кончает в ладонь Стайлза, тихо поскуливая, зажмуриваясь до белых кругов перед глазами, чуть не хныча от удовольствия, когда чувствует, как между ягодиц становится влажно и горячо от чужого семени. - Блядь, - коротко и тихо резюмирует Стайлз, еще подрагивая от удовольствия, поглаживая опавший член Айзека. - Как же охрененно. Стайлз чуть усмехается в плечо Айзека, заметив чуть ехидный взгляд проснувшегося альфы. - Давно проснулся? - шепчет, улыбаясь. Айзек вздрагивает, запрокидывая голову, и испуганно смотрит на Хейла, стараясь понять, чего ему стоит ожидать.