Бездушная марионетка

      Быстро принимаю душ. Одеваю темные джинсы, белую блузку, сверху синий свитер, сквозь который виден воротник рубашки. Уже у двери хватаю сумку, в которой лежит все необходимое. Спускаюсь по лестнице вниз, где сталкиваюсь с родителями. Неожиданно, что они дома. Неужели грядет апокалипсис?       — Куда ты собралась, юная леди? — серьезным тоном спрашивает отец, решил взяться за мое воспитание? Интересно, не считает ли он, что немножко опоздал?       — Ты видела, который час? — с каменным лицом добавляет мать, прожигая взглядом, под которым хотелось спрятаться в дальний угол и никогда не выходить от туда.       — Я иду в клуб с друзьями. Да, видела, не слепая, всегда хожу в такое время, — с невозмутимым лицом произношу я, надевая балетки с шипами.       — По-твоему, одиннадцать ночи — время для прогулок? — раздраженно кидает Марина Витальевна — мама.       — Да, именно так, не вижу ничего такого, как уже говорила, всегда так хожу. Вы не знали? Ах, ну да, вы не знали, — по актерски вздыхаю. — Я и забыла, что мои родители срать на меня хотели.       Раздалась громкая пощечина. Мама была красная от гнева. Возможно, перегнула немного. Щека сильно горела.       — Если ты сейчас переступишь порог этого дома, можешь не возвращаться, — рычит Егор Александрович — отец.       — Пф, больно надо возвращаться туда, где тебе не рады, — из последних сил держусь, чтобы не зарыдать. Быстро поднимаюсь на второй этаж, еле различая ступеньки из-за пелены слез. Скидывая вещи и учебники в дорожную сумку, часто ловлю крупные солоноватые капельки губами. То, что я сейчас делаю? Я потом не пожалею об этом?       Буквально пулей вылетаю из дома, который сложно назвать родным. В окне вижу лица родителей, которые пристально смотрят за мной. Возможно, я буду потом сильно жалеть, что так мало проводила с ними времени, возможно, осознаю, что ужасно поступаю с родными, а сейчас — сейчас только слезы и обида. Приложив ладонь к разгоряченной щеке, чувствую, как сильней хочется рыдать. Но почему они не хотят понять меня? Может, я — эгоистка, но мне есть, в кого быть ею. Они никогда не проводили времени со мной. Сразу после моего рождения, они наняли няню, а сами принялись за работу. Мне дарили любовь и тепло совсем чужие мне люди, и делали они это за деньги. Разве такие люди способны дать ребенку любовь? Возможно, именно из-за недостатка любви матери и присмотра отца я выросла такой, скажем так, неправильной. Хотя я не буду никого винить, мое поведения и образ жизни зависит только от меня и больше ни от кого. Но детство ребенка — зеркало его будущего, а оно у меня все запотевшее. Мне нужно где-то пожить некоторое время. Нужно изменить немного планы. Набираю номер.       — Алло, — раздается по ту сторону трубки приятный знакомый голос.       — Мась, у меня неожиданные проблемы. Не заберешь меня? — немного осипшим голосом произношу я.       — Конечно, мартышка, где ты? — он как всегда со своими кличками, но несмотря на это, я обожаю его.       — Я на Кузнецком мосту, — быстро сообщаю ему, ставя сумку на промокший асфальт.       — Хорошо, Женек, сейчас подъеду, не замерзни, — обеспокоенно проговаривает парень, заметив неладное в моем поведении.       Облокотившись на перекладину, откидываю голову. Интересно, в моей чертовой жизни когда-нибудь все будет хорошо? «А возможно ты сама себе их создаешь?» Уже по привычке достаю сигарету из кармана парки и закуриваю. Наверное, я начала курить еще в четырнадцать. Это просто как лекарство, как способ отвлечься от реальности. Но первые затяжки были сделаны лишь из-за стресса, которые преподнесли мне семейные проблемы. Сзади посигналила машина.       — Ну что, малая, опять с предками штыки? — нет, как он так быстро передвигается? Быстро преодолев ко мне расстояние, парень выдергивает сигарету из моих пальцев и безжалостно выкидывает.       — Не опять, а снова. Позволишь переконтоваться у тебя? — подняв на парня заплаканные глаза, тихо спрашиваю я.       — Еще спрашиваешь, — зажав меня в теплые объятия, шепчет брюнет.       — Спасибо. В клуб? — решив на время забыть о своих проблемах, напоминаю я о своих первоначальных планах.       В ответ следует лишь быстрый кивок. Мгновенно погрузившись в машину, мы с огромной скоростью мчимся в клуб «16 тонн».       — Кстати, не связывайся с главой нашей танцевальной банды, — уже у входа сообщает мне друг.       — Почему? — скрестив руки, интересуюсь я.       — Это не закончится успешно, я его лучший друг и мне известно о нем многое, — серьезным тоном объясняет парень.       Я лишь тяжело вздыхаю и захожу вовнутрь клуба. Громкая музыка, прокуренные комнаты, много алкоголя — это то, что мне сейчас необходимо.

***

POV Автора:       — Жек, отлипай от бармена. Пойдем, познакомлю тебя с некоторыми участниками нашей группы, — дергая шатенку за локоть, умоляет девушку Макс.       — Сейчас, еще несколько… — ей не дают договорить, заткнув смачным подзатыльником.       — Меньше слов, больше дела, — ведя подругу сквозь толпу, продолжает юноша.       — Говоришь так, будто мы трахаемся, — пьяно хихикает Князева.       — Я тебя выпорю, — вздыхает Власов.       Наверное, девушка попросту не расслышала этой фразы. Только это оправдывало проигнорированную колкость. Они приблизились к столику, за которым сидела компания из пяти человек: три парня и две девушки.       Первый парень — Костя Морозов. Ему восемнадцать лет. Коротко подстриженные русые волосы, зеленые глаза, в меру накачанное телосложение. Второй — Тема Булаткин. Семнадцать лет, блондинистые волосы, голубые глаза, худое телосложение. Третий — Влад Майоров, как уже известно, ему семнадцать. На голове у шатена творческий беспорядок, на лице, как обычно, самодовольная ухмылка. Карие глаза, обрамленные длинными ресницами. Окидывают всех равнодушным взглядом, лишь иногда позволяя оголить белоснежные зубы и показать милые ямочки.       Первая девушка — Лиза Суркова. Ей шестнадцать лет, черно-розовые волосы, серые глаза, стройное телосложение. И пофигистичное существование. Вторая — Геля Брагина. Семнадцать лет, брюнетка, зеленые глаза, полноватое телосложение. И, пожалуй, через чур самоуверенное поведение для столь несимпатичной внешности.       Евгения в упор, не стесняясь, смотрит на Влада, не веря тому, что видит. Поморгав пару раз, она снова устремляет свой взгляд на него.       — Чего уставилась? — грубо спрашивает он.       — Влад, зачем так грубо? — начинает заступаться за девушку Макс.       — А как еще нужно разговаривать с неблагодарными сучками? — сделав глоток виски, спрашивает Майоров с нахальной ухмылкой на губах.