Не бойся темноты.

Сейчас       - Ты абсолютно ненормальная, Роуз! – Шеф явно не оценила моего энтузиазма. – В этой записке прямая угроза агенту! И ты точно не возьмешь это дело!       - Но…       - Не перебивай меня, я ещё не закончила! – Вот и чего она так разбесилась? – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, когда возникает что-либо связанное с твоей погибшей сестрой.       - Вполне возможно, что она жива!       - Ты снова меня перебиваешь!       - Извините…       - Так вот: в связи с тем, что у тебя личные мотивы в данном деле, я отдам его расследовать другому! – вынесла вердикт эта старая сука, и, видя, что я снова собираюсь протестовать, добавила – Это не подлежит дальнейшему обсуждению, Мазур! Разговор окончен!       Я вышла из кабинета абсолютно опустошённая. Надежда на то, что Лисса жива была призрачна, но она была, и мое бессилие действовало на нервы сильнее, чем хотелось бы. Возможно, она права – я и вправду становлюсь ненормальной, когда дело касается моей сестры. Мне в голову снова пришло выражение лица Кристиана, когда он говорил - единственное что наши любимые хотели, это то, что бы мы были счастливы.       - Я так понял, что у Вас неприятности с начальством?       Голос парня, у которого похитили сестру – Дмитрия – вывел меня из раздумий. Со всеми своими вновь вырвавшимися на свободу переживаниями я совсем забыла, что он ждал меня и вердикта своей сестре. Ну, и учитывая, что шеф была вне себя от моего предложения ловли на живца, наверняка теперь половина этажа в курсе моей выволочки.       - Мне запретили работать по делу Вашей сестры, хотя я думаю, Вы и так уже всё слышали. Его отдадут другому агенту, я сообщу ему или ей Ваши данные, чтобы быть на связи. - Я прошла мимо него к своему офису.       Выходя из здания и думая о произошедшем в последние полчаса я всерьёз начала склоняться к идее провести вечер пятницы с Мейсоном, как он и предлагал, как вдруг меня окликнули:       - Мисс Мазур!       Дмитрий. Настойчивый парень. Мне даже стало интересно, чего он ещё от меня хочет.       - Мистер Беликов, в чем дело?       - Я, конечно, понимаю, что Ваш шеф против Вашего участия, но моя сестра, в письме же ясно указано, что именно Вы должны общаться с похитителем! Что если это ее единственный шанс выжить?! Неужели Вы можете просто взять и уйти, заниматься своими делами, когда на кону стоит жизнь несовершеннолетней девочки, с которой, страшно представить, что может сейчас делать это психопат?!       - Так, стоп! Кричать на меня совершенно не обязательно, особенно здесь. Дальше по дороге есть место, где мы сможем спокойно поговорить.       Отсутствие суеты, отличный кофе и близость к дому и работе давно сделали это место одним из моих любимых. Всю дорогу до кафе, которая заняла минут десять, мой спутник молчал и, кажется, был слегка смущен своим выпадом. Моя догадка подтвердилась, когда он сел на диванчик и произнес:       - Прошу меня простить за то, что я повысил голос на Вас. Я обычно сдержанный и вспышки чувств совершенно не моя стихия, но с пропажей Виктории я с каждым днем узнаю себя все меньше…       - Все в порядке, я прекрасно понимаю Ваши чувства, сама прошла через это и знаю, как меняет человека потеря. Особенно потеря подобного рода, когда не знаешь, на что больше надеешься: на то, что дорогой человек всё ещё жив, или же надеешься на то, что его смерть была быстрой…       - Вы думаете, Ваша сестра ещё жива?       - Гораздо милосерднее была бы её смерть… Если всё это время она в плену у этого больного извращенца оставалась жива... – я покачала головой, отказываясь принимать такую жестокую возможность. – Страшно представить, через какие муки ада она прошла. Её психика, скорее всего, уже полностью разрушена, метаморфозы, произошедшие с её мозгом, уже необратимы.       После этого ужасающего заявления мы какое-то время сидели в тишине, каждый обдумывая сказанное. Лишь когда принесли наш заказ, Дмитрий с надеждой спросил:       - Но ведь бывают же исключения?       - Конечно, бывают, но их процент настолько низок, что подобное можно считать чудом, а я в чудеса давно не верю. И к тому же, чем моложе человек, тем легче он выходит из этой психологической комы. Нервная система ребёнка и даже подростка, не сформирована окончательно, из неё легче вымываются тягостные и болезненные воспоминания, мозг ещё не загружен под завязку, есть множество вещей, с которыми они не знакомы и именно эти новые вещи, ощущения и эмоции могут превзойти тот ужас, который они пережили. Но взрослые, с ними всё иначе. Они практически не способны отключить эти негативные воспоминания. Любая вещь, любое слово или изображение могут вызывать ассоциацию с тёмной стороной прошлого.       - Но ведь есть люди настолько сильные эмоционально, что способны пройти все ужасы войны и остаться такими же, как прежде!       - Бросьте, Дмитрий! Никто не может пережить войну и остаться прежним. Это лишь видимость, причём даже не та, которую создает сам человек, а та, которую хотят видеть окружающие его люди. Для их душевного спокойствия гораздо проще считать, что ничего не изменилось, но нужно просто осознать неправильность этого суждения. Любой негативный опыт оставляет шрам в душе, и, если с одними шрамами можно смириться и большую часть времени не вспоминать о них, то другие настолько глубоки и болезненны, что являются порой единственным, о чем человек способен думать. Наши сёстры пережили не просто психологическую травму. Это даже не война, в которой каждый день умирают родные и близкие, или в каждую секунду можешь погибнуть ты сам: это ад, в котором смерть - единственное спасение.       - Как Вы справляетесь со всем этим?       - С чем, с горем утраты? – я чувствовала, что начинаю злиться. Это была слишком больная тема, и мне совершенно не хотелось её обсуждать с человеком, которого знала не больше часа.       - Нет, с осознанием того, о чём говорите. Мне тяжело даже думать о том, в каком состоянии может прибывать моя сестра, а Вы принимаете случившееся как должное, не надеясь на лучшее, не видя ни одного хотя бы мизерного шанса на лучший исход, даже не предполагая его… Как можно с этим жить?       - Я почти всю свою сознательную жизнь была оторвой и, честно говоря, просто баловнем судьбы. А потом, именно в тот момент, когда я решила, что моя жизнь стала абсолютно идеальной: мою сестру похитили, а в моей безумной попытке найти ублюдка, сделавшего это, погиб мой муж… Вы понятия не имеете, как я с этим живу!       Бросив купюру на стол, я быстрым шагом покинула кафе, не обращая внимания на окликающего меня парня. Боль от воспоминаний об Адриане обжигала меня. Я знала, что веду себя ненормально и вскоре пожалею о своей вспышке агрессии, но чувства тоски и опустошения были такими всепоглощающими, что у меня не хватало сил им сопротивляться.