С точностью до наоборот

      Заходить в номер дальше прихожей Ник отказался. Он бы и вовсе не приезжал — даже видеть Адалинду не хотелось, но капитан попросил хотя бы поговорить с ней, для начала, да и отказаться от предложения на самом деле было непросто.       — Слушай, у тебя нет выбора, — потеряв терпение, холодно отчеканила она и сморщила нос. — Как и у меня… Прекращай ломаться, сделаем всё быстро и разбежимся. Мы ведь оба деловые люди…       Поэтому она так вырядилась? Будь Адалинда в бесформенном свитере грубой вязки, бледная, с грязными волосами, заплетёнными в неряшливую косу — какой её полгода назад, спасая от преследования королевской семьёй, привела его мать, то он бы ещё подумал. Уставшей, измученной страхами, нуждающейся в помощи она была похожа на человека. В деловом костюме с белоснежной шёлковой блузкой — холодная, неживая стерва.       — …вот и думай о достижении цели, — Адалинда раздражённо постучала каблуком по ламинату и сложила руки на груди. — Откажешься и сейчас — другого шанса у тебя не будет: я не собираюсь ещё раз пить эту гадость.       Ник удивлённо поднял брови. Ну надо же, в прошлый раз, огорошив заявлением, что готова вернуть ему силы Гримма — тем же способом, каким отняла — она, выходит, была абсолютно уверена в его согласии и заранее выпила зелье. А он возьми да откажись. То-то злющая из дома вылетела, хлопнув дверью так, что треснула стеклянная вставка. Сегодня с Ником хотя бы капитан предварительно побеседовал, но снова пить зелье было несколько преждевременно.       — Шон сказал, что ты хочешь быть Гриммом.       — Хочу, — неопределённо кивнул Ник и скривил губы, — но есть и другие способы, не такие…       — Легко достижимые, — докончила за него Адалинда. — Твои силы могут полностью восстановиться уже в течение этого месяца, но ты, конечно, можешь искать и другие способы… пока не надоест. — Она недоумённо развела руками: — От тебя ведь не требуется ничего особенного, в прошлый раз тебе даже понравилось.       Ник поморщился:       — В прошлый раз я не знал, что это была ты.       — Я могу снова принять другой облик, — Адалинда улыбнулась: — Выбирай.       — Дело не во внешности, — вспылил Ник. — Если было бы в ней, я бы зажмурился, но мне настолько отвратительна твоя суть, что, извини, мне сложно представить, как с тобой можно…       — Тебя подержать? — предложил из-за спины капитан Ренард.       Ник вздрогнул и обернулся. Похоже, капитан вошёл как раз, чтобы услышать его признание целиком, и, хотя лицо его оставалось невозмутимым, Ник дёрнул плечами и быстрым шагом направился к двери.       — Очень хорошо, — буркнул он, отводя взгляд, — я определился с решением: ничего не надо, спасибо.       Капитан поймал его за локоть, по дуге развернул обратно и, не обращая внимания на возмущённое сопение, повёл за собой в комнату.       — Пойдём поговорим — выпьешь, успокоишься…       — Отличная идея, — поддержала Адалинда — к счастью, она за ними не пошла, но и от прихожей её было слышно: — Влей в него побольше, только не вусмерть, чтобы функционировать ещё смог.       Если бы капитан начал взывать к чувству долга или расхваливать Адалинду, давить, уговаривать, Ник бы и минуты не задержался — ушёл бы, хлопнув дверью, только без битья стёкол. Но капитан не настаивал, он всё понимал — ещё бы, она ведь не сама однажды проснулась и решила «А испорчу-ка я жизнь Нику Бёркхардту», поначалу за её кознями стоял вполне определённый капитан Ренард.       Ник одёрнул себя: это было давно. Конечно, обида и злость в нём продолжали искать виноватого и готовы повесить всех собак на любого, в том числе капитана, и всё же… В чём Ник не сомневался, так это в том, что капитан искренне хочет помочь: нашёл Адалинду, каким-то образом не оставил ей выбора, всё организовал — дело осталось только за Ником, а он вот…       Не мог усидеть на месте. Капитан отлавливал его и возвращал на диван, но уже через мгновение Ник снова вышагивал из угла в угол со стаканом виски в руке. Наверное, они были правы: нужно опрокинуть в себя полбутылки, и пусть Адалинда делает с ним всё, что требуется, но виски, налитый всего на два пальца, перестал лезть уже после первого глотка, как будто организм догадался, для чего его хотят накачать, и перекрыл эту возможность. Такими темпами Ник одолеет полбутылки только к утру.       Капитан совсем не пил — ему ведь скоро за руль. Устав созерцать бессмысленное мельтешение, он нашёл компромисс и, встав с дивана, присел на спинку кресла посреди комнаты. Через какое-то время Ник сам перед ним остановился: он ведь не хотел, чтобы Адалинда слышала их, а так они могли поговорить с глазу на глаз, и садиться для этого не требовалось.       — Любая другая Ведьма, — вполголоса проговорил Ник, до боли стискивая холодный стакан в пальцах.       — Любая не подходит, — вздохнул капитан.       — Но она ведь… — Ник закатил глаза, шагнул было в сторону, чтобы сделать очередной круг по комнате, но быстро вернулся и договорил, снизив голос почти до шёпота: — Она ведь ваша женщина. Вас это вообще не смущает?       — Моя? Я и раньше так не считал, — капитан пожал плечами. — У нас всё сложно, но насчёт этого не беспокойся: Адалинда — не моя женщина.       — Так же, как Джульетта — не моя? — горько усмехнулся Ник. Обещал ведь себе ни в одном споре, ни при каких обстоятельствах не упоминать Джульетту: найдётся много других причин. Но от давно подавляемой обиды слова будто сами с языка срывались: — Заставить меня ей изменить было подло.       Капитан устало потёр глаза.       — Ник, когда заставили — это не измена…       — Я знаю! — зашипел он. — Но это не помешало нам расстаться.       — Ей — уйти, — поправил капитан, но вовремя заметил полыхнувшую в его глазах злобу. — Сейчас это уже не важно, важно — вернуть тебе силы, и это не так сложно сделать, если ты хотя бы на несколько минут забудешь о своей принципиальности.       — Да при чём здесь принципиальность? — Ник с досадой поморщился. — Адалинда неприятна мне как человек.       — Тебе ведь не нужно на ней жениться… строить отношения, продолжать общаться. Это простая физиология.       — Вот именно.       — Но её внешность тебя не отталкивает? — уточнил капитан.       — Если забыть, что она Ведьма? — Ник измученно прикрыл лицо рукой. Господи, что они обсуждают? Почему он вынужден объяснять начальнику, что на самом деле мешает ему переспать с предложенной стервой? И рад бы посмотреть на ситуацию с деловой точки зрения, но никак не получалось. — Если и был какой-то шанс, что я соглашусь, то после вашего приезда его не осталось, — глянув из-под пальцев, хмуро сообщил он.       Капитан виновато улыбнулся и развёл руками.       — Зачем вы пришли?       — Чтобы вы тут друг друга не убили.       Веская причина, сложно не согласиться. Ник кивнул и, допив виски залпом, прижал к губам тыльную сторону кисти — горло и пищевод обожгло, пустой желудок протестующе дёрнулся: из-за всей этой нервотрёпки весь день и есть-то не хотелось.       — Ещё? — спросил капитан, забирая у него стакан с крохотным недотаявшим кусочком льда.       Ник убрал руку от лица и облизнулся, избавляясь от горького привкуса алкоголя на губах.       — Я столько не выпью, — пробормотал он.       Капитан улыбнулся и, глядя мимо него, на нечто прямо за его спиной, сдержанно возразил:       — Ты её недооцениваешь.       Адалинда. Конечно, Адалинда, и конечно не просто так. Ник обернулся… скользнул взглядом, задержался на тонких розовых губах, подрагивающих в усмешке, едва прикрытой полупрозрачным шёлком груди, стройных бёдрах, босых ногах… Внешне она, определённо, не отталкивала, особенно такой, ослепительно голой, в одной только расстёгнутой блузке. Ткань больше подчёркивала, чем прикрывала — заканчиваясь немногим ниже пупка, притягивала взгляд к тонкой светлой полоске волос, скользила по гладкой золотистой коже при малейшем движении. Качнув бёдрами, Адалинда шагнула вперёд и протянула руку к его лицу. Наверное, в первое мгновение Ник всё же попятился, потому что сейчас, попытавшись отступить, не смог этого сделать.       Капитан ведь предлагал подержать. Его колени несильно сжимали ноги Ника с боков, крепкие пальцы массировали загривок, другая рука оказалась на животе — широкая горячая ладонь чуть заметно двигалась, поглаживая через рубашку. Ник растерянно приоткрыл рот, глядя на неё и не решаясь убрать — оттолкнуть? сбросить? зачем это? что он делает?.. — тонкие прохладные пальцы коснулись его щеки, Адалинда приподнялась на цыпочки и, прижимаясь к нему обнажённой грудью, поцеловала, скользнула по губам горячим языком. Ник закрыл глаза, неуверенно обнял, касаясь длинных гладких волос, острых лопаток под прохладным шёлком, и, чуть отстранившись, запустил руку в блузку. Целоваться с языком с ней ведь не обязательно? Необязательно… Ник касался её губ своими, она отвечала, будто это был их первый поцелуй, невинный и чистый, в отличие от всего остального. Упругая грудь удобно лежала в ладони, другая твёрдым соском задевала его обнажённую кожу. Когда?.. Ник вздрогнул, осознав, чьи руки расстёгивают на нём рубашку, что капитан стоит за его спиной, и он фактически зажат между двумя горячими телами.       Ухо прихватили зубами, выпустили и жарко дохнули:       — Пойдём.       Идти? Ник на заплетающихся ногах пошёл, куда повели, видя перед собой только Адалинду. Блузка сползла с одного плеча, а её нижний край над округлыми ягодицами плавно покачивался в такт шагам. Шёлк скользнул по спине и упал на пол перед кроватью. Ник моргнул, оглянулся и упёрся взглядом в широкую грудь — уходить капитан, похоже, не собирался. Стянув галстук, он шагнул ближе, поймал Ника за руку, расстегнул пуговицы на манжете, затем на втором и взялся за ремень — рубашку спустили с плеч, сдёрнули и бросили на пол. Узкие ладони Адалинды прошлись по обнажённой спине, к пояснице, и потянули вниз расстёгнутые брюки. Наверное, только разуться ему дали самостоятельно — едва Ник избавился от ботинок, стоптал штаны и обернулся, соображая, где кто, его приподняло и опустило на кровать, на спину. Яркий свет, льющийся с потолка, заслонила высокая широкоплечая фигура, склонилась над ним в ореоле привычного — но только в участке, не в спальне — густого запаха одеколона и вдавила в постель. В рот проник гибкий горячий язык. Ник дёрнулся, еле высвободил руки и, тяжело дыша, упёрся ладонями в бугрящиеся мускулами плечи. Что при этом отвечал на поцелуй, он понял, только когда всё закончилось — капитан приподнялся на нём, подал руку, помогая сесть, и передал его Адалинде. Всё правильно, деловой подход — им нужно трахнуться, и раз его тело не против и готово активно действовать, то не нужно с этим затягивать и отвлекаться.       От капитана пахло холодным ночным лесом — листвой и кедром, от Адалинды — мёртвыми цветами. Она поманила за собой, устроилась на подушках и, когда Ник склонился над ней, притянула, обвивая ногами. Он коснулся губами её щеки и осторожно просунул ладонь под затылок. Нужна ли ей нежность? Наверное, нет, не от него — судя по удивлению в её больших голубых глазах — но ему просто так захотелось. Обнял и осторожно двинулся вперёд. Она подалась навстречу, впуская глубже, и сжала его ногами сильнее, заставляя остановиться и подождать.       Кровать прогнулась от тяжести ещё одного тела. Ник хотел оглянуться, но Адалинда удержала, приложив ладонь к его щеке, улыбнулась и притянула лицом к своей шее. Ему лучше не видеть? Постель прогнулась в ногах, и между ягодиц проникли скользкие горячие пальцы, раздвинули, надавили. Ник вздрогнул, когда внутри него оказалась первая фаланга — не глубоко и не больно, но не самое приятное ощущение, и всё же… в голове помутилось, и захлестнуло волной возбуждения. В Адалинде было тесно и горячо, и непривычные ощущения сзади лишали его последней возможности мыслить трезво. Палец шевельнулся, бесцеремонно ввинтился на всю длину и потянул вверх, растягивая мышцу, вниз и снова вверх, рывками. Ник стиснул зубы, чтобы не застонать от боли — терпимо ведь, и ещё не так плохо, он же понимает, что будет дальше. Когда в нём оказалось два пальца, рывки стали грубее — ненадолго прекращались, пальцы выходили из него, добавляли смазки и продолжали растягивать. Между лопаток выступила испарина. Упираться в постель локтями, удерживаясь над Адалиндой — в ней — пока его самого готовили к проникновению, было очень стыдно, тяжело и неудобно. Наверное, это было заметно и по дрожи в руках. Вытащив пальцы и напоследок смазав растянутое отверстие вокруг, капитан наклонился в сторону, подтянул маленькую подушку, помог им приподняться и сунул её Адалинде под попу. Ник сдвинулся и уперся в постель коленями.       На ягодицы опустились ладони, потянули в стороны, и вместо пальцев в зад вдвинулся твёрдый здоровый член. Ник взвыл, вскидываясь, но сверху навалилось тяжёлое тело, пригибая его к Адалинде.       — Больно? — сочувственно улыбнулась она.       Если бы он мог не упираться хотя бы на одну руку, точно бы оплеуху получила. Больно было и унизительно, горячо, тяжело и адово возбуждающе. Адалинда расцепила ноги, и капитан прижался к спине Ника плотнее, обхватил рукой через грудь, толкнул бёдрами, вбиваясь глубже и толкая в неё. Снова Ник был зажат между ними, на этот раз плотнее некуда, в сплетении рук и ног, их запахов, их быстрого дыхания.       Он попытался поймать ритм, который ему задавал капитан: вдруг, если двигаться вместе, будет не так больно? Если бы член в нём просто толкался, а не выходил почти полностью и не вбивался до упора, это можно было бы терпеть… После двух попыток сомнений не осталось, капитан так делал специально: Ник, двигаясь назад, почти вышел из Адалинды и остановился, а тот всё продолжал, пока внутри не осталась только головка, потом выскользнула и она, мышца сжалась, закрывая проход, и тут же снова разошлась, раздвигаемая проникающим напором. Ник двинулся вперёд, грубо вошёл в Адалинду и не мог шевельнуться, пока бёдра капитана не припечатались к его ягодицам. Распирало и саднило, внутрь как будто загнали огромный кол, расширяющийся к центру, и этот кол снова начал из него выходить, чтобы, недолго оставив чувство блаженной пустоты, снова вбиться и вбить его в Адалинду. Ник почти не замечал, что под ним происходит, всё внимание забирала пытка сзади и страх раздавить эту Ведьму. Он только упирался руками и ногами, двигался в темпе, задаваемом проникновениями в него, глухо стонал сквозь зубы и всхлипывал, когда она вскрикнула, выгнулась, обняла его, вздрагивая всем телом, и прижалась, будто они были только вдвоём. Капитан остановился и, когда она расслабленно откинулась назад, поднял Ника на колени.       Улыбнувшись, Адалинда перебралась к спинке кровати и села, откинувшись на неё и подложив подушку под спину. Ей бы ещё ведёрко попкорна в руки… Ник закрыл глаза. Стоять на коленях было немного легче, капитан прижимал его к своей груди и, по-прежнему не двигаясь, но оставаясь глубоко в нём, обхватил его член ладонью. Сейчас было почти хорошо. Немного жгло, но от этого по телу разбегались покалывающие искры, чувство переполненности не причиняло боли, горячее сильное тело больше не давило, вышибая воздух из лёгких, прижиматься к нему оказалось приятно и спокойно, быстрое дыхание окутывало повлажневшие от пота волосы на макушке, горячая ладонь ритмично и чуть ускоряясь, сдавливая, скользила верх-вниз. Ник толкнулся вперёд — вздрогнул, ощутив, как сам снялся и насадился обратно, но в голове уже всё плыло, он непроизвольно задвигался — и снова оказался на четвереньках, прижимаясь лбом к сложенным ладоням. Ему-то казалось, что ещё сильнее твёрдый тяжёлый кол в его заду набухнуть не может. Потянуло назад, дёрнуло внутрь, член засновал в нём, как поршень, ритмично и быстро, частые шлепки по ягодицам и хриплые всхлипы почти слились в непрерывный звук. Ник с трудом приподнялся и, повернув голову, посмотрел на Адалинду едва ли не с ненавистью… Её глаза горели, грудь с острыми тёмными сосками высоко вздымалась, а маленькая ладошка сжалась между ног. Встретившись с ним взглядом, Адалинда закусила губу, надавила пальчиками и вздрогнула, сжимая колени. Ник уронил голову на ладони, по телу прокатился болезненный спазм, сконцентрировался в паху, скрутил одной яркой вспышкой — и на простыни брызнула сперма, запачкала ноги и потекла каплями. Тут же пришло понимание, что больше он не выдержит, если капитан сейчас не остановится — и понимание, что он уже остановился. Тяжело дыша, вздрагивая, ещё чуть заметно толкаясь внутрь. Отлично… мало того, что начальник отымел его, он ещё и кончил в него же. Стоять на четвереньках с членом в заднице было невыносимо, но Ник не мог ни сняться с него, пока его удерживали за бёдра, ни попросить вытащить, словно говорить разучился. И всё это при Адалинде… Наконец, пальцы на бёдрах разжались, и снова потянуло — член, пока не убавивший в размерах, медленно покидал его отверстие, вышел полностью, и к жжению добавилось холодное прикосновение воздуха.       Ник повернулся на бок, поджимая руки и ноги. Суставы были как шарнирные, лицо горело от стыда и унижения, всё тело — и конкретно между ягодиц — с непривычки болело. Спокойно умереть ему не дали — сгребли под живот и потянули куда-то по постели, прижали к большому и горячему телу, обхватив рукой. Ник тяжело вздохнул и открыл глаза — с другой стороны от капитана, обнятая другой его рукой, ластилась и нежилась Адалинда. Он снова закрыл глаза и отвернулся.       Выходя из ванной, Ник застал только окончание разговора.       — …интересно, — промурлыкала Адалинда, — можно будет как-нибудь повторить.       Капитан ничего не ответил, по крайней мере, вслух — может быть, кивнул или поцеловал её. Проходя мимо спальни в прихожую, Ник даже не стал огрызаться, что если они и повторят, то без него. Разумеется, Адалинда имела в виду без него, с кем-нибудь другим. Вот и спорить не о чем.       — Отвезу его домой, — сказал капитан. — Ложись спать.       На этот раз точно поцеловал — Ник хорошо расслышал. Запахнул куртку и вышел из номера. Капитан догнал его уже в фойе и, ни слова не говоря, пошёл рядом, потом на парковке они свернули к внедорожнику капитана, и Ник, сунув руки в карманы, забрался на пассажирское сидение.       Так большую часть пути и проехали, пока он не заметил, что едут они куда-то не туда.       — Вы вроде бы сказали, что отвезёте меня домой, — напомнил он, нехотя оборачиваясь.       — Я ведь не сказал, что к тебе, — невозмутимо возразил капитан и, остановившись на светофоре, тоже обернулся. — Ко мне едем.       Ник подозрительно и недобро нахмурился, но тот улыбнулся, склонился и, почти касаясь губами его виска, пояснил:       — Повторим вдвоём…       От низкого голоса, отдающего в животе вибрацией, тёплого дыхания и туманящего разум запаха ночного леса захотелось немедленно выпрыгнуть из машины. В первый раз тоже начиналось приятно.       — Будет иначе, — хрипло пообещал капитан, касаясь его губ, — хочу загладить свою вину.       Ник приоткрыл рот, впуская его язык, и на этот раз не стал упираться — им определённо стоило продолжить с того места, где их прервала необходимость возвращать Нику силы Гримма. Теперь можно было продолжать общаться, строить отношения… ну или хотя бы повторить.