Бойкот

Шерлок лежал на диване лицом вниз, с мокрых волос стекала вода. Уже три дня он не надевал ничего, кроме халата, и уже четыре - не произносил ни слова. — Доброе утро, Шерлок. Каждый день, начиная со вторника, Джон спускался в гостиную и находил Шерлока лежащим в таком положении. Это не было его позой для размышлений, которая, как правило, представляла собой лежание на спине с закрытыми глазами. В этой позе он скучал. Свернувшись в клубок, уткнувшись лицом в подушки, завернувшись в халат так, что только голые ноги печально выглядывали из-под подола. По утрам Шерлок обычно был весь мокрый, что означало, что он, по крайней мере, принял душ, а в четверг из хлебницы пропал целый батон хлеба, но за последние три дня Джон видел лишь, как Шерлок ходит из гостиной в ванную, время от времени заглядывая на кухню. В первый день Джон пытался его упрашивать. На еду не было никакой реакции, что было ожидаемо, но даже получив сообщение от Лестрейда, Шерлок лишь приоткрыл один глаз, громко фыркнул и отвернулся. Во второй день Джон начал злиться. Ругань не помогала. Джон пробовал устроить бойкот, но был уверен, что Шерлок даже не подозревает о его присутствии в комнате большую часть времени, не говоря уже о том, чтобы слушать его речи. В конце концов Джон сдался и начал просто... рассказывать Шерлоку обо всём. Это было довольно полезно, на самом деле. Гораздо эффективнее сеансов с Эллой. Джон отпил немного чая из кружки и попытался вникнуть в газетную статью, хотя это было трудновато, учитывая, что ноги Шерлока, тёплые и сильные, упирались ему в спину. Джон не собирался уходить в другой конец комнаты только потому, что Шерлок отказывался слезть с дивана. Он пытался просить, пытался просто спихнуть его, что определённо не стоило больше повторять (Джон машинально потёр синяк на голени). В итоге он просто сел на ноги Шерлока, и тому пришлось немного подвинуть их вбок. Так они достигли своеобразного соглашения. И всё же ему было не так удобно, как хотелось бы. Тихо хандрящего Шерлока, одетого в один лишь шёлковый халат, было гораздо труднее игнорировать, чем обычного Шерлока, чей острый взгляд и не менее острый язык просто не давали возможности оценить другие его... достоинства. Кстати, шёлк имел обыкновение облегать кожу. Джон слегка поменял положение, чтобы встряхнуть газету, и его локоть задел задницу Шерлока, которая была... на самом виду. Она была прикрыта синим шёлком, прилипшим к влажной коже, настолько тонким, что ткань падала в небольшую ямку на копчике. Джон сделал большой глоток чая, но не смог перестать бросать на неё быстрые взгляды. Он заставил себя смотреть только на текст в газете и отвесил себе мысленный пинок. От нахождения в квартире с Шерлоком-зомби и невозможности поговорить с кем-то ещё у Джона просто поехала крыша. Всего-то. Он задумался, что сделал бы Шерлок, если бы Джон поддался искушению и просто... дотронулся. Ему этого хотелось. Ноги, касающиеся его спины, вызывали волны мурашек, но этот контакт был непроизвольным. Если бы он прижался к ним плотнее, чем нужно для того, чтобы удержаться на диване, Шерлок никогда бы не узнал. Но намеренное прикосновение?.. Скажет ли он что-нибудь? Пульс Джона подскочил при мысли об этом, и он невольно задумался, чувствует ли Шерлок это, слышит ли, как неистово колотится сердце в его груди. Джон передвинул руку чуть выше, пока она не коснулась верхней части бедра Шерлока. Тепло его кожи просачивалось сквозь рубашку. Джон принялся лихорадочно перебирать в памяти воспоминания о спортивной секции, о регби — это были те вещи, с которыми его запутавшийся разум ещё мог справиться, — но даже тогда Джон не смог перестать смотреть вниз, на Шерлока, на его хмурый, драпированный шёлком силуэт. Будет ли его кожа тёплой, всё ещё влажной после душа?.. Прежде чем Джон смог сообразить, его рука предательски сдвинулась, и его указательный палец прижался к той самой небольшой ямке. Шерлок и до этого не особенно много шевелился, но в этот момент он ощутимо застыл. Воцарилась долгая, напряжённая тишина, а потом Шерлок почти неслышно вздохнул — и снова расслабился. Рука Джона задрожала. Его сердце билось так быстро и сильно, что, казалось, этот стук был единственным звуком в комнате. Другая рука Джона неловко зависла в воздухе; забытая газета давно валялась на полу. Джон поставил остывший чай на столик. Как оказалось, его палец отлично умещался в этой ямке. Шерлок был тёплым. Изгиб его спины был плавным и соблазнительным, и Джон просто не мог не провести по нему ладонью. Шёлк смялся под его пальцами, прилипая к коже в местах, где она ещё была мокрой, проваливаясь между ягодицами. Шерлок не двигался, но Джон видел, как его грудь поднимается и опускается с каждым вздохом. Джон мягко сместил ладонь ниже, пока она не легла на упругую, тёплую задницу Шерлока. Во рту у него пересохло. Шерлок дышал очень быстро. Это ведь не было лапаньем. Их все еще разделял шелк, поэтому нет, это точно было не лапанье. Он еще не начал распускать руки, а всего лишь пальцем потрогал. Но шёлк был столь тонким, что сквозь него Джон видел волоски на бёдрах Шерлока. Подушечкой пальца он чувствовал, что там Шерлок был всё ещё слегка влажным. Он нажал чуть сильнее, проник дальше, коснулся, и господи, Шерлок застонал. Стон был тихим, да, но это был первый полноценный звук, изданный Шерлоком за последние несколько дней. Шерлок стонал, потому что Джон буквально трахал его пальцем. Джон чувствовал всё. Какой Шерлок горячий, как он... сжимается. Джон судорожно выдохнул и нажал сильнее, потёр кожу сквозь влажный шёлк, и Шерлок задрожал почти незаметно, пряча лицо в диванных подушках. Джон отчаянно хотел увидеть его в этот момент. Задрать халат Шерлока повыше было бы так просто, но почему-то Джону казалось, что так он разрушит то хрупкое, безмолвное, что происходило между ними. Вместо этого он провёл двумя пальцами вниз по бедру Шерлока, пока не достиг голой, беззащитной кожи. Волоски на ней были тёмными и редкими, и Джон погладил их большим пальцем. Шерлок не двигался с тех пор, как Джон сел рядом с ним на диван, но от прикосновения к ногам он едва заметно развёл их в стороны. Джон сглотнул. Он хотел сказать что-нибудь, но что? «Эй, ничего, что я трогаю твой зад?» звучало как-то прямолинейно. В любом случае, если бы Шерлок имел какие-то возражения, он наверняка бы не лежал так спокойно, разводя ноги в стороны и... о, он определённо не подавался бы назад, навстречу руке Джона. Тот облизнул губы и подвинулся, чтобы иметь возможность провести по ногам Шерлока обеими руками, задирая халат выше до тех пор, пока бледные, мускулистые бёдра не оказались на виду. Шерлок зачастую выглядел худым из-за своего роста, но при ближайшем рассмотрении его тело было крепким и сильным. Джон сделал пальцем круговое движение, наблюдая, как мышцы напрягаются от прикосновений. Он вдруг понял, что дышит тяжело. Почти задыхается. Сердце в груди бешено колотилось, а пальцы покалывало в местах, где они касались кожи Шерлока. Шерлок... ох. Шерлок двигал бёдрами, и Джон решил, что он просто хочет лечь поудобнее, но эти движения были медленными, ритмичными. Он тёрся о поверхность дивана. Чёрт. Это поразило его, и в следующую секунду Джон без капли стыда задрал халат выше, до поясницы Шерлока, и внезапно обнаружил, что сжимает в ладонях голую задницу Шерлока Холмса в их гостиной в десять утра. Господи, что это была за задница... Мягкая, в отличие от всего остального. Бледная, покрытая лёгкими волосками и абсолютно шикарная в лучах утреннего солнца. Не успев даже подумать, Джон наклонился и прижался к ней ртом. Шерлок под ним вздрогнул, и Джон услышал стон, заглушённый диванной подушкой. — Шерлок... — выдохнул он, обжигая дыханием мягкую кожу, неуверенный, что хочет этим сказать и какой ответ хочет получить, но стоило ему произнести это, как Шерлок расставил ноги шире и свесил одну с дивана, открываясь Джону. Тот выдохнул, и это прозвучало, как стон. Это и был стон. Джон провёл губами по изгибу бедра Шерлока, пахнувшего мылом, кожей и чем-то неясным, но очень вкусным, и с жадностью прижался к этому месту ртом. Шерлок при этом заёрзал и задрожал, и с этого момента всё стало серьёзно. Шерлок подавался навстречу рту Джона, пальцами цепляясь за обивку дивана, и Джон вдруг с необыкновенной ясностью понял, чего от него хотят. Чёрт, да. Он прижался лбом к коже Шерлока и помедлил, чтобы глотнуть воздуха, а после медленно провёл языком по изгибу задницы Шерлока, отчего тот застонал. О, он застонал, и застонал громко и глубоко; этот звук заставил кожу Джона покрыться мурашками, а его самого — раскрыть рот и поставить на нежной коже бедра засос. Послышался едва различимый вздох, заглушённый диванной подушкой. Джон лизнул снова, надеясь ещё услышать, как Шерлок стонет. Лизнул немного ближе, потому что мысль об этом вызывала головокружительное возбуждение, а после скользнул дрожащим языком между ягодиц, по узкому входу. Он был горячим и сжимался от прикосновений языка, заставляя Джона терять голову. — О, чёрт. Шерлок. Голос был хриплый до невозможности, глубокий и задыхающийся. Джон почувствовал смутное торжество, а после подобрался ещё ближе и вновь принялся лизать. — Чёрт, — Шерлок зарычал и, нарушив своё молчание, уже не мог остановиться, — чёрт, о чёрт-чёрт-чёрт... — Ммм... — отозвался Джон, чувствуя себя грязным от этих слов. Ругаясь себе под нос, Шерлок ёрзал, в то же время пытаясь лежать смирно. Джон прижал язык к его коже и лизнул его одним медленным и бесстыдным движением. Чувство было потрясающим. Шерлок был таким мягким, отзывчивым, и он... боже, он сжимался и подавался навстречу его рту. Джон целовал его, покрывал горячими, влажными поцелуями, на пробу скользя языком внутрь. Кожа там была такой мягкой, и Джон протолкнул язык внутрь, чтобы попробовать её. После он отстранился и приник поцелуем прямо к порозовевшему кольцу мышц, целуя снова и снова, пока Шерлок не начал задыхаться. Почувствовав ритмичные движения, Джон отстранился и увидел, что Шерлок подсунул под себя правую руку. Он собирался довести себя до оргазма. Господи, мысль о том, что Шерлок кончит, трахая свой кулак и насаживаясь на язык Джона, была чертовски возбуждающей. Джон неуклюже опустил вниз одну руку и расстегнул джинсы, а после вновь прижался ртом к анусу, открытому, податливому и нетерпеливо сжимавшемуся вокруг ласкающего языка. Джон лизнул сильнее, легко толкнулся и начал трахать языком, одновременно запустив руку себе в джинсы и сжав скользкий от смазки член. — Я кончаю, — сказал Шерлок неожиданно. — О, продолжай, не останавливайся... чёрт! И да, да, он весь напрягся, задрожал... и кончил, заглушая всхлип диванной подушкой. Джон толкнул язык внутрь и сам последовал за грань от мысли об этом, поглаживая свой член, пачкая свою руку, штаны и обивку дивана. Шерлок тяжело дышал. И хотя он лежал и до этого, сейчас он будто... обмяк и растёкся по дивану. Джон бесцельно провёл губами по коже между ягодиц, прижимаясь к ней лёгким поцелуем, и от этого Шерлок тихо вздохнул. Джон открыл рот и понял, что не знает, что сказать. Он надеялся — совсем немного — что Шерлок с радостью останется в таком положении на всю жизнь: Джон был уверен, что если ему придётся посмотреть в лицо Шерлоку, он просто сойдёт с ума от неловкости. Он начал было слезать с дивана, готовый сбежать в ванную, когда Шерлок повернулся к нему лицом и вцепился в него железной хваткой, заставляя снова сесть. Они столкнулись нос к носу; Шерлок смотрел ему прямо в глаза, и по его лицу ничего нельзя было прочесть. Джон почувствовал, что краснеет, пылали даже кончики ушей. Халат Шерлока всё ещё был задран до пояса, и Джон чувствовал его член, липкий и всё ещё немного твёрдый. Внутри у Джона всё сжалось. — Эм... — сказал он и облизнул губы. Взгляд Шерлока метнулся к ним, а потом снова поднялся. — Ммм, — Шерлок издал медленное, глубокое урчание, после чего поцеловал Джона, скользя языком в его рот. Вскоре он отстранился, оставив его задыхающимся и обмякшим, как тряпичная кукла. — Можно будет повторить, — сказал Шерлок и удалился в ванную, на ходу сбрасывая с плеч халат. Джон пару минут просто сидел, буравя его взглядом. А потом пошёл заваривать чай.