Клеймо.

Я сидела дома и довольно улыбалась, положив на сжатые кулаки подбородок. Вид за окном казался таким ясным, чистым, светлым, что мои бабочки в животе начинали пархать выше и выше, настигая моего сердца, которое радостно встречало их, начиная биться быстрее. Довольно зыкрыв глаза, я еще раз вспомнила, как два часа назад поцеловала Ким Чонина. Не он меня, а я сама! Мои губы невесомо коснулись его. Я неуверенно подняла руки, обхватывая горячими от волнения ладонями его теплые щеки, пытаясь наклонить его немного ниже. Он, спустя две секунду удивления, жадно вцепился в мою талию, сминая пальцами мою одежду. Его губы, такие мягкие и нежные, жадно перебирали мои, а горячий язык иногда проскальзывал внутрь. Но Чонин не собирался углублять поцелуй, хотя и таким он казался мне слишком глубоким, и я задыхалась. Наверное, что-то в голову ударило мне, раз я опомнилась, что мы стоим на улице, и совсем недавно за мной закрылась дверь подъезда, за которой скрылся Чондэ. Я нехотя оторвалась от его губ, смущенно опуская голову. Мое сердце продолжало отбивать ритм самой быстрой чечетки, под которую танцевал весь мой организм, выворачиваясь наизнанку от желания быть с ним все время рядом. Я медленно опустила руки с его шеи, слегка упираясь ими ему в грудь. Прислонившись лбом к его груди, я закусила нижнюю губу, понимая, что очень хочу повторить этот поцелуй. До ушей доносилась красивая мелодия биения его сердца, которая ничем не отличалось от быстрого ритма моей чечетки. Красиво. Приятно. Объятия Чонина ничуть не ослабли, а даже наоборот, усилились. Он слегка склонился надо мной, шепча на ухо: -Так это значит "Нет"? Тебе не нравится Чондэ? - И даже не виды его лица, я могла с точностью сказать, что он улыбнулся. Прислонив свою щеку к моему виску, он поднял руку, обхватывая ею мою голову и слегка поглаживая: -Знаешь, я бы простоял так вечность... Но Чанель точно не даст нам этого сделать, - рассмеялся, отстраняясь и поднимая руку, чтобы помахать своему хену. -Садитесь, подвезу, - прокричал Пак, поднимая руку и показывая ключи. На его лице сияла улыбка. Довольная улыбка. Вот только его глаза все же как-то с опаской смотрели на нас двоих. Может мне показалось? -У него машина? - Прошептала я, на что Ким лишь усмехнулся, обхватывая рукой меня за талию и подталкивая в сторону машины. -Вот если бы кто-то не перестал с нами общаться, то знал бы об этом, - саркастически протянул, на что я лишь фыркнула, не понимая, как он может быть таким спокойным, когда мы только что целовались, и мое сердце готово взорваться. Осталось лишь дождаться, когда таймер покажет 00. В машине мы сидели тихо. Вообще, я думала, что Чонин сядет рядом со мной, но, сославшись на то, что спереди лучше видно дорогу, он сел рядом с Чанелем. Даже обидно. Возможно, мне не следует строить воздушных замков, но, черт возьми, как этого не сделать, когда Ким напрямую мне несколько раз говорил, что я ему нравлюсь, а этот поцелуй... Я готова умереть прямо на месте от переизбытка счастья. Никто даже и не догадывается, что мне хочется пищать во все горло и кричать, что я поцеловалась с Ким Чонином. Вот только не понимаю, почему я радуюсь этому именно сейчас, когда поцелуй между нами уже был? Неужеле все и в правду зависит от того, на сколько ты любишь того, кто ласкает твои губы своими? Если так, то я хочу повторить это еще несколько сотен раз, лишь бы это чувство легкости и воздушности не исчезало! -Морщины появятся, - кинул через плечо Чанель, смотря на меня через зеркало заднего вида. Я удивленно похлопала ресницами и если бы не крыша машины, кажется, от любви бы я взлетела к небесам. И если бы ни эта странная фраза Чанеля... -Что? - Переспросила, пытаясь выдать улыбку лишь за интерес к погоде, на которую я все это смотрела через окно. -Говорю, так улыбаться будешь, морщины появятся, - более четко и громко повторил он. Я надула губки, отворачиваясь в сторону окна и смотря на свое отражение. Сейчас на меня смотрела уже не та зажатая и несчастная Сора, которая старалась избегать людей. Сейчас я была более уверена в себе, и у меня даже появились друзья, а еще и... -Приехали, Сора, - пробасил Пак, выводя меня из мыслей. Растерянно посмотрев на него, я неловко улыбнулась. - Влюбленная наша, - хмыкнул, мотая головой. Я выпучила глаза, ощущая, как мои щеки залились краской. Быстро выбравшись из машины, не забыв при этом забрать сумку, я побежала домой, игнорируя голос Чонина: - Сора, а попрощаться!? -Сора, я тут спросить хотела, - вошла в комнату Юкан. - Ты же... ну... как оказалось, не родная дочь мамы и... правда не помнишь настоящих родителей? - Осторожно спросила меня, а я задумалась, ничуть не смутившись этому вопросу. -На самом деле я всегда думала, что твоя мама - это и моя мама, - неловко засмеялась. - Наверное, мама... твоя... удочерила меня еще малюткой, поэтому-то я ничего и не помню, - пожала плечами, отходя от окна и ложась на кровать на живот. -А что будет, если твои родители найдутся? Что, если ты узнаешь, как их зовут? - Весь этот разговор начинал мне не нравиться, поэтому я нахмурилась, непонимающе изогнув бровь. -К чему ты все это, ЮКан? Она неуверенно помялась на месте, садясь рядом со мной на кровать. Несколько раз вздохнув, она слегка приподнялась, доставая из кармана штанов белый лист бумаги, похожий на конверт. -Вот, - протянула мне. - Два дня назад пришло. Просто прочитай и тебе все станет понятно. Здравствуй, дорогая Сора! Мы долго думали и все же решились написать. Мое имя МинЁн. Я твоя мама. А твоего отца зовут БИнДжу. Возможно, ты не ответишь на это письмо, или же не станешь читать, но я все же надеюсь, что ты прочтешь его до самого конца. Извини за то, что столько лет молчала, что малюткой в возрасте почти одного года отдала в детский дом, что не навещала и вообще пыталась забыть тебя... Я раскаиваюсь. После того, как я родила тебя, твой отец бросил нас, и мне не на что было тебя содержать, потому что людей без образования и с ребенком на руках никто не хотел брать на работу. Тогда-то я и решила, что тебе будет лучше в детском доме. Сначала я хотела оставить тебя там навсегда, но потом, спустя полгода, передумала. Но знаешь, кажется, Бог не хотел, чтобы мы с тобой встретились, потому что, когда я все же решила тебя забрать, мне сказали, что тебя уже удочерили. После этого я наблюдала за женщиной, которая тебя воспитывала. Твои родители были идеальной парой, и в моей голове возникла мысль: "С ними ты будешь счастлива", но от этого мне было больно... Каждую ночь я просыпалась в поту, когда во сне приходила маленькая ты и, протягивая маленькие ручки, плакала, говоря "Мама!". Во сне я тянулась до тебя, но с каждым моим шагом ты отделялась и отделялась, не оставляя мне и шанса дотронуться до тебя. Я виновата и мне нет прощения! И я о нем у тебя не попрошу и знаю, что, возможно, ты откажешься от моего предложения, но я все же попытаю удачу... Сора, я хотела предложить, чтобы ты жила в моем доме. Я больна раком крови, но не думай, я не пытаюсь давить на жалость, просто позволь хотя бы перед смертью взглянуть на тебя, обнять, поцеловать. Или хотя бы позвони, чтобы я услышала твой голос. Сора, после моей смерти дом достанется тебе, и не смей отказываться! Это мое последнее предсмертное желание, потому что осталось совсем чуть-чуть. Врачи так говорят. Если захочешь встретиться или позвонить, на конверте написан адрес, а в углу этого письма - мой номер. Я почувствовала, как ужасный и саднящий ком встал посередине горла, не давая мне вдожнуть воздуха в легкие. Мои губы интуитивно поджались, а по щекам скатились слезы. ЮКан, увидев мою реакцию, просто тихо встала и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Она правильно поняла. Она знает, что я не люблю, когда кто-то видит мои слезы, что я всегда хочу побыть одна, когда мне нужно все обдумать. Неуверенно посмотрев еще раз на конверт, я заметила, что в нем есть еще и фотография. Достав ее, я увидела молодую женщину, которая держала на руках маленького ребенка. Перевернув ее, я увидела надпись: "А это у нас полез третий зубик!" И мне еще больше захотелось расплакаться, когда я осознала, что все это время,живя с незнакомой мне женщиной и считая ее своей мамой, моя настоящая мама страдала. Не важно, что она отдела меня в детский дом, ведь, понятное дело, она бы не смогла воспитать меня в одиночку... Я плакала всю ночь, пытаясь заглушить звуки рева и всхлипов с помощью подушки, которая заменила мне носовой платок. Я легла на кровать, свернувшись калачиком, и думала, думала... -Я хочу тебя увидеть, мама... - Прошептала, закрывая глаза, а в голове как на зло промелькнула мысль: "Но почему мне не показали это письмо сразу?"