Спасибо

Сегодня вечером это случилось. На глазах у всех, практически каждый теперь знал об этой стычке, знал о том, что произошло. Было ли участникам стыдно? Ни капли. Разве что, одному из них, который на данный момент сидел в кутузке и не мог заснуть. Томас чувствовал злость и непонимание, просто потому, что не знал, что с ним произошло, сам себя не мог узнать. Такое поведение было свойственно, может быть Минхо, или Ньюту, но только не Томасу. Осторожно коснувшись пальцами виска, он сжал губы, застонав. Боль была резкая, пульсирующая, она с каждым ударом волной накрывала его, заставляя задыхаться от боли. Том с трудом понял, что начинает забывать всю суть произошедшего час назад. Помнит словесную перепалку, гневные угрозы и выкрики. Помнит, как чуть не сорвал голос впервые в своей жизни. Сказать было трудно, хотел ли он на самом деле того, что произошло, хотел ли сказать то, что сказал. После словесной перепалки он отлично запомнил тот гневный взгляд противника и то, как не успел увернуться и получил резкий удар в нос. Тогда в его голове словно что-то защемило, стало жутко больно, но нос остался целым. Только пошла кровь, а в глазах защипало, появился блеск слез. Противник даже не думал останавливаться, нанес следующий удар, чуть не попав по почкам. После чего он врезал Томасу в глаз, оставив под ним огромный фингал и повалив новичка на землю. Тогда уже подтянулись все приютели, набросились на дерущихся в попытке остановить их, но Томас вырвался, со всего размаху влепив врагу прямо по челюсти. Какой позор. Томас сжал челюсти, вспоминая, каково было почувствовать такую власть над другим. Тогда он было восхвалялся, решил, что сделал, как нужно. До сбора, естественно. Там уже решили, что делать с подравшимися. Распихали обоих по разным концам приюта, Томаса бросили в кутузку, так как он еще не обладал определенными правами, пробыв среди шенков только три недели. За это время он успел поладить с несколькими приютелями, но большинство ему до сих пор не доверяли. Томас не смог доказать свою точку зрения, из-за чего теперь отбывал наказание в кутузке. Он не знал, что случилось с тем, с кем он подрался, так как выпихнули его из берлоги сразу после того, как решили наказать. Он помнил, как его поддерживали лишь пара человек. Ньют, да Минхо, который от гнева уже еле сдерживал себя, готов был с пеной у рта доказывать невиновность Томаса. Алби было далеко по барабану на личные взаимоотношения между шенками, он просто отдал приказ, согласившись с мнением большинства. Томас досадно вздохнул. Плакать он и не собирался — не было на то причины. Это все было недостойно его слез. Просто плюк, который, возможно, вскоре забудется. Том собирался как следует отдохнуть, еще раз прокрутив в голове события последнего часа. Было достаточно темно, в лабиринте уже давно сдвинулись стены, сейчас все пришло в норму, воцарилась полная тишина. Он зевнул и облокотился на камень, решив вздремнуть, а если повезет — проспать до утра. Шею неприятно сводило, а тело затекало. Было ужасно неудобно. Он пытался заснуть, поворачивался так и так, в конце концов, Томаса все это выбесило и он просто сполз на холодную землю, потерев руки. Голова немного кружилась, но уснуть можно было. На огромном валуне было неудобно даже просто лежать, а уснуть было просто невозможно. Парень закрыл глаза и закусил нижнюю губу. В виске продолжало стучать, но он старался не обращать на это внимания. Томас задремал спустя долгих десять минут, которые тянулись очень медленно и не особо сладко. Почти провалившись в сон, он и не заметил, как дверцу Кутузки стал кто-то открывать. Через несколько секунд на пол клетки с шорохом упало огромное одеяло. Следом за ним плюхнулась подушка. Лунный свет полоской пробивался в кутузку, освещая макушку Томаса. Он лежал спиной к дверце, лег так специально, чтобы ему не мешал свет. Тот, кто пришел, даже не собирался закрывать клетку. Стоял около кутузки и ждал, пока Томас возьмет все эти вещи. — Хэй, — позвал парень снаружи, — Томми, черт тебя дери! Том не отреагировал, лишь чуть — чуть поежился от холода и свернулся калачиком. Снаружи послышался вздох раздражения и этот кто-то спрыгнул в кутузку, прикрыв за собой дверцу. Он осторожно поднял одеяло с земли и ровно постелил его, стараясь расправить каждую складочку. С одной стороны он положил подушку. Осталось самое трудное — положить на всю эту конструкцию Томаса. Парень осторожно обошел спящего друга и, взяв его за руки, с большим трудом и кряхтеньем закатил его на матрас. Утерев испарину со лба, полюбовался своей работой, переступил через Тома и уже собрался уходить. — Ньют? — Томми, я думал, что ты спишь. Томас ничего не ответил. Лишь поднялся, присев на одеяле и, протерев глаза, облокотившись спиной о валун, уставился на блондина, взгляд которого нервно бегал по камере кутузки. — Что ты тут делаешь? — спросил новичок. — Я помочь пришел. И спросить кое о чем. Если ты не против, и не собираешься завалиться спать, конечно. Томас вздохнул и постучал ладонью по огромному булыжнику рядом, приглашая присесть, он понимал, что предстоит серьезный разговор. Ньют пожал плечами и сел, свесив ноги рядом с Томасом. — Что ты хотел узнать? — Хоть бы спасибо сказал, плюка кусок, — ехидно заметил Ньют, кивком головы указав на подушку и одеяло. Томас улыбнулся, задрав голову и заглянув в глаза блондину. Тот лишь фыркнул, отводя взгляд. — Мне пришлось. Чак настаивал. Сказал, что сегодня холодновато, а там в кутузке вообще ужас полный творится, он это заметил, когда еду тебе приносил. — Так какой вопрос ты мне хотел задать? — вздохнул Томас, барабаня пальцами по земле. Он снова начинал нервничать, боялся расспросов. — Зачем ты это сделал, шенк? — Что? Зачем подрался? — Нет, зачем вообще полез к Галли? Тебя предупреждали, не трогай его, — Ньют сжал губы — А ты что? А тебе же плевать. Знаешь, не особо хочется разгребать ту помойку, которая здесь развернулась между вами. Ты как знаешь, но я не собираюсь больше тебя поддерживать. Это последнее предупреждение. Господи, неужели так тяжело просто не лезть в то, во что тебя просят не лезть! Везде нужно засунуть свой любопытный нос! Кончики пальцев похолодели, а сердце Томаса застучало сильнее, но он не подавал вида. Не хотел показать даже тени своего страха. — Что с Галли? — А я откуда знаю? Вообще как-то плевать. Я же пришел к тебе, а не к нему. — Почему? — Ты же мой… Кхм, друг. Нет? — Ньют поежился. Его руки покрыли мурашки, но Томас этого не заметил. — Дурацкие вопросы задаешь, шенк. — А Галли? — Галли, Галли, задолбал. Шестеренки заели? Смени уже пластинку. — А о чем мне говорить здесь, в кутузке? Я и сижу-то здесь из-за него. Он первый меня ударил, а… — Ну что ты как ребенок маленький! Мне глубоко плевать, кто из вас первый начал. Знаешь, я просто не хочу во все это вмешиваться, да и тебе не советую, — он вздохнул. — Это все уже слишком. Хватит рисковать своей задницей, я не хочу потом смотреть, как ты подыхаешь от таких глупостей. На несколько минут в кутузке воцарилось молчание. Ньют не решался опустить взгляд и посмотреть на темную макушку Томаса, а тот лишь отстраненно пялился в стену из булыжника прямо перед собой. В этом молчании была незаметна тревога или нервозность. Все словно стало настолько обыденным и обычным, что, даже неугомонное сердцебиение у обоих парней замедлилось. — Ньют, я… — Что? Снова молчание. Блондин, пялясь вперед, на дверцу, выводящую на улицу, нервно дернул ногой, слегка задев плечо Томаса. Тот так и был в полулежачем положении рядом с булыжником, на одеяле. Ньют не выдержал, и опустил взгляд на Томаса, с удивлением обнаружив блеск его темных глаз, сверливших его. — Что? — снова повторил Ньют, не в состоянии оторвать взгляда от лица Томаса. Сердце защемило, когда он увидел фингал под глазом и кровь на щеке, которую Томас небрежно смазал тогда, рукой. Драка была совсем недавно, кровь еще не успела засохнуть. Ньют, глядя прямо в глаза Томаса, осторожно коснулся ладонью его щеки и нежно потрепал её, стирая кровь. Все это время он хмурился, причем, как-то по-детски. Сжав губы, Ньют удовлетворенно хмыкнул и попытался убрать руку, но Томас резко схватил его за запястье. — Что? — Ньют бросил недоуменный взгляд на побелевшие костяшки Томаса и нервно сглотнул. Новичок колебался. Он снова не знал, что делает. Осторожно приподнявшись, не отпуская руки Ньюта, он приблизился к его лицу. Кажется, Ньют был слишком ошарашен, чтобы двинуться с места. На его лице читалось лишь недоумение и легкий намек на страх. Томас медленно подобрался еще ближе, хватая рукой второе запястье Ньюта. Стоя перед ним в полный рост, приходилось нагибаться, но это ничуть не мешало. Брюнет осторожно наклонился сильнее, но в последний момент, понял, что переоценил свои силы и с этим уже явно перебарщивает, не поцеловал Ньюта, не выдержал, лишь опалив его губы жарким дыханием. Коснувшись его лба своим, он стоял, не в силах ничего делать. Было слишком тяжело, но и отступить он тоже боялся. Томас закрыл глаза, возбужденно перекачиваясь с одной ноги на другую. Какого же было его удивление, когда Ньют вздохнул и положил дрожащую руку на плечо Томми, прижав к себе. За пару секунд их губы столкнулись в детском поцелуе, который стал разворачиваться с большой скоростью. Томас заставлял себя держаться и не мычать от наслаждения, почувствовав, как Ньют вдруг начинает неуверенно запускать язык в его рот, осторожно поднимая руку, взъерошивая волосы Тома на загривке. Было чертовски приятно, а Ньют даже не думал останавливаться. Томас переволновался и попытался отпрянуть назад, чтобы вдохнуть немного воздуха, но Ньют не дал ему этого сделать, приподнимаясь следом за ним. Томас отошел от валуна на достаточное расстояние, и Ньют уже привстал с камня, касаясь его только кончиками пальцев. Том шумно задышал, опустив голову. Ньют тоже не решался поднять взгляд. Когда молчание снова начало становиться невыносимым, Ньют испустил вздох и, подойдя к Томасу, приподнял его подбородок, снова подарив поцелуй. Легкое, невесомое касание чуть не снесло Томасу крышу. Легкое касание, Ньют лишь слегка смял его губы своими, но это уже заставило Томаса возбужденно вздрагивать. Ньют отпрянул, ухмыльнувшись. Он опустил руку и направился к выходу из кутузки. Томас решил, что сделал что-то не так, но, увидев довольную улыбку Ньюта тут же сменил свое мнение. Блондин собрался уходить из кутузки, поднялся наверх и почти закрыл дверцу, как вдруг услышал сначала легкий расстроенный вздох, а потом уже более уверенное: — Спасибо.