Broken Glass.
11 декабря 2014 г., 00:10
Сокджин смеется невпопад и бьет стены, царапая костяшки и колени о шершавое дерево. Под тонкую кожу забиваются иглы-занозы, и кажется, что они пронзают нервы и скользят по телу дальше - в грудную клетку. Туда, где бьется самая главная мышца любого человека. Мышца, которая в один момент начинает жить отдельно от тела и разума своего хозяина.
Намджун выцеловывет позвонки на сокджиновой спине, и старшему от этого выть хочется. А еще в очередной раз в большой и чистой - ну да, как же - любви признаться. Но Намджун этого не любит - говорит, что слишком пошло. Можно подумать, что это страшнее тех вещей, которые они вытворяют, поэтому Сокджин лишь прогибается в спине и выдыхает судорожно.
В какой-то момент Намджун начинает называть Сокджина красивым английским словом "sunshine". И это как-то до неприятного непривычно и, в какой-то степени, обидно - неискренне звучит, насмешливо. У старшего от этого мурашки по коже и лезвия в легких.
Намджун просит больше так не делать, и Сокджину даже объяснений не нужно - он с самого начала понял, что история с Хосоком Намджуну больно сделала, но младший гордый чрезмерно и вслух этого не скажет, даже если знает, что Сокджин не дурак и видит все.
И это тоже кажется неправильным. Несмотря на гордость, Намджун сказал "А", попросив Сокджина не спать с другими, но "Б" - причину этого - говорить не торопится. Может быть потому, что понимал, что старший знает, может быть потому, что не хочет до конца растоптать свою гордость, вслух признав, что сказанное им когда-то "не пара" сейчас осколками осыпалось им под ноги, разрезая плотную ткань джинсов и оставляя глубокие царапины на коже.
