ONE OF US

Недавние события роковой ночи в участке были ужасными, леденящими душу, но забывать я их не стану. Каждый раз, закрывая глаза и видя пистолет, направленный на меня, я чувствую только одну ненависть к собственной беспомощности. Таких эмоций нельзя никому пожелать, но смерть Мэтта, погибнувшего от собственного страха, несказанно радовала закоулки моей темной души, которые сильно разрослись после случившегося. Нельзя сказать, что я стала сильнее, но я определенно вынесла некоторые уроки из всего произошедшего. Мэтт Деллер — мальчик, который утонул. Мэтт Деллер — самый лучший фотограф школы. Мэтт Деллер — поехавший сталкер по Эллисон. Мэтт Деллер — хладнокровный убийца. Это проклятое имя навечно въелось в историю нашего убогого городка, заставляя даже самых маленьких жителей сжаться в ужасе. Смерть Мэтта подарила мне призрачное удовлетворение, и даже надежду на то, что он страдал, так же как и я. Знаю, так нельзя, но сердце горит ненавистью только от того, что его имя произносят вслух, а левый бок обжигает адским пламенем. С кем я столкнулась в предобморочном состоянии, осталось еще одной загадкой, которую стоит разгадать, но почему-то не хочется. В сильнейшей неразберихе, также неизвестно, кто доставил меня в больницу. Дежурная медсестра описывала его как высокого красивого мужчину, при этом мечтательно прикрыв глаза. Честно говоря, это мог быть кто угодно, начиная охотниками, заканчивая кем-то из оборотней. Разбираться особо не хотелось. Благодаря оперативности и любви к быстрой езде, мужчина доставил мое умирающее тело как раз вовремя, за что большое спасибо. Я потеряла больше литра крови, но удалось отделаться лишь хирургическим удалением пули, переливанием крови и наложением семи швов. Врачи говорят, что я везунчик, при такой потере не живут, еще и пуля застряла четко между аппендиксом и толстым кишечником, даже не поцарапав внутренние органы. Мой Ангел Хранитель успешно справился с поставленной задачей, а может Мэтт просто дерьмово стреляет. Выписка не заставит себя ждать, но лечащий доктор упек меня на стационар на целых десять дней, до снятия швов. К сожалению, когда ты счастливый обладатель первой отрицательной группы крови, могут выйти нештатные ситуации в виде опустошения городского банка крови, поэтому близнецу выпала честь стать донором. Стайлз не покидал мою постель ни на миг, постоянно находясь рядом, на подсознательном уровне, я чувствовала родное тепло. Мне удалось прогнать его домой только когда перевалило за третьи сутки его пребывания в больнице. Папе было очень тяжело. Он не говорит об этом, но его взгляд выдает с потрохами. Ему вернули значок шерифа с первыми лучами солнца, которые осветили ту роковую ночь, но, даже не смотря на любимую работу, отец был рядом. Когда сознание начало возвращаться ко мне, крепкая отеческая рука держала уверенно и жестко, не позволяя провалиться обратно во тьму. Его мужественный взгляд, наполненный слезами, навсегда останется в памяти. Никогда еще мне не было так стыдно за себя, свою слабость и отчаяние. Такое нельзя говорить, но есть и положительный момент произошедшего со мной. Какой-то мудрец сказал, что друзья познаются в беде, и я в этом убедилась. Школьная сборная по лакроссу, под чутким руководством тренера, прислали мне букет прекрасных лилий и плюшевого медведя с меня ростом, дополнив трогательной открыткой, в которой меня именовали блестящим талисманом команды. Лидия Мартин лично заявилась в гости, прихватив с собой корзину размером в грузовик с фруктами, некоторые из которых я даже никогда не видела. Дэнни удалось тайком затащить в мою палату семнадцать воздушных шариков, которые теперь плавают над потолком, нарушая строгую больничную дисциплину, заставляя медсестер наигранно хмуриться. Гринберг испек вкуснейший банановый пирог, и его практически сразу втоптал мой голодный братец. Эллисон не приходила, но винить ее за это нельзя. Смерть матери любого выбьет из колеи, даже потомственного охотника на оборотней. Причина смерти в медицинской карте указана как суицид, но я сильно в этом сомневаюсь (да, я одалживала ее медицинскую карту). Виктория Арджент была не из тех, кто так легко сдается. Зато меня удостоил визитом глава семейства, мистер Арджент. Крис с фальшивой улыбкой пожелал мне скорейшего выздоровления и оставил на тумбочке громадную коробку ненавистных мне конфет «Рафаэлло». Потому что единственное, на этой большой планете, на что у меня аллергия это кокосовая стружка. Скотт МакКолл, мой лучший друг мужского пола, третий близнец Стилински, позорно избегает меня. Он все еще винит себя в том, что произошло. Я вижу это в его взгляде, отчаяние и вина размером с Луну, что весьма поэтично для оборотня. Он думает, что ему стоило открыть дверь быстрее, начать сражаться или закрыть меня собой, или еще лучше убить Мэтта мгновенно. Все нормы и принципы летят в мусорную корзину, когда страдает родной человек. Дружище не может смотреть мне прямо в глаза, словно снова возвращается в тот самый момент, когда пуля поразила мое тело. Скотт притащил мне любимые полевые ромашки (где он достал их ранней весной, осталось загадкой). Дрожащей рукой, парень протянул цветы, с корней которых все еще падала земля, заставляя широко улыбаться, словно комиксный Джокер. Я никогда не смогу винить его в произошедшем. Открыв глаза после двухдневного забвения, первое, что я увидела, это взволнованные лица папы, Стайлза и Скотта, склонившиеся надо мной. Никогда в жизни я не была так счастлива, знать, что они в порядке и здоровы. Разве не в этом ли счастье? — Я умираю от скуки, — протянула я, прижав телефон к уху, ковыряясь ложкой в ядрено розовом желе, со вкусом малины. Стайлз на другом конце провода несчастно крякнул. — Ладно, не совсем удачное выражение, но здесь капец как тоскливо, — по новой заныла я, наблюдая, как застывшая масса дергается от моих манипуляций. — Стайлз, у меня так все мышцы атрофируются. — Симонс, ты в больнице только четыре дня, два из которых была в коме, — последовал строгий нравоучительный ответ. Не стоит так драматизировать, кома была исключительно медикаментозная и больше похожая на крепкий восстанавливающий силы сон. Тяжело вздохнув, отставив надоевшую тарелку на стол, я поудобней умостилась на подушках под спиной. Воздушные шарики, с улыбающимися смайликами, медленно плавали под потолком едва колыхаемые свежим ветерком из распахнутого окна. — Готов к завтрашней игре? — я улыбнулась, представляя, как братец всегда взволнованно трясется в надежде, что его выпустят на поле в такой ответственный момент. Завтра состоится финальная игра по лакроссу в этом учебном году между нашей школой и школой Оазис Крика. Тренер, рвавший глотку на каждой тренировке, обычно в такое время уже запасается алкоголем на два случая: если наша команда победит — праздновать, а если проиграет — просто элегантно прибухивать неделю. Это грандиозное событие ожидает каждый, потому что именно в этом году, наша школа смогла выбиться в самый финал, впервые за последние пять лет. — Я не пойду на нее, — уныло ответил близнец, заставляя меня резко сесть на кровати, болезненно ойкнув. — Симонс? — В порядке, — как всегда ответила я. — Что значит, не пойдешь? — Я лучше завтра после школы наведаюсь к тебе, посмотрим Звездные Войны. — Только не надо мне угрожать! — скривилась я, переложив телефон к другому уху. — Бро, ты не должен пропускать игру из-за меня. Такое историческое событие бывает раз в пять лет! И тем более отец пообещал, что придет поддержать тебя вместо меня. — Отец придет? — удивленно воскликнул братец, а я фыркнула. Умолчим о том, что я подкупила папу двойным гамбургером. — Разумеется, придет, — деловито кивнула я, взмахнув рукой. — И не смей опозорить нашу гордую фамилию! Дверь в палату распахнулась и впустила мою занудную медсестру. Пухленькая блондинка лет тридцати, в извращенно коротком белом халате. В ее руках уже был поднос с вечерними таблетками и тремя шприцами перед сном. Женщина хищно улыбнулась, взглянув на меня, заставляя тяжело сглотнуть. Чертовы болючие витамины, которые истерзали все мои мягкие булочки, убивали меня круче всех пуль на свете. — Прости, бро, пришли расстреливать мою задницу, — быстро пробормотала я в трубку, отключаясь.

***

Следующий день прошел так же монотонно и скучно. Прием таблеток, поход в душ, под пристальным наблюдением медсестры, проверка швов, которые почему-то сильно беспокоили лечащего врача. Доктор сказал, что рана будет заживать чуть дольше, поэтому придется остаться в больнице десять дней. После такой фееричной новости я разбушевалась, и мне вкатили новую дозу успокаивающих средств и обезболивающего, словно я буйный псих в Доме Экена. Проснуться удалось к закату, полностью разбитой и опустошенной. Хотелось домой, в родную кроватку, немного побегать вокруг школы, поиграть в приставку с братом и поболтать с отцом за ужином. С правой стороны послышалась возня, и я поняла, что кто-то держит меня за руку. Я повернула голову, чтобы встретиться с прекрасными, чистыми, как океан, глазами Айзека Лейхи. Он с небольшим беспокойством осматривал мое лицо, ожидая любой реакции. Я улыбнулась, чувствуя, как жизненная энергия возвращается в тело. Мне нравится просыпаться рядом с ним. Айзек слабо улыбнулся, поглаживая мою руку большим пальцем. Я сразу вспомнила, как это недавно делал Дерек, и немного скривилась. Без поддержки этого хмурого мудилы, вряд ли удалось бы выжить — нужно его поблагодарить. И вообще не стоит думать о Дереке Хейле, когда рядом Айзек. — Ты не навещал меня, — я хотела, чтобы голос не звучал так обиженно, но парень улыбнулся. Мне очень не хватало его эти четыре дня. — Первые два дня врачи пускали к тебе только родственников, — тихо начал говорить он, глядя на наши руки. — Я пробирался к тебе через окно, но ты все время спала. Это было правдой, для полного восстановления необходим здоровый сон, но благодаря кошмарам, мое забвение длилось не больше часа, а потом наступала агония. Они вкалывают за сутки львиную долю успокоительного. Лейхи был рядом со мной, даже когда я не могла этого оценить. От умиления я закусила нижнюю губу, чтобы не начать тянуть улыбку как глупая дурочка. Парень это почувствовал, и тоже слабо улыбнулся. Не знаю почему, но вид у него был очень грустным. Взгляд не соответствовал растянутым губам. Голубые глаза парня наполнены печалью и переживаниями. — Айзек? — тихо спрашиваю я, неловко улыбаясь. — Что случилось? Он не хотел говорить, потому колебался пару секунд, пристально рассматривая кожу моей руки. Лейхи открыл рот, тяжело вздохнул, собираясь с духом, но потом покачал головой. Это еще сильнее подогрело мое чувство беспокойства. — Они уходят, сегодня вечером, во время игры, — тихо сказал парень, обхватывая мою ладонь второй рукой. Я непонимающе склонила голову на бок. — Эрика и Бойд. Они покидают Бейкон Хиллс. Ничего удивительного в этом нет. Обычная реакция испуганных подростков, которые получили совсем не те приключения, на которые рассчитывали. Им шестнадцать — вся жизнь впереди, не стоит ее растрачивать в чужой битве. Что-то такое должно было случиться, я не раз пыталась намекнуть Дереку, о том, что стая из школьников никакая. Но что-то беспокоило парня сильнее, чем побег одноклассников. Он слишком сильно держал меня за руку, словно боялся отпустить, слишком открыто смотрел, словно старался запомнить каждую черту лица. — Ты тоже уходишь, — болезненная волна догадливости окатила ледяной водой. Нижняя губа затряслась, от осознания, что Айзека я тоже теряю. — Ты пришел попрощаться. Айзек угрюмо кивнул в подтверждение, так и не решаясь взглянуть в глаза. Его большая фигура скрючилась в маленьком кресле под моим, метающим молнии, возмущенным взглядом. Такого от него нельзя было ожидать. Сердце болезненно скукожилось как старый финик. Я чувствовала, как начинают щипать глаза в преддверии слез, поэтому сильно их зажмурила. Плакать больше не стану, в подтверждение собственной упрямости сильно закусила нижнюю губу. Оборотень почуял мое плачевное состояние. — Я рад тому, что ты была рядом со мной, Симонс, — прошептал он, слишком резко вставая, отпуская руку. — Спасибо тебе за это. Хотелось возмутиться, препираться, но я только молча, лежала на постели, глядя, как высокая фигура парня вот-вот скроется за дверью. Он уйдет из моей жизни, оставив только воспоминания и скрытые фантазии о том, что могло быть. Возможно, Айзеку станет намного лучше, покинув этот проклятый город, который забрал у него всю семью, принесший так много боли, но эгоистичное чувство, мерзким комком расплылось в животе. Я не хочу, чтобы он уходил. — Ты не можешь просто так взять и уйти! — вскрикнула я, отбрасывая одеяло в сторону и вскакивая с кровати, которая была моим оплотом спокойствия последние пять дней. Из нее я выползала только в ванную комнату, находившуюся в двух шагах и сестринскую, откуда в целях расследования/любопытства была одолжена медицинская карта покойной мисс Арджент. Постоянный постельный режим сказался на рефлексах, меня немного повело в сторону, я качнулась влево, но оперлась бедром о кровать. Парень остановился, оглянувшись через плечо, словно проверяя, нужна ли мне посторонняя помощь в передвижении. Я фыркнула, злясь на свое слабое тело. — Ты не можешь всех бросить! — У меня никого нет, — его голос скрипит болью, а мои глаза опять наполняются слезами. Он чувствует себя насколько одиноким, даже находясь в стае. — У тебя есть я, — смело заявляю, делая шаг вперед. — И куча проблем в придачу, — мрачно усмехается Айзек, но поворачивается ко мне лицом. — Ты уверена, что хочешь еще одну в коллекцию? — Ты не проблема для меня! — его слова очень огорчают и обижают, словно замахнувшаяся рука для пощечины, к которой я уже готова. — Кто же я тогда для тебя? — тихо, но уже смело спрашивает он, заглядывая в глаза с такой неподдельной надеждой. Я замираю, забывая как дышать. В палате воцаряется такая густая тишина, что ее буквально можно ощутить пыльным осадком на коже. Кто для меня Айзек Лейхи? Он всегда был моим другом, даже когда наши разговоры длились по пять минут и обычно состояли из моего бессмысленного дурацкого монолога. Он был моим защитником, даже до получения сил оборотня, не раз защищал от гнева Харриса и даже сам сделал двойную контрольную по физике, спасая от двойки в семестре. Он был предметом восхищения, потому что все, что он пытается сделать кажется искренним и добрым, даже несмотря на то, что альфа практически сбил его с пути. Он был для меня глотком свежего воздуха в удушающей адской пустыне. Айзек Лейхи был для меня всем, чего мне так не хватало и потеря его окончательно уничтожит. Я медленно моргаю, сбрасывая слезы с ресниц, и замечаю, что он стоит совсем рядом. Сердце радостно бьется от его близости, а губы сами растягиваются в грустной улыбке. Я встаю на носочки, чтобы прикоснуться к его гладкой щеке холодной ладонью. — А кем ты хочешь быть? — едва слышный шепот срывается с губ, но его слух улавливает слова, потому что взгляд Айзека загорается. Знаю, не честно отвечать вопросом на вопрос, но это единственное, что приходит в голову. Он мне безумно нравится, до умопомрачения, но слишком страшно кричать о таком громком слове как любовь. К счастью парень полностью разделял мои эмоции. Ни секунды больше не колеблясь, он наклоняется ко мне и требовательно впивается в губы. Я сразу ответила, потому что больше всего на свете хотела этого. Поцелуй вышел сладким, томным и медленным. Словно мы пытались так выразить все, что не можем сказать словами. Моя ладонь соскользнула с его щеки, обвивая шею, Айзек осторожно придерживал меня за плечи, опасаясь опустить руки. Наверняка, для чуткого обоняния оборотня, от меня сильно разило лекарствами. Я усмехнулась, отстраняясь первой. — Поцелуй с привкусом ацетаминофена, — поэтично протянула я, опуская голову. Если вам срочно необходимо убить романтику — звоните Симонс Стилински. — От этого он не перестает быть таким сладким, — неожиданно улыбается Айзек, почти невесомо целуя в кончик носа, а затем утягивая в новый поцелуй. Казалось, наши губы созданы друг для друга. Айзек был очень нежным и осторожным, буквально ощущалось, как он сдерживает себя, чтобы не наброситься со всей волчьей силой. Его руки плавно спускались все ниже, медленно поглаживая спину, с сожалением пропуская через пальцы веревочки, на которых держалась больничная сорочка. Я рвано выдохнула прямо ему в губы из-за нехватки воздуха, но парень воспользовался этим и углубил поцелуй, скользнув кончиком языка в рот. Перед закрытыми глазами, прямо в кромешной темноте, заплясали искры. Его пальцы сжались на талии, а в животе появилось приятное щекочущее чувство, которое болезненно отдалось в еще не зажившую рану. — Прости, — запыхавшись, быстро отстранился Айзек, расслабив пальцы, но руки так и не убрав с талии. Он мутным взглядом сканировал мое розовое лицо, заставляя закусить припухшую нижнюю губу. — Я увлекся. — Я не против, — прошептала я, подпрыгивая на носочки, абсолютно игнорируя свежую тянущую боль в животе, требуя нового поцелуя. Лейхи был настроен решительно. Он убрал руки, только подхватив под локоть, повел к постели. — Ты ранена, — с укором сказал он, усаживая на кровать и опускаясь рядом. — Но я в полном… — Как всегда в полном порядке, — кивнул Айзек с раздражением. — Симонс, ты нужна мне… Хм, то есть… Всем. Ты нужна всем здоровой и энергичной. Сказав это, парень залился румяной краской, словно только что выдал абсолютно все свои тайные секреты. Я растянула губы в довольной усмешке, заставляя Айзека сокрушительно покачать головой. Мы сидели в тишине, ну по крайней мере я, Айзеку наверняка мешали огромные настенные часы, стрелка которых слишком уж громко передвигалась по циферблату. — Скоро начнется игра, — тихо прошептала я, глядя перед собой на настенные часы, которые показывали семь вечера. Айзек заметно напрягся рядом, словно только что вспомнил, что забыл дома выключить утюг. Подняв вопросительно бровь, я взглянула на него в молчаливом вопросе. Парень отпустил мою руку, сильно поджав губы. Он пару секунд колебался, словно взвешивая все «за» и «против». — Айзек? — Скотт убьет меня, если узнает, что я сказал тебе, — промямлил он, рассматривая сквозь стекло уходящее солнце. — Ты можешь аргументировать это тем, что тогда Симонс убьет тебя, если ты не скажешь? — Джексон сегодня играет, — быстро и не четко выпалил он, зажмурив глаза, мгновенно стирая любой намек на улыбку. — Что? — Джексон сегодня вечером будет на игре. Меня словно парализовало. Я шокировано вылупилась на парня без малейшей возможности пошевелиться. Джексон Уиттмор даже после смерти хозяина остается канимой — это факт. Что, если он сам захочет отомстить нам? Или еще хуже, он уже успел обзавестись новым, жаждущим вендетты, еще более полоумным хозяином? Я отослала отца в прямое жерло опасности, и я заставила брата сегодня играть, а сама отлеживаюсь в безопасной больнице. — Нам срочно нужно на стадион! — решительно заявила я, поднимаясь на ноги. Состояние намного улучшилось, прошла сонливость и апатия, благодаря Айзеку. Мышцы напряглись, готовые к бурным действиям. — Тебе лучше остаться здесь, — осторожно начал говорить парень, словно я слетевший с катушек псих с топором в руке. — Я пойду один и постараюсь держать тебя в кур… Каждое слово он говорил все тише и тише, а когда взглянул в мои злобно прищуренные глаза и вовсе замолчал на полуслове, видимо правильно интерпретировав взгляд. Я всем видом выражала решимую непоколебимость, гордо вздернув подбородок вверх, скрестив руки на груди. Даже замурованные двери и окна не смогут удержать буйный нрав Симонс Стилински в палате, когда семья находится в опасности. Айзек тяжело вздохнул, сожалея такому позорному проигрышу в гляделки. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я растянула губы в хитрой ухмылке, заставляя Лейхи нервно дернуть левой бровью. — Ты должен пробраться в мой дом.

***

Часы посещений закончились, так что все посторонние покинули больничные палаты. Приставленная ко мне медсестра заглянула в палату, удостоверяясь, что я одна и оповестила о вечерних процедурах. Только через долгие тридцать минут Айзек взобрался в мое окно. Он двумя руками держался за подоконник, а в зубах у него были зажаты пластиковые ручки пакета. Я удивленно охнула, присаживаясь на кровать, прикрывая ладонью широкую улыбку. — Даже не думай как-то это комментировать, — нечетко пробухтел он, кривляясь, но уверенно запрыгивая на твердый линолеум, сразу бросая пакет на кровать. Я в поражении подняла руки вверх, продолжая улыбаться. — Даже и не думала. Айзек закатил глаза, а я засунула свой нос в пакет. Парень догадался достать из моего гардероба черные джинсы, свободную белую футболку с ярким щитом Капитана Америка на груди. Выкладывая вещи на постель, я понимала, что если рана снова откроется, то белый материал сразу с головой меня выдаст (про обостренное обоняние оборотней, которые мгновенно почуют кровь, я как-то тогда не подумала). К счастью, в тумбочке валялись медицинские бинты на клейкой основе. Достав бинты, я приготовилась облачаться в боевой гардероб. Но была одна проблемка. Кровь подступила к щекам от осознания, что больничная рубашка, в которой я сейчас нахожусь, застегивается на спине и никак без посторонней помощи ее не снять, резко не крутясь, при этом, не потревожив рану. Айзек присел в кресло для посетителей, с излишней заинтересованностью рассматривая кружащие над потолком шары. Я прочистила горло, привлекая его внимание, понимая, что превращаюсь в помидор. — Можешь помочь… — я указала пальцем за спину, заставляя парня сконфуженно заморгать. — Конечно, — он прочистил горло, медленно поднявшись со своего места, в один шаг приблизившись. Я повернулась к нему спиной, затаив дыхание. Бабочки в животе устроили настоящий бунт, обеспокоенно порхая, избивая крыльями желудок. Подрагивающие от волнения пальцы парня, почти невесомо коснулись волос, убирая за плечо. Я закусила губу, чувствуя, как неконтролируемые мурашки пробежались по коже. Айзек порывисто выдохнул, обдав горячим дыханием шею, распутывая первый узелок на рубашке. Во рту мгновенно пересохло и стало дико жарко. Это вообще нормально так легко возбуждаться от простых прикосновений парня? Со Скоттом никогда таких ощущений не было, даже когда мы экспериментально целовались в тринадцать лет (Стайлзу лучше об этом не знать). Так, стоп! Нельзя думать о МакКолле, когда тебя раздевает Айзек Лейхи. Айзек немного запнулся на последнем узелке, у поясницы, а я мысленно порадовалась, что хотя бы трусики остались на мне из обыденного гардероба. Как только с последним препятствие было покончено, халат легко распахнулся, едва не слетевший с моих плеч. Пришлось сложить руки на крест, удерживая ткань, чтобы не свалилась. Затаив дыхание, я смотрела в окно, боясь повернуться и встретиться с ним взглядом. Внезапно парень поддался внутреннему порыву и провел кончиками пальцев вдоль позвоночника, заставляя рвано выдохнуть, закрыв глаза. Это было очень приятно и странно. От этого звука, парень тяжело сглотнул и шумно втянул воздух носом. Казалось, что вся комната намагнитилась от напряжения. Я обернулась, встречаясь с его затуманенным взглядом. Самолюбие ликовало от такого воздействия на молодого оборотня. — Спасибо, — одними губами прошептала я, заставляя его заторможено моргнуть. Айзек снова прочистил горло, кивнул и поспешно отвернулся ко мне спиной, давая спокойно переодеться. Я быстро сбросила больничную рубашку на кровать, оставшись в одних трусиках. Волнительно было понимать, что я голая, а за моей спиной стоит Айзек. Даже представить себе не могу, какого ему, с обостренными чувствами, рядом с девушкой, которую желаешь не один год. Поспешно заменила утренний бинт, уже пропитавшийся сукровицей, на новый, нацепила футболку, мгновенно почувствовав себя в безопасности и защищенной от собственных порочных мыслей. С джинсами пришлось повозиться, пару минут. Справилась бы я быстрее, если бы не напряженные плечи Лейхи впереди. Когда я закончила с позорным переодеванием, Айзек помог мне выбраться в окно и осторожно выпрыгнуть со второго этажа.

***

К моему удивлению на скамейке запасных нервно переминался со-капитан команды Скотт МакКолл. Дружище выглядел взвинченным и очень нервным. Я быстро подскочила к нему, осторожно расталкивая переживающих родителей и одноклассников, присаживаясь рядом. Парень подпрыгнул на месте, удивленно выпучив глаза. — Ты должна быть в больнице?! — возмущенно произнес он и его взгляд сразу опустился в район моего ранения. Я машинально погладила ноющий бок ладонью, закатывая глаза. — А ты должен быть на поле, — так же пошла в нападение я, указывая на поле, где обеспокоенно мельтешили игроки в красной и белой форме. — Но, как и всегда, что-то пошло не так? Где Стайлз? — я обернулась назад, туда, где сидели зрители, выискивая знакомый силуэт. Папа взволнованно потирал руки, сидя в третьем ряду вместе с Мелиссой МакКолл и Лидией Мартин. — На поле, — гордо сказал Скотт, кивая туда, где творилась самая гуща событий, заставляя нахмурить брови. — Что он там делает? — Играет, — с легкой улыбкой пояснил друг. — Он в игре. Триумфально подпрыгнув на ноги, я вскрикнула, подняв руки. Гордость наполнила душу за близнеца, ведь он так долго к этому стремился. С самого момента поступления в среднюю школу эти двое выносили мне мозг каждую тренировку команды, с надеждой на то, что их когда-нибудь поставят на первую линию. Но, к сожалению, мастерством ребята не отличались, до определенного момента… Стайлз выглядел потерянным на поле, крутя клюшку в руках. Фигура близнеца терялась за мощными плечами заядлых игроков. Он растерянно слонялся по полю, пытаясь догнать маленький неуловимый мячик, который всячески отскакивал от него. С трибун доносились негодующие звуки разочарованных зрителей. Спустя десять минут нашей команде уже удалось пропустить три мяча, позволив противникам не только открыть счет, но и сделать отрыв. Табло безапелляционно показывало 1:5 явно не в нашу пользу. Я, нервно топоча ногой, закусив истерзанную нижнюю губу, с беспокойством следила за лажающим братом. Когда прозвучал свисток, оповещая о новом забитом мяче, Скотт, вскочил со скамейки, с твердым намерением вырваться на поле, чтобы помочь падающей духом команде. Но парень не успел даже шагу сделать как его, схватив за руки, снова посадил на место тренер. — Да сядь ты уже, МакКолл! — недовольно проворчал Финсток, бросил в меня удивленный взгляд. Я улыбнулась, приветливо махнув Пирожку рукой. — Но, тренер, наши там умирают! — настолько отчаянно проговорил друг, что у меня закралась мысль о том, что «умирают» прозвучало без всякого игрового подтекста. — Оу, я знаю, — разочарованно кивнул мужчина, — а ты сиди! Финсток хлопнул парня по плечу и крикнув «Гринберг!», удалился что-то громко ворча. Скотт тяжело вздохнул, опустив голову. — Скотт, что происходит? — я придвинулась еще ближе, тихо спрашивая парня. Друг бросил в меня виноватый взгляд побитого щенка. Ему явно не сиделось на месте. Ужасное чувство беспомощности, знакомое не понаслышке, сейчас ярким пятном отображалось на лице друга. — Ты должна вернуться в больницу, Симонс, — решительно заявил он, заставляя меня пораженно отпрянуть, захлопав глазами. — Прости, мы знакомы? — возмущенно засопела я, дав другу подзатыльник. Он же не серьезно сейчас предлагает мне бросить все и сбежать как перепуганная девчонка? Разумеется, сейчас я и есть перепуганная девчонка, но поступать именно так явно не в моем стиле. — Насколько все плохо от одного до десяти? — Одиннадцать, — выдохнул Скотт, проведя рукой по волосам, никак больше не реагируя на акт агрессии. Я толкнула его в плечо, чувствуя, как тянет левый бок от резких движений. — Джерард контролирует Джексона. — Что? — только и смогла выдавить я, замерев, замахнувшись для нового удара. Если выберемся из всей этой истории с канимой без потерь и новых кровоподтеков, куплю себе футболку с огромной надписью «ЧТО?!», которая является на данный момент моим слоганом. — Он сегодня утром приходил ко мне домой и угрожал маме, — обреченно говорил Скотт, свесив голову. Мой взгляд метнулся к встревоженной Мелиссе, которая всячески старалась выглядеть нормально. — Что ему нужно? — Дерек и его стая. Резко стало плохо, весь мир завертелся перед глазами. Я рвано выдохнула, понимая, что Джерард может полноправно управлять канимой для вендетты за смерть Кейт. Мы успешно избавились от одного психопата и тут же обзавелись другим. Я запустила руку в волосы, нервно взъерошивая копну, закусив губу до крови. Мы не можем выдать ему Дерека. Никогда и ни за что на свете я не отдам ему Дерека Хейла — от этой радикальной мысли мне стало еще страшнее. С каких пор хмурый альфа стал для меня так дорог? Допустим, это простое чувство долга за спасенную жизнь. — Он здесь на поле, говорит со мной, — продолжал огорошивать новостями МакКолл. — Сказал, что если мы до конца матча не выдадим ему Дерека, то он убьет кого-нибудь здесь. Прежде чем я начала колоссально паниковать, Айзек вернулся из раздевалки. Ему чертовски шла эта вишневая форма для лакросса. Парень присел рядом со мной, быстро застегивая перчатки. — Ты пришел помочь? — не веря собственным глазам, сказал Скотт. В его взгляде загорелась надежда. — Я пришел победить, — Лейхи лукаво подмигнул мне, заставляя расплыться в дурацкой улыбке. Парни одновременно обернулись к дальним трибунам, где стоял дедуля Эллисон, злорадно усмехаясь. Пожилой мужчина надменно наблюдал за игрой, словно победа уже у него в кармане. Я стиснула зубы, мысленно посылая в него молнии проклятий. Джерард, словно почувствовав на себе наши испепеляющие взгляды, взгляды, с ярким недовольством осмотрел нашу команду. — У тебя есть план? — спросил Айзек, сильнее затягивая липучки на рукавицах. — Нет, но сейчас нам нужно удержать Джексона от чьего-нибудь убийства, — нервно тряхнув головой, отозвался МакКолл. Я согласно кивнула, наблюдая за игроком под номером тридцать семь. Уиттмор вел себя подозрительно спокойно, я бы даже сказала настороженно спокойно. Капитан не спешит забивать мячи, не говоря уже о моральной поддержке команды. — Что может быть проще, если ты будешь в игре? — логично предложил Айзек, но Скотт разочарованно выдохнул. — Нужно сделать так, чтобы у Пирожка не было другого выхода, кроме как выпустить именно тебя, — задумчиво пробормотала я, глядя на соседнюю скамью запасных, где взволнованно тряслись Джефф, Майки и Уилл. Финсток нервно жевал шнурок спортивной кофты, торчащий из капюшона, наверняка, мысленно мечтая выпить и закурить прямо на поле. — Как это сделать? На скамейке полно парней, которых тренер выпустит раньше меня. После неосторожно брошенных слов Скотта, мы замерли, понимая, что есть один верный, проверенный, но очень травматичный шанс. Друг посмотрел сначала на меня, дождался сочувствующей гримасы, а потом перевел взгляд на Айзека. — Ты можешь сделать это, не отправляя никого в больницу? — попросил пресвятой Скотти, заставляя закатить глаза. Айзек тяжко выдохнул, готовясь к игре, крутя в руках шлем. — Попробую, — с его уст это прозвучало как обещание, выполнять которое не обязательно. Парень поднялся с места, готовый ринуться в бой, но я схватила его за руку в грубой перчатке, задерживая. Он еще не успел надеть шлем, поэтому я могла беспрепятственно тонуть в его прекрасном взгляде. Серьезно, глазам Айзека я готова воспевать дифирамбы. — Будь осторожен, — умоляюще протянула я, склонив голову на бок. Айзек согласно кивнул, и резко поддавшись, сорвал с моих губ сладкий и быстрый поцелуй, прямо на глазах шокированного друга. Ответить я не успела, потому что Лейхи довольно засиял, напялил шлем и убежал на поле, заставляя меня краснеть, а Скотта удивленно выпучить глаза с открытым ртом. На лице друга, так же, когда сервер не может найти данные согласно запросу, высвечивалась, большими буквами ошибка «Error 404». Я закатила глаза, когда изо рта друга послышалось странное шипение. — Вы… Ты и он? Вы…что? — Да, — согласно кивнула я, подтверждая и так понятный факт. Игрок под номером четырнадцать уверенно занимал свою позицию среди игроков, а мое сердце трепетало от гордости и беспокойства. — Ты и Айзек? — Ага. — Вместе? — Да. — С Лейхи? — выдохнул друг, глядя перед собой, но ничего не видя. Я щелкнула пальцами у него перед лицом, заставляя дернуться и придти в себя. — Скотти, перезагрузи сервер, — четко и медленно произнесла я. — У нас есть проблемы важнее моей личной жизни, — я указала рукой на поле, где уже лежит с травмой один из нашей команды. — Лейхи! Твою ж мать! — заорал тренер, злобно взмахнув руками. — Рамирес, ты в игре. Я с дрожащими от волнения руками наблюдала, как Айзек расталкивает могучими плечами всех игроков подряд, делая упор на собственной команде. Сейчас перед ним лежит большая ответственность, и она определенно перевешивает простой выигрыш в никчемной школьной игре по лакроссу. Ему необходимо обеспечить безопасность простых людей, которые понятия не имеют, в какой опасности находятся, и что за игра на самом деле ведется на поле. Выбывшим одноклассникам с травмами определенно будет намного безопасней в школьном лазарете. Я также старалась не терять из внимания всклокоченную фигуру Стайлза, который совершенно без понятия, что замыслил Лейхи. Брат был в растерянности и легкой панике, понимая, что проигрываем мы по всем фронтам. Пирожок громко чертыхался, свирепо свистел в любимый свисток, и проклинал Айзека Лейхи весьма не литературными словами. Мужчина, скрепя сердце, а может это были его суставы, отправлял куда более слабых игроков на поле, а те тряслись как лист на ветру так, что клюшки выпадали из рук. После очередной замены, прямо после того, как теряющий сознание Уилл, на подгибающихся ногах, исчез в ворохе игроков, на поле произошла новая потасовка. На скамье, кроме Скотта МакКолла никого больше не осталось — у тренера нет выхода. Только вот друг подскочил совсем не от предвкушения игры, заставляя кожу покрыться отвратительными мурашками. На его лице застыла гримаса ужаса, заставляя мое сердце замереть, а трясущиеся пальцы сжать в свирепый кулак. Поднявшись на ноги рядом с ним, я встретилась взглядом с близнецом, который в полном порядке околачивался возле ворот противника. Волна облегчения даже не успела нахлынуть, потому что осознание огорошило, словно упавшие небеса. — Айзек! — громко заверещала я, отталкивая МакКолла в сторону, со всех ног бросаясь на поле к лежащей на траве фигуре. Воображение уже рисовало страшную картину, полную крови и растерзанной плоти, насмотреться которых я уже успела сполна. Окружающие его парни не спешили паниковать, что немного успокоило мой пыл. Рядом не было крови, только смиренно лежавший парень. Я подбежала к нему, поспешно падая на колени, взглядом выискивая повреждения. — Я в порядке, Симонс, — тихо сказал он, сталкиваясь с моим метающимся взглядом. — Ничего даже не сломано. Но я не могу пошевелиться. — Джексон, — возмущенно зарычала я, трясясь от гнева. Я поднялась на ноги, выискивая взглядом игрока номер тридцать четыре. Подскочившие санитары уже оперативно и бережно грузили Айзека на носилки. Уиттмор, словно ожидавший мой пламенный взгляд, злобно улыбнулся и подмигнул, снова надевая шлем. Я зашипела, будто гадюка, которой наступили на хвост. От меня не укрылись его змеиные глаза, поблескивающие чистой яростью в сфере ярких огней стадиона. Прежде чем я приступила к необдуманным действиям, Скотт схватил меня под локоть, утягивая ближе к фан-зоне. Сегодня там было удивительно тихо. Все замерли, с ожиданием и восторгом распахнув рты, чем же закончиться такая накаленная страстями игра. Друг обхватил мои плечи руками заставляя сконцентрировать внимание на его побелевшем лице. — Симонс, — оживленно заговорил он, метнув взгляд мне за спину. — Послушай, Симс, прошу тебя, вернись на скамейку, к своему отцу и моей маме, и никуда от них не уходи. — Но, Скотт! — Совсем скоро здесь будет очень опасно. — Именно! Я должна как-то помочь, — я отвернулась от друга, всматриваясь в хмурую фигуру брата. — И ты поможешь! — Скотт поймал горячими ладонями мое лицо, заглядывая теплыми карими глазами в мои. Он снова посмотрел за спину, видимо кто-то стремительно к нам приближался. — Ты знаешь, что происходит, а наши родители нет. Прошу тебя, не отходи от них ни на шаг, и в случае чего, помоги им выбраться отсюда. Я распахнула глаза, понимая, что совершенно забыла об отце и Мелиссе. Собственные противоречивые эмоции застелили всю реальность картинки. Своим желанием спасти всех на свете, даже чертова Дерека Хейла, я забыла самую простую истину — я простой никчемный человек, с еще не зажившей дыркой в боку, которого разорвут в бою и даже не заметят. Если меня не станет, Земля все равно будет вращаться вокруг Солнца, школа Бейкон Хиллс продолжит составлять отвратительные расписания, Гринберг не оставит тренера в покое и самое главное это никак не поможет победить Джерарда. Моя скоропостижная смерть только разобьет сердце брату и совершенно растопчет отца. Взгляд Скотта излучал понимание и ненавистную жалость, из-за чего собственные глаза защипали от подступающих слез. — Прошу, когда все начнется, забирай родителей и беги отсюда без оглядки, — очень тихо пробормотал МакКолл, а мой язык прилип к небу, запрещая выкрикивать ругательства в обреченного дорогого бро. МакКолл дорожит мной, так же как и я им, его чувства мне знакомы. Я растерянно моргнула, когда Скотт быстрым движением невесомо поцеловал меня в лоб и убежал в сторону тренера. Финсток неистово приближался к нам, вереща фамилию Скотта и размахивая клюшкой и маской. Отмерев, я мысленно пожелала другу удачи, и поспешила выполнить его просьбу, резво поднимаясь по длинным ступеням на пятый ряд. Левый бок неприятно тянуло, с укором напоминая, что не стоит так резво двигаться. Остановившись перевести дыхание, я поймала взглядом взволнованно топающего ногой шерифа, сложившую ладони в молитвенном жесте Мелиссу и Лидию болезненно закусившую губу. Они сидели в самой середине, окруженные толпой других болельщиков. Вообще их секция была самой заполненной и оживленной. Нужно было бы быть идиотом, чтобы нападать среди кучи свидетелей. Стайлз и Скотт на поле, наверняка тоже в относительной безопасности, потому что кто-нибудь из игроков может заметить когти или клыки Джексона, тем самым растрепав доброй половине мира о сверхъестественном. Джерард не станет так сильно рисковать, в конце концов, дед не глупый. Он нападет на кого-то ослабленного, беззащитного и одинокого, гибель которого сложно будет сразу заметить. — Айзек. — прошептала я, выдыхая облачко пара. В животе почему-то поселилась опустошенность и отчаяние только от такой спонтанной мысли. Он сейчас совершенно один, а лазарет переполнен. Миссис Стоун не позволяет создавать массовость, для нее больше трех это уже толпа, поэтому она просит раненых игроков ожидать в раздевалке. Для обработки необходимой информации мне потребовалось не больше тридцати секунд. Я снова взглянула на поле, убедившись, что Скотта просто опрокинул бугай из другой команды, а Стайлз так же трется у ворот соперника, перекидывая клюшку из руки в руку. Перевела взгляд на папу, он сейчас закрыл ладонью рот, наверняка сдерживая ругательства. Круто развернувшись, я побежала как сумасшедшая, вниз по ступеням, так и не достигнув пятого ряда. Айзек совершенно один, обездвиженный, в пустой мужской раздевалке. Стая его бросила, а альфа непонятно где — можно считать, что технически он омега, на данный момент. Джерард выберет именно его сегодняшней жертвой. Резво перепрыгивая через сумки со спортивным инвентарем, я, громко пыхтя, пробегала мимо мельтешащего тренера, и гомонящего первого ряда, куда усадили гостей из конкурирующей школы. Боль в боку затмила режущая боль в легких, которые никак не могут приспособиться к стремительным и продолжительным кроссам. Круто свернув на дорожку, ведущую к школьным раздевалкам, я молилась всем богам успеть. Я не могу позволить себе потерять его так внезапно. Именно я уговорила его остаться, и только по моей вине он сейчас в такой опасности. Мое тяжелое дыхание и топот ног эхом разносился по пустым, едва освещенным коридорам, школы. На пути никто так и не встретился, значит, они уже у цели. Даже не переведя дух, я с ноги толкаю приоткрытую дверь раздевалки с такой силой, что она мгновенно открывается и с грохотом врезается в стену. — Не смей даже приближаться к нему! — со всей яростью, что имелась в голосе, закричала я, заставляя охотников обернуться ко мне, с искренним удивлением на лицах. Их было трое и никакой ящерицы поблизости. Всего лишь два здоровенных мужика и Джерард вооруженный длинным мечом, который крепко и уверенно сидел в руке пожилого мужчины. Айзек беспомощно карабкался по полу, но когда услышал мой голос, перевернулся на спину, в ужасе уставившись на меня. Я гордо вздернула подбородок вверх, стараясь не выдавать обеспокоенности. — А, невероятная Симонс Стилински собственной персоной, — с наигранным восхищением произнес Джерард, окидывая мою фигуру колючим взглядом. — Наслышан, что ты имеешь некую симпатию к этим тварям. — Наслышана, что ты беспощадный убийца и психопат, — в тон ему ответила я, делая шаг вперед. Интересно, долго ли я буду чувствовать боль, когда тело разделят пополам. Почувствую ли ее вообще? Как там мистер Арджент говорил…гемикорпорэктомия? — Только в необходимых ситуациях, — дедушка Эллисон улыбнулся так, словно собирался отужинать именно моей печенью. — Именно, когда нужно убивать людей? — Они не люди, — он пренебрежительно фыркнул, бросив взгляд на Айзека, словно тот был мусором под его ногами, — они монстры. — И Вы здесь, чтобы что? Перебить всех на своем пути? — Только тех, кто мне препятствует. — Я не позволю вам, — решительно покачав головой, заявляю я, а тараканы в моей голове аплодируют стоя. «Что ты, черт возьми, собираешься сделать с ними, Симонс?» — почему-то в голове вопрос прозвучал именно голосом Дерека Хейла. — «Заболтаешь их до смерти? Или отправишь в нокаут сарказмом?». — Очень интересно как? — разводит руками в стороны Джерард. Он кивнул двум амбалам на меня. — Сверните ей шею, оборотнем я займусь сам. Парни успели сделать только шаг вперед, как за моей спиной послышался гортанный рык. Охотники замерли на местах, обреченно оглядываясь друг на друга, понимая, что здесь есть еще один оборотень, но уже не обездвиженный и опасный. Я скрестила руки на груди, довольно улыбаясь, и отошла в сторону. Как только моя фигура была в безопасности МакКолл влетел в раздевалку сразу сбивая одного мужчину с ног, а второго хватая за шкирку и отбрасывая в сторону шкафчиков. Быстренько минуя драку, я подхватила Айзека под локоть помогая опереться на рукомойник и более менее встать на ноги. Я пыталась перекинуть его руку через шею и утащить подальше отсюда, но парень не сдвинулся с места, аргументируя это тем, что мне нельзя напрягаться. — О чем ты думала, Симонс? — почти разочарованно спросил он. — Ты могла погибнуть! — Я думала о тебе, — честно призналась, заглядывая в небесные глаза, в которых плескалась печаль и горечь. Отлично, я винила себя, он винил себя. Грохот падающего тела привлек наше внимание. МакКолл без труда расправился с двумя амбалами, которые сейчас безвольными мешками были разбросаны по раздевалке. — Куда он делся? — сквозь клыки слова выходили неразборчиво, но мы сразу поняли о ком идет речь. — Скотт, поспеши на стадион, — только и смогла произнести я, тяжело сглотнув.