Крах

Опять смех. Все тыкают пальцем и смеются. Он стоит раздетый перед медсестрой а сзади стоят его одноклассники и смеются. Смеются над ним и его синяками. Он не хотел идти на этот медосмотр, но ребята хохотали и называли его трусом, а учительница кричала на него. Хотелось закрыть глаза и оказаться другим человеком и в другом месте. Он всегда ненавидел своего отчима, но приходилось терпеть ради матери, приходилось терпеть все издевательства и побои. Мистер Молд, так заставлял называть он себя. Когда мистер Молд работал полицейским, все было нормально. Относительно нормально. Всю свою злобу вымещал на работе, но однажды он напился во время ночного патрулирования. В это время в свой ночной рейд вышла Мэри Смит, чтобы и в эту ночь заработать на своем теле. Вдалеке задрожал белый свет фар. -Полиция,-подумала она и свернула за ближайший угол, в тесный переулок, где навалены груды мусора и крысы, услышав цоканье её шпилек, начали яростно шебуршать в мусорных ящиках. Лейтенант Молд увидел квинтэссенцию порочности и разврата, которая свернула за угол, явно убегая от него. Ему показалось, что он слышит, что она спотыкаясь уходит от него в густой лондонский мрак, чиркая каблуками по неровному асфальту. Он бросился за ней, он настиг её. Она пыталась предложить ему денег, чтобы он её отпустил, но ему не нужны были её деньги. Он поставил её на колени прямо на грязный асфальт и заставил её развлечь себя. Когда все закончилось, то она бросилась на утек. Но он не собирался её отпускать. Он нагнал её. Он долго бил её ногами. Он потерял счет времени. Когда алкоголь немного его отпустил, то было уже поздно. Мэри Смит уже не дышала. Она скончалась от удара в височную кость. Скотланд-Ярду не нужна была шумиха и его уволили без лишнего шума, а Мэри Смит стала очередным бесхозным трупом и её мать никогда не узнала, что случилось с дочерью и до конца своих дней надеялась, что когда-нибудь она появиться на пороге дома и они помирятся. Мистер Молд больше никогда не работал. Он только сидел дома, пил пиво и издевался над своим пасынком. Он бил его постоянно. Если он не находил повода для удара, то он бил его потому, что ему не за что его ударить. Прошло больше десяти лет, а он снова проснулся в холодном поту. Теперь над ним никто не смеется, никто. Только сны с картинами из прошлого продолжают его преследовать, и он ничего не может с этим поделать. Но об его тайне никто не должен узнать. Он снова откинулся на подушку. Лучше бы ему приснилась она. Когда он думал о ней, ему становилось легче. Однажды она ему даже приснилась. Это был лучший сон в его жизни. Огромное поле покрытое ромашками. И она. В летнем платье фиалкового цвета кружится рядом с ним и смеется. Ему не должны сниться такие сны, но он очень хочет, чтобы они продолжались.